Стоял самый полдень, в школе было шумно и суетливо.
Старшая школа – пора отменного аппетита, и каким бы ни было поколение, извечной темой всегда оставалась битва за обед.
Однако Лу Чжао и Чэнь Циньху, два избранных ребенка, в одиночестве вышли из школьных ворот, резко контрастируя с царившим вокруг оживлением.
— Чжао, ты что, собрался караулить его у дома? Забей ты, погляжу я на этого учителя Чжоу – фрукт тот еще. Отец рассказывал, у этих старых вояк нрав тяжелейший. Заявишься к нему на порог, а вокруг ни души… Того и гляди, съездит тебе пару раз по физиономии, так что потом не реви.
— …Даже если он съездит мне пару раз по физиономии, реветь я не стану.
Лу Чжао подумал, что слышать такое от Чэнь Циньху, у которого мышцы бугрятся по всему телу, довольно забавно, но в то же время в этих словах отражались и его собственные мысли.
В воображении уже нарисовалась картина: в какой-то момент в будущем этот громила в тяжелых латах, с двумя тесаками наперевес, на поле боя одновременно рубит врагов и заливается слезами.
— Хватит пороть чушь, — бросил он.
— Сам же видишь, раз этот учитель Чжоу не простой человек, значит, мы просто обязаны ухватиться за шанс.
— Т-тогда что мне делать? Не тебе же одному отдуваться, — заговорил Чэнь Циньху. — Да и не мастак я по части всей этой светской суеты.
— Стой пока в готовности, я сам все улажу.
Помедлив, Лу Чжао добавил:
— Если понадобится, я тебя позову.
Он опустил на землю пакет с учебниками и размял затекшие от тугой лямки пальцы.
— Ну ладно… А что у тебя с рукой?
Чэнь Циньху еще раньше заметил, что товарищ словно вовсе не пользуется левой рукой.
Лу Чжао небрежно закатал рукав футболки, обнажив опухшее плечо:
— Перестарался, потянул мышцу.
Чэнь Циньху с сомнением потаращился на этот бугор мышц, затем сам сжав кулак, пару раз качнул им вверх-вниз и вздохнул:
— Слыхал я, как только мы выдвинемся, транспортный корабль сделает промежуточную остановку в другом континенте для пополнения припасов. В некоторых местах законы совсем не такие, как в провинции Гучжун, там многое решается звонкой монетой.
— А? Тьфу! Да при чем тут это! Я просто пробовал отрабатывать технику приложения сил.
— Ну ясное дело, раз дошло до того, что руку сорвал, значит, техника и впрямь новая. Если так убиваться каждый день, кто ж это выдержит.
— …
Лу Чжао поленился продолжать с ним пререкаться, подхватил сумку, пробежал несколько шагов и встал на ступеньку эскалатора легкого метро.
— Эй, подожди меня! — Чэнь Циньху тоже бросился вслед за ним.
Они сели в вагон и разъехались по домам.
Добравшись до своего жилого комплекса и еще не успев подняться наверх, Лу Чжао заметил у входа в подъезд подозрительную фигуру: кто-то крутился на месте, то взад, то вперед шагая по дорожке. Две хвостика раскачивались из стороны в сторону, руки судорожно тыкали в экран смартфона – судя по всему, девушка строчила кому-то сообщение, совершенно не замечая ничего вокруг.
С чего это Гу Цзянин вернулась?
Лу Чжао слегка удивился. У школьников не бывает отпусков по мобилизации; если кого-то из членов семьи призывают, отгулы с сохранением места дома могут взять разве что те, кто работает в официальных учреждениях.
Ах да, она снова сбегла с уроков.
Он быстро вспомнил: успеваемость у этой девчонки оставляла желать лучшего, и на каждом родительском собрании тот из родителей, кому выпадало идти в школу, получал в качестве моральной компенсации целый месяц освобождения от готовки и мытья посуды.
Только вот дома никто и помыслить не мог, что у нее обнаружится талант к боевым искусствам.
Не имея ни малейшего представления о базовых техниках цигун, она получила над головой плашку «Дыхание Пса» – судя по всему, это был именно тот тип людей, о котором говорил Чжоу Чаншэн: стоило им соприкоснуться с боевым путем, как они тут же постигали уникальный навык.
Лу Чжао затаил дыхание, бесшумно зашел со слепой зоны и рявкнул во всю мочь:
— Опять прогуливаешь! А ну зови родителей, пойдем со мной оформлять отчисление!
!!
Вся уйдя в телефон, Гу Цзянин от неожиданности подпрыгнула на месте.
И тут же с глухим стуком рухнула на колени.
— Только не надо! У меня дедушка внезапно тяжело заболел, он умирает, я так спешила домой проститься в последний раз, что не успела оформить отгул! Хоть это и нарушает школьный устав, но двигало мной чистейшее сыновнее… кха, ради всего святого, не надо… Лу Чжао, да ты охерел!‐
— Кто просил прогуливать? Сама виновата.
Лу Чжао, по правде говоря, было все равно – с такими оценками сестренка все равно почти поставила крест на учебе, а сейчас главная забота заключалась в том, чтобы вовремя подсуетиться перед отправкой на завод.
Что же до занятий боевыми искусствами, он не был против, но сам заводить разговор не собирался. Без службы в армии эта наука обходилась слишком дорого, да и даже если освоишь ее, применять придется главным образом на поле боя.
— Пошли, поднимаемся.
Лу Чжао втащил ее в лифт.
Отворив дверь ключом и переступив порог, они сразу увидели на журнальном столике целую гору праздничных упаковок: сигареты, алкоголь, чай, фрукты, которые в провинции Гучжун днем с огнем не сыщешь…
— Мам? Вы тут целый склад собрали, будто императору взятку несете? — Крикнул вглубь квартиры Лу Чжао.
Гу Цзянин скривилась:
— Брат, ну у тебя и мышление. Сдался императору твой хлам!‐
— …
— Парочку блоков молока хотя бы сверху накинь.
— Сама мыслишь не шире!‐
Лу Чжао отмахнулся от нее, а тут как раз и родители, переодевшись в домашнее, вышли из спальни – судя по всему, они только-только вернулись из магазинов.
Чжан Шухуа оттолкнула обоих с дороги:
— Не крутитесь тут. Это дяде Ху, остальное – твоему отцу для того сокурсника из корпорации «Гучжун Тяньгун», а еще часть держим про запас: я попросила дедушку поспрашивать, у них в жилом комплексе вроде бы жил какой-то сосед, что участвовал в прошлом походе.
— Тьфу ты, зачем ты ему об этом рассказываешь?‐
Гу Юн повернулся к Лу Чжао:
— Завтра позовешь дядю Ху пообедать, ты тоже будь. Он человек военный, в отставку вышел, расскажет тебе кое-какие армейские порядки да негласные правила, послушаешь внимательно.‐
Строго говоря, этот дядя Ху не приходился им чужим, он доводился какой-то родней – вроде бы «мужем двоюродной сестры маминого троюродного брата», в общем, Лу Чжао и сам толком не мог разобраться в древе. Иногда они виделись по праздникам, но близкими людьми не были.
— Понял.
Лу Чжао уставился на те две бутылки крепкого «Дацин Гуцзяо» на столике:
— Пап, а это пойло…‐
— Тоже на подарки, я как раз договариваюсь, — перебила его.
Чжан Шухуа:
— Шевелись давай, а то потом и вовсе поздно будет.
— Знаю я, знаю, люди вообще-то тоже заняты.‐
Заметив перепалку родителей, Гу Цзянин попыталась проскользнуть мимо них в комнату с видом человека, которому всё нипочем, но едва она поравнялась с проходом между гостиной и спальней, как угодила под орлиный прицел матери.
— Стоп? Гу Цзянин, погоди-ка, а ты почему не в школе?‐
— …‐
Стоило прозвучать ее настоящему имени, как девочка мгновенно окаменела.
Только что она околачивалась внизу именно потому, что никак не могла решиться, идти ли домой. В обычный день – ни за что не вернулась бы. Погуляла бы где-нибудь до вечера, и пока школа не позвонила родителям, никто бы ничего не узнал.
Но на сей раз, стоило ей представить, что старший брат вот-вот отбросит коньки, как ей захотелось непременно оказаться рядом, оттого она и колебалась.
И в тот самый миг, когда она уже не знала, как выкрутиться, вперед выступил Лу Чжао:
— Сегодня в школе генеральная уборка, отпустили в полдень.‐
Ох ты ж мать! Люблю тебя, братишка!
В глазах Гу Цзянин тут же вспыхнул свет. Врать она отродясь не умела, но по характеру принадлежала к тем, кто сначала делает, а потом будь что будет, за что регулярно огребала ремня.
Классический пример: кишка тонка, но адреналина хочется.
Услышав слова Лу Чжао, Чжан Шухуа больше не стала допытываться.
— Ели? Давайте пельменей наварю, все равно еще никто не обедал. Старый Гу, сходи-ка зелень перебери.‐
Едва оба родителя скрылись на кухне, Гу Цзянин состроила заговорщицкую физиономию и шепнула:
— Спасибо, братец.‐
Лу Чжао вальяжно махнул рукой:
— Полно, мы же брат и сестра, чего тут благодарить, помогать друг другу – наш долг.‐
— Ага-ага!‐
— Тогда выручи-ка брата разок.‐
— …Э? — Гу Цзянин почуяв неладное.
Если сейчас он прикрыл ее ради того, чтобы подготовить почву для ответной просьбы, значит, поручение будет явно не из легких.
Лу Чжао наклонился к ее уху и зашептал о чем-то.
!!
Лицо Гу Цзянин побелело как полотно:
— Э-это же все равно что отправить меня на государственный переворот!‐
…
Кап.
Последние капли пива из жестяной банки сорвались в заросший щетиной рот.
Хруст.
Чжоу Чаншэн смял банку в комок и небрежно швырнул ее в урну метрах в нескольких.
Пошарив в кармане за ключами, он под звонкий металлический перезвон вошел в лифт.
В кабине не было сигнала, в телефон не потыкаешь, так что сперва он пару минут попялился на рекламу ремонтной компании слева, потом уставился на рекламу чая прямо перед собой, но в конце концов все-таки предпочел рекламу автомобилей с известной актрисой на правой стене.
Полминуты спустя попутчики вышли, и он тоже добрался до двенадцатого этажа.
Едва он шагнул из лифта, как сработал датчик движения, осветив тусклым светом коридор, на полу которого примостился какой-то парень.
Чжоу Чаншэн чуть нахмурился, но, заметив прислоненные к стене две бутылки «Дацин Гуцзяо» без коробок, брови тут же расслабились.
Он горько усмехнулся:
— Чего ты в конце концов добиваешься?‐
Лу Чжао посмотрел на него без заискивания, но и без вызова:
— Я хочу вернуться живым.‐