Едва переступив порог гостиной, Лу Чжао сразу заметил мужчину лет тридцати с небольшим в форме управления безопасности.
— Дядя Ху.
Избавлять его от необходимости представляться Лу Чжао не стал, заодно приветливо кивнув стоявшей рядом женщине и приведённому ими ребёнку.
Приглашённым на сегодняшний ужин гостем оказался Ху Дасянь – тот самый дальний родственник, о котором ранее упоминал Гу Юн.
Семья у этого родственника жила неплохо: в детстве его отдали на боевые искусства, и, судя по слухам, природными данными он обладал отменными. Родители не пожалели денег на частного тренера для постановки базы, после чего парень добровольно ушёл в армию. Несколько лет он отслужил в гарнизонных частях постоянной готовности, а затем перевёлся на гражданскую службу в провинции Гучжун и устроился в управление безопасности.
Каждый раз во время праздников, даже если сам Ху Дасянь не приезжал, родственники неизменно вспоминали о нём. Стоило зайти разговору, как тут же следовало: прирождённый мастер боевых искусств, в армии на хорошем счету, в свои три с небольшим десятка лет уже дослужился до капитана в управлении безопасности – просто гордость всего рода.
Вчера, услышав, что сегодня удастся вживую повидать столь выдающегося родственника, Лу Чжао даже испытал некоторое предвкушение, но при встрече его постигло глубокое разочарование.
Над головой гостя не было ни единого навыка!
А он-то рассчитывал подрезать ещё одну способность.
— Зови меня дядей, какой ещё Ху, что за фамильярность? — Добродушно улыбнулся Ху Дасянь.
На деле родство там было седьмой водой на киселе, до настоящего дяди не дотягивало, но подобные слова задавали нужный тон.
— Дядя!
— Ого! Ха-ха-ха, парень ладно скроен, глядишь, и для боевых искусств сгодится.
Чжан Шухуа тут же поспешила осведомиться:
— Правда? Дасянь, если он годен для боевых искусств, значит, и опасности будет меньше?
Ху Дасянь не стал бросаться категоричными обещаниями и замялся:
— Ну… тут как сказать. На поле боя всякое случается. Впрочем, если уровень владения боевыми искусствами высок, за душой всегда есть лишняя опора.
— То верно, то верно.
Гу Юн протянул ему сигарету:
— Слушай, не мог бы ты попутно подсказать ему кое-какие тонкости боевой подготовки?
Ху Дасянь взял сигарету и, хлопнув себя по бедру, выпалил:
— Об чём речь! Родной племянник, как я могу остаться в стороне?
— Вот и спасибо тебе, Дасянь. Ишь уставился, чего застыл? Поблагодари дядю.
С выученной улыбкой Лу Чжао произнёс:
— Спасибо, дядя.
— Ну раз время подходит, давайте спускаться к ужину. Ой, Дасянь, вы с супругой тоже хороши, мы ведь собирались к вам в гости нагрянуть, а вы сами приехали! Я вот тут чай припас – мы с старым Гу как-то в поездке покупали, знатный. Возьмите немного с собой, и сигареты тоже.
— Не нужно, не нужно.
— Берите, берите.
После троекратных отказов и уговоров этот дальний родственник наконец соизволил принять подарки.
Лу Чжао прикинул, что визит нанёсся явно не ради презентов: если бы кому-то захотелось поживиться дарами, вряд ли бы их везли с собой. Скорее всего, всё обстояло именно так, как говорили супруги Ху: возвращаясь после смены, они просто заехали по пути вместе с женой и ребёнком.
Обе семьи спустились на парковку, и тут Лу Чжао внезапно спохватился:
— Мам, погодите-ка, мы ничего не забыли?
Все оглянулись на него.
Чжан Шухуа нахмурилась:
— Да нет, с чего бы. Что ты мелешь?
Про себя она подумала, что сын всё ещё слишком зелен – разве можно подарки так навязчиво припоминать.
Пока Лу Чжао не произнёс:
— А где Гу Цзянин?
— …
Воцарилась тяжёлая тишина.
Об этой детали не вспомнил никто.
В конце концов Лу Чжао созвонился с младшей сестрой, которая как раз выбиралась из подземки. Дождавшись её прибытия, семейство наконец отправилось ужинать в неплохой ресторан поблизости.
Естественно, Лу Чжао усадили рядом с Ху Дасянем. Тот оказался парнем на редкость основательным: даже за едой не расслаблялся и принялся наставлять юнца едва ли не с первой ложки.
— Сяо Чжао, запоминай: когда призовёшься на корабль, на первом же занятии вам преподадут Боевые каноны. Но одной теории мало, куда важнее практические навыки. Сейчас я передам тебе методику базового шага — самую ходовую армейскую подготовку.
Самую ходовую…
Формулировка вполне рабочая; как и говорил Чжоу Чаншэн, этот метод действительно лежит в основе тренировок большинства бойцов.
— Дядя, мне кажется, с техникой культивации лучше повременить, пока я как следует не освою Боевые каноны…
Лу Чжао не успел договорить, как осёкся: на него уже устремился ледяной взгляд Чжан Шухуа.
Ладно-ладно, раз велят – придётся слушать.
Делать не оставалось ничего, и ему пришлось внимать советам Ху Дасяня касательно тонкостей практики, которые самому Лу Чжао не пригодятся никогда в жизни.
Этот дядя в очередной раз доказал, что человек он на редкость обстоятельный.
Ни толком поесть, ни выпить рюмку ему не давали – разве что принимал от Гу Юна сигарету за сигаретой и продолжал без устали трепать языком.
Лекция затянулась на два часа.
Лу Чжао оставалось лишь стоически терпеть, изображая на лице глубокую задумчивость и время от времени задавая вопросы.
Эти приёмы ему вряд ли пригодятся, но притворный интерес преследовал вполне прагматичную цель – успокоить родителей. На фоне какого-то школьного физрука Чжоу Чаншэна они, разумеется, куда больше доверяли собственному родственнику из управления безопасности.
Впрочем, так даже лучше: родители уверены, что сын набирается уму-разуму, Ху Дасянь чувствует себя полезным, а Гу Цзянин успела подчистую смести со стола все куриные лапки и тушёную говядину. Довольны остались все.
Уже на выходе из ресторана Ху Дасянь, видимо, воодушевлённый собственными педагогическими успехами, сам предложил:
— Братец, сноха, вы не переживайте. Я вернусь, подниму связи по сослуживцам, поищу кого-нибудь с весомым словом. Сделаю так, чтобы и на корабле у нашего племянника имелась прочная спина за плечами.
— Дасянь! Ну выручил, век не забуду! — Гу Юн крепко пожал ему руку, и они расстались под бесконечные слова благодарности.
Четвёрка членов семьи Гу уехала на машине, а Ху Дасянь остался на тротуаре докурить последнюю сигарету.
— Юань-юань, садись в салон, — скомандовала жена, выпроваживая сына в машину, после чего повернулась к мужу:
— Ты и впрямь собираешься тревожить сослуживцев?
Ху Дасянь угрюмо затянулся.
Женщина не унималась:
— Их Лу Чжао отроду боевыми искусствами не занимался, сколько же тебе придётся задействовать связей, чтобы его пристроить под защиту? Да и убережёшь ли? Если в итоге парень сложит голову на поле боя, ты свои знакомства растратишь, а они тебе «спасибо» даже не скажут.
— Ох, не лезь не в своё дело, — с раздражением бросил Ху Дасянь.
— Подумать только! Когда ты сам шёл учиться драться, моему отцу пришлось побегать за тренером. А теперь что? Заливаешь соловьём, а сам застрял в мелких капитанах. К тебе вечно тянутся эти дальние родственнички с просьбами, а толку-то… ради чего всё?
Бормоча под нос претензии, женщина забралась на заднее сиденье.
Ху Дасянь с унылым выражением лица швырнул окурок на асфальт и затушил его ботинком. Подождав добрых полчаса, пока жена не постучала изнутри по стеклу, он нехотя поплетелся к машине.
…
Среди ночи, смывая с себя пот после возвращения домой, Лу Чжао с удивлением обнаружил, что боль в бёдрах почти полностью утихла.
— Не зря алхимики бились над этим составом, штука и впрямь рабочая.
Вернувшись в спальню и заперев дверь, он скрестил ноги на кровати и принялся заново мысленно прогонять изученную сегодня дыхательную гимнастику.
Ху Дасянь за ужином наговорил столько лишнего, что чуть не перепутал ему всю память, к счастью, разница между методиками бросалась в глаза. Так называемый «Метод укрепления тела», переданный Чжоу Чаншэном, отличался большей филигранностью, сложностью и несоизмеримо более мощным эффектом.
— Только почему учитель Чжоу упорно молчит о его подлинном названии? Неужели эта техника настолько известна? — Лу Чжао оставался в неведении.
Прежде ему казалось, что Чжоу Чаншэн – скрытый гений боевых искусств, овладевший невероятным навыком красного качества и дослужившийся до элитного ядра, а после заработавший ПТСР или вроде того и затаившийся в тихом провинциальном городке.
Но судя по всему, всё обстояло далеко не так однозначно.
Если методика культивации обладала громким именем, значит, и её создатель – фигура масштабная. В этом не было ничего удивительного: в нынешнем мире слава сильнейших армейских чинов порой не уступала звёздной, а разработанные ими техники пользовались всеобщим почитанием.
— Однако если старик Чжоу и вправду из таких, как он угораздило залечь на дно в столь крупном городе? Его же наверняка знает пройма народу.
— Неужели…
Лу Чжао внезапно озарило:
— Дело не в том, что он знаменит, а в том, что знаменита сама техника. Выходит, человек, обучивший его, – чудовищно влиятельная персона?
Неужто у него за спиной целый маршал стоял?!
— Тьфу ты, неужто старый Чжоу кому-то перешёл дорогу, раз отсиживается по углам?
— А если я засвечу этот комплекс перед недругами его наставника – что тогда делать?
— Пф, плевать. Чуть что – сразу отрещусь от этого Чжоу.
Мысли Лу Чжао быстро улеглись, уступая место сосредоточению, и он возобновлял дыхательные упражнения круг за кругом.
Занимаясь так до глубокой ночи, он с неохотой отложил практику и лёг спать.
Стоило сомкнуть и вновь разомкнуть глаза…
Наступило утро.
— Выспался на славу.
Лу Чжао не удержался от вздоха: за всю ночь ему не приснилось ни единого кошмара, а подъём выдался на редкость бодрым.
Дыхательная система, переданная Чжоу Чаншэном, и вправду поражала воображение. Будучи лишь частью общего комплекса культивации, она уже давала результат, многократно повышая эффективность отдыха.
Сверхъестественным чудом такой эффект не назовёшь, но учитывая, что он занимался всего ничего, да и армейский вариант от Ху Дасяня подобным похвастаться не мог…
Сравнение наглядно выявило превосходство «Метода укрепления тела» с самых первых шагов, заставив Лу Чжао ещё сильнее заинтересоваться личностью Чжоу Чаншэна.