В дверь постучали на рассвете. Три коротких удара.
Пауза. Ещё два. Аканэ открыла глаза.
Несколько секунд она не понимала, где находится.
Щека лежала на сложенных руках. Спина болела от неудобной позы. Перед лицом
стояла потухшая лампа, а за ней — пустой стул.
Хару не сидел на нём. Воспоминания вернулись сразу. Аканэ резко выпрямилась.
Рядом на столе лежал Блэйд. Её ладонь всё ещё касалась ножен.
Асахи спала, положив голову возле своей куклы. Чисаки сидела на соседнем стуле,
укрывшись одеялом и прислонившись к стене. Глаза у неё были закрыты, но после стука
она тоже пошевелилась.
— Кто там? — спросила Асахи.
Голос прозвучал хрипло. Аканэ посмотрела на дверь.
— Не знаю.
Стук повторился.
— Это я, — донёсся голос Сайрона. — Открывайте.
Аканэ закрыла глаза.
— Он действительно пришёл.
Чисаки медленно подняла голову.
— Предупреждал.
— Это не значит, что нужно приходить с рассветом.
— Рассвет уже давно закончился, — ответил Сайрон из-за двери.
Аканэ посмотрела на окно.
Между ставнями пробивался яркий утренний свет.
— Он подслушивает?
— Вы говорите достаточно громко.
Асахи поднялась.
Кукла соскользнула со стола, но она успела поймать её.
— Я открою.
— Не надо, — сказала Аканэ.
— Почему?
— Потому что я не хочу никого видеть.
Снаружи снова раздался голос:
— Я принёс еду.
Асахи посмотрела на Аканэ.
— Открывай.
— Ты быстро меня предала.
— Я голодна.
Она подошла к двери.
Аканэ успела забрать Блэйда со стола и поставить рядом со стулом прежде, чем
замок щёлкнул. На пороге стоял Сайрон.
В одной руке он держал свёрток с хлебом и сыром. В другой — небольшой горшок,
накрытый тканью. Позади него пряталась Лина. Без формы гильдии.
В простом тёмном платье и длинном плаще. Она держала корзину.
— Я говорил, что приду один, — произнёс Сайрон.
— Ты ничего такого не говорил, — ответила Лина.
— Я сказал, что проверю их.
— А я решила проверить тебя.
Аканэ смотрела на неё. Лина заметила взгляд.
— Я не собиралась входить без разрешения.
— Но пришла.
— Да.
— Я говорила не приходить.
— Помню.
— Тогда зачем?
Лина прижала корзину ближе.
— Потому что вчера послушалась.
Аканэ нахмурилась. Лина продолжила:
— Вернулась в гильдию. Закрыла дверь. Села за стойкой и сделала вид, что могу
продолжить работать.
Она посмотрела в сторону улицы.
— Через несколько минут поняла, что не могу. Потом всю ночь думала, почему
позволила тебе решать за меня, имею ли я право прийти.
Аканэ ничего не ответила.
— Поэтому сегодня я здесь, — закончила Лина. — Но войду только в том случае,
если вы позволите.
Асахи отступила от двери.
— Заходите.
Аканэ посмотрела на неё.
— Это мой дом тоже.
— Ты быстро освоилась со свободой.
— Да.
Лина вошла.
Сайрон последовал за ней и сразу осмотрел комнату. Три смятых одеяла. Пустые
тарелки. Потухший очаг. Блэйд возле стула.
— Вы спали за столом?
— Нет, — ответила Аканэ.
Сайрон посмотрел на след от её щеки на рукаве.
— Разумеется.
Он поставил горшок на стол.
Лина осторожно опустила корзину рядом. Асахи заглянула внутрь.
— Что там?
— Яйца, хлеб, сушёные фрукты и немного мяса.
— Зачем столько?
— Сайрон сказал, что вы ничего не приготовите.
— Я сказал, что вы забудете поесть.
— Почти одно и то же.
Чисаки сняла одеяло с плеч.
— Спасибо.
Лина посмотрела на неё.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Это неправда.
— Тогда зачем спрашивать?
Лина немного растерялась.
— Не знаю.
Чисаки закрыла глаза.
— Прости. Я не хотела отвечать грубо.
— Ничего.
— Хотела.
— Тогда всё равно ничего.
Сайрон снял крышку с горшка.
В комнату проник запах горячей каши. Аканэ отвернулась.
— Мы не просили.
— Знаю.
— Я не буду есть.
— Будешь.
— Ты не можешь заставить.
— Могу сидеть здесь, пока не поешь.
— У меня много времени.
Сайрон посмотрел на пустой стул.
— У меня тоже.
Аканэ резко перевела взгляд на него. Он не отвёл глаз.
Лина медленно подошла к очагу.
— Я разожгу.
— Не трогай вещи, — сразу сказала Аканэ.
Лина замерла.
— Я только огонь.
— Дрова сложены Хару.
— Аканэ, — произнесла Чисаки.
— Что?
— Мы вчера уже использовали их.
Аканэ посмотрела на очаг.
Внутри лежали остатки тех самых неровно расколотых поленьев.
— Знаю.
Лина присела.
— Я ничего не буду переставлять.
Она осторожно положила несколько щепок и разожгла слабое пламя.
Сайрон разлил кашу по четырём мискам.
Остановился. Посмотрел на стол. Четыре стула. Четыре миски.
Его рука с половником застыла. Лина заметила. Асахи тоже.
Сайрон медленно вернул одну миску на кухонную полку. Никто ничего не сказал.
Он поставил три порции перед девушками. Четвёртую приготовил себе.
Лина села возле края стола.
— Мне не нужно.
Сайрон подвинул ей хлеб.
— Тогда ешь хлеб.
— Я принесла его им.
— Они не съедят всё.
— Мы слышим, — произнесла Аканэ.
— Хорошо.
Сайрон сел.
— Тогда ешь.
Несколько минут за столом было тихо. Асахи первой взяла ложку. Чисаки
последовала за ней.
Аканэ продолжала смотреть на кашу.
— Она остынет, — сказала Лина.
— Пусть.
— Потом будет невкусно.
— Сейчас вкус имеет значение?
Лина опустила глаза.
— Для Хару имел.
Аканэ подняла голову.
— Что?
— Он постоянно спрашивал, что дают в гильдии на обед. Иногда ещё до того, как
здоровался.
— Он никогда не ел в гильдии.
— Потому что ему не нравилась наша похлёбка.
— Тогда почему спрашивал?
— Надеялся, что она изменится.
Чисаки медленно поднесла ложку ко рту.
— Это на него похоже.
Лина слабо улыбнулась.
— Однажды сказал, что если повар продолжит готовить так же, гильдии не
понадобятся монстры. Авантюристы будут закаляться обедами.
Асахи посмотрела на Аканэ. Та взяла ложку.
— Он говорил это про любую еду, которую готовил не сам.
— Нет, — возразила Чисаки. — Еду Элмы он хвалил.
— Потому что боялся, что его выгонят из Stone.
— Он действительно боялся? — спросила Лина.
— В первый вечер, — ответила Асахи. — Потом перестал.
Сайрон молча ел. Лина посмотрела на него.
— Ты ничего не расскажешь?
— Сейчас нет.
— Почему?
— Потому что пришёл не за этим.
Аканэ опустила ложку.
— Тогда зачем?
Сайрон поставил миску.
— Нужно решить, что будет дальше.
— Дальше мы поедим, — сказала Асахи.
— После еды.
— Можно решить завтра.
— Нельзя.
Аканэ сжала пальцы.
— Почему?
— Потому что сегодня гильдия должна официально сообщить о смерти одного из
своих авантюристов.
— Не должна.
— Должна.
— Карточка останется дома.
— Останется.
— Имя не уберут из реестра.
— Пока не уберут.
— Тогда ничего сообщать не нужно.
Лина медленно заговорила:
— Люди уже знают.
— Не все.
— Почти все в Wist.
— Значит, пусть продолжают шептаться.
— Его знакомые имеют право услышать правду.
— Какую?
Аканэ резко встала.
— Что он умер? Что тела нет? Что мы вернулись втроём и принесли меч? Они и так
это увидели.
— Не все были в гильдии, — сказала Лина.
— Передай им.
— Я не хочу передавать смерть Хару между поручениями и списком наград.
Аканэ посмотрела на неё. Лина сжала край плаща.
— Нужно прощание.
Слово осталось между ними. Асахи перестала есть. Чисаки закрыла глаза. Сайрон
не двигался. Аканэ медленно произнесла:
— Хоронить нечего.
— Я знаю, — ответила Лина.
— Тогда не называй это похоронами.
— Я не называла.
— Все придут, посмотрят на пустой ящик и разойдутся домой?
— Не обязательно нужен ящик.
— Тогда что?
Лина не нашла ответа. Асахи посмотрела на Сайрона.
— Как прощаются, когда нет тела?
Он долго молчал.
— По-разному.
— Как правильно?
— Правильно не существует.
— Тогда что делают?
Сайрон провёл ладонью по подбородку.
— Иногда ставят камень. Иногда оставляют имя в храме. Иногда ничего не делают.
— Хару не ходил в храм, — сказала Чисаки.
— Знаю.
— Мы не знаем, во что он верил.
Аканэ усмехнулась.
— В себя.
Никто не улыбнулся. Она снова села.
— Иногда в Блэйда.
Лина посмотрела на меч.
— Он очень любил это оружие.
— Да, — ответила Аканэ.
Её ладонь легла на ножны.
— Очень.
Асахи задумалась.
— Камень — это могила?
— Не обязательно, — сказал Сайрон. — Просто место с именем.
— Зачем?
— Чтобы люди знали, куда прийти.
— У него есть дом.
— Не все могут приходить сюда.
Асахи посмотрела на пустой стул.
— А мы можем.
— Да.
— Тогда камень нужен другим?
Сайрон кивнул.
— И вам. Возможно, не сейчас.
Аканэ подняла взгляд.
— Мне не нужен камень.
— Тогда не приходи к нему.
— Я не позволю сделать вид, будто под ним лежит Хару.
— Никто не будет врать.
Чисаки заговорила:
— Можно поставить памятный камень без могилы.
Аканэ посмотрела на неё.
— Где?
— Не знаю.
— Во дворе?
Асахи оглянулась в сторону двери.
— Тогда он будет дома.
— Это дом, а не кладбище, — сказала Аканэ.
— Ты сама говорила ничего не менять.
— И не хочу смотреть на его имя каждый раз, когда выхожу за водой.
Чисаки медленно кивнула.
— Я тоже.
— Тогда где?
Лина ответила:
— Возле тренировочной площадки.
Сайрон посмотрел на неё.
— Почему там?
— Он проводил там много времени.
— Большую часть лежал на земле, — произнёс Сайрон.
Лина закрыла рот ладонью.
Она не ожидала этих слов. Асахи посмотрела на наставника.
— Правда?
— Вначале.
Чисаки опустила голову. Уголки её губ дрогнули. Сайрон заметил.
— После двадцать пятого круга он решил, что умер.
Аканэ смотрела на него.
— Что ты сказал?
— Что мёртвые не жалуются так громко.
Короткий выдох вырвался у Лины. Сразу превратился во всхлип. Она вытерла
глаза.
— Простите.
— Не за что, — сказал Сайрон.
— Я смеюсь.
— Знаю.
— На разговоре о его смерти.
— Хару бы счёл это достижением.
Аканэ опустила взгляд.
— Наверное.
Асахи снова посмотрела на меч.
— Тренировочная площадка находится внутри города.
— Да.
— А Stone?
Лина замерла. Чисаки повернулась к ней.
— Мы ещё не сообщили.
— Я не отправляла письмо, — быстро произнесла Лина. — Вы сказали, что хотите
сделать это сами.
Аканэ посмотрела на неё.
— Спасибо.
— Не благодарность. Я просто послушалась хотя бы в этом.
Асахи положила ложку.
— Сначала нужно поехать в Stone.
— Сегодня? — спросила Чисаки.
— Да.
— Мы только вернулись.
— Они ждут Хару-хозяина.
Аканэ закрыла глаза.
— Знаю.
— Мири, Дарен, Элма и Каэль не должны узнать от чужого человека.
— Знаю.
— Тогда поедем.
Аканэ посмотрела на Блэйда.
— Поедем.
Сайрон нахмурился.
— Вы не спали.
— В повозке поспим.
— Я организую транспорт.
— Не нужно.
— Дорога недолгая, но пешком вернётесь ночью.
— Мы останемся в Stone.
— Нет, — сказала Чисаки.
Аканэ посмотрела на неё.
— Почему?
— Я не смогу ночевать там.
— Из-за Хару?
— Да.
— Тогда можешь остаться.
Чисаки побледнела.
— Я не это имела в виду.
— А что?
— Я поеду. Просто не хочу оставаться после разговора.
Асахи посмотрела на них обеих.
— Вернёмся вечером.
— Вы не успеете, — сказал Сайрон.
— Тогда утром.
— Я поеду с вами.
Аканэ сразу ответила:
— Нет.
— Это не обсуждается.
— Stone знает Хару, а не тебя.
— Поэтому буду молчать.
— Зачем ехать?
— Чтобы вы не шли обратно ночью, если решите сбежать от постоялого двора.
— Мы не дети.
— Последние несколько дней вы ведёте себя хуже.
Чисаки устало выдохнула.
— Пусть едет.
Аканэ посмотрела на неё.
— Он будет мешать.
— Аканэ, у меня нет сил спорить с ним и с тобой одновременно.
Сайрон поднялся.
— Значит, решено.
— Ты отвратительно пользуешься чужой усталостью.
— Хару говорил то же самое.
Аканэ замолчала. Сайрон взял пустую миску.
— Через час у восточных ворот будет повозка.
Он посмотрел на Лину.
— Ты останешься.
— Почему?
— Гильдия.
— Но я тоже хочу…
— Кто-то должен подготовить людей к прощанию.
Лина посмотрела на девушек.
— Вы уже решили, что оно будет?
Аканэ ответила не сразу.
— Сначала Stone.
Сайрон кивнул.
— Сначала Stone.
***
Они выехали из Wist ближе к полудню.
Повозка принадлежала гильдии и обычно использовалась для перевозки припасов.
Внутри лежало несколько сложенных мешков и два одеяла.
Сайрон сидел рядом с возницей.
Аканэ, Чисаки и Асахи устроились сзади.
Блэйд находился у Аканэ на коленях.
Она не закрепила его за спиной.
Держала обеими руками, пока городские стены медленно удалялись. Дорога была
знакомой.
Совсем недавно они шли по ней вчетвером.
Чисаки несла посылку для Каэля до первого привала. Асахи держала сумку с едой.
Хару каждые несколько минут поглядывал на ящик и делал вид, что проверяет печать,
хотя всем было понятно: ему просто хотелось узнать, что находится внутри.
Они провели в Stone два дня. Ели за одним столом.
Асахи училась у Элмы готовить рагу.
Вечером Дарен достал старую игру с деревянными фишками, и Хару проиграл
Асахи, которая впервые увидела доску всего за несколько минут до начала партии.
На обратной дороге Каэль попросил их беречь себя. Хару ответил:
— Будем.
Асахи добавила:
— Я прослежу.
Аканэ сказала:
— Мы тоже.
Чисаки кивнула:
— Все вместе.
Теперь по той же дороге возвращались только трое. Аканэ смотрела вперёд.
Асахи держала куклу в сумке. Она взяла её с собой, хотя никто не спрашивал зачем.
Чисаки прикрыла глаза.
Колёса равномерно стучали по дороге. Некоторое время все молчали.
— Что мы скажем? — спросила Асахи.
Аканэ не повернулась.
— Правду.
— Какую часть?
— Всю.
Чисаки открыла глаза.
— Ты хочешь рассказать о своём прошлом?
— Мне всё равно.
— Жителям Stone это не поможет.
— Они спросят, почему напали.
— Можно сказать, что это был личный конфликт.
— Ты снова хочешь выбирать, что им знать?
Чисаки сжала край одеяла.
— Я хочу не превращать смерть Хару в обсуждение твоего имени и семьи.
Аканэ посмотрела на неё.
— Они имеют право знать, что он умер из-за меня.
Сайрон повернул голову.
— Нет.
— Тебя не спрашивали.
— Я слышу.
— Тогда не слушай.
— Ты снова называешь вывод фактом.
— Алекс пришёл за мной.
— Факт.
— Хару встал перед Асахи, потому что защищал мою группу.
— Факт.
— Если бы меня не было, Алекса тоже не было бы.
— Предположение.
Аканэ сжала ножны.
— Очень удобное слово.
— Точное.
— Для человека, который не был там.
— Для человека, который видел сотни засад.
— Это была не обычная засада.
— Нет. Но стрелял наёмник. Приказывал Алекс. Решение закрыть Асахи принял
Хару.
Чисаки отвернулась к дороге. Аканэ заметила.
— Скажи ему.
— Что?
— Что ты думаешь.
— Мы уже говорили об этом.
— Не с ним.
Чисаки долго молчала.
— Я думаю, что если бы ты рассказала раньше, мы могли подготовиться.
Сайрон не перебивал.
— Могли взять охрану, выбрать другой путь или задержаться в Glyrt, —
продолжила она. — Возможно, Алекс всё равно напал бы. Возможно, нашёл другой
момент. Я не знаю.
— Но? — спросил Сайрон.
Чисаки закрыла глаза.
— Но я всё равно думаю, что Хару мог остаться жив.
Аканэ опустила голову. Сайрон смотрел на дорогу.
— Это тоже предположение.
— Я знаю.
— Однако имеешь право так думать.
Аканэ резко подняла взгляд.
— Почему ей можно, а мне нельзя?
— Я не говорил, что нельзя.
— Только называешь всё предположениями.
— Потому что это они и есть.
— Ты хочешь, чтобы я ничего не чувствовала?
— Я хочу, чтобы ты не представляла своё чувство как приговор.
Аканэ отвернулась.
— Какая разница?
— Приговор не оставляет возможности жить дальше.
Она усмехнулась.
— Может быть, я не хочу.
Чисаки посмотрела на неё. Асахи сжала руки.
Сайрон не изменился в лице.
— Тогда скажи это ещё раз, глядя на Асахи.
Аканэ замерла.
— Не используй её.
— Я ничего не использую.
Асахи смотрела прямо на Аканэ. Не сердито. Не испуганно. Просто ждала. Аканэ не
смогла повторить. Повозка продолжала ехать.
— Вот и разница, — сказал Сайрон.
Больше до Stone никто не говорил.
***
Деревню они увидели через несколько часов. Те же поля. Те же деревянные дома.
Дым над крышами. Дети возле колодца. Вдалеке кто-то колол дрова.
Stone почти не изменилась со времени их последнего отъезда.
Повозка въехала на главную улицу.
Первой их заметила женщина возле огорода.
Она подняла руку, приветствуя знакомую группу. Потом пересчитала людей.
Улыбка исчезла. Дети остановились.
Один мальчик побежал к постоялому двору. Аканэ закрыла глаза.
— Он сейчас позовёт их.
Асахи кивнула.
— Да.
— Я не готова.
— Я тоже.
Чисаки поправила плащ.
— Мы всё равно должны выйти.
Повозка остановилась. Сайрон спрыгнул первым. Не подошёл к девушкам.
Остался возле возницы, выполняя обещание молчать. Асахи спустилась. Чисаки
последовала за ней. Аканэ задержалась.
Блэйд лежал у неё в руках.
Она посмотрела на вывеску постоялого двора. Дверь распахнулась.
Мири вышла на крыльцо с полотенцем в руках.
Увидев знакомую повозку, она сначала улыбнулась.
— Вы уже вернулись? Что Хару на этот раз забыл?
Улыбка исчезла, когда она пересчитала людей.
Аканэ.
Чисаки.
Асахи. Блэйд в руках Аканэ. Мири посмотрела внутрь повозки.
Потом на дорогу за ней.
— А где Хару?
Из постоялого двора вышел Дарен.
Он остановился рядом с Мири. Ничего не спросил сразу. Только посмотрел на
Блэйда.
— Он остался в Wist? — спросила Мири. — Или ранен? Вы приехали за Элмой?
Никто не ответил. Асахи открыла рот. Звук не вышел. Чисаки сделала шаг вперёд.
— Мири…
— Не говори таким голосом.
Чисаки остановилась.
— Каким?
— Будто уже всё произошло.
Мири посмотрела на Аканэ.
— Где Хару?
Аканэ спустилась с повозки. Блэйда держала перед собой.
— Он погиб.
Мири смотрела на неё.
— Нет.
— Четыре дня назад.
— Нет.
— На обратной дороге из Glyrt на нас напали.
— Замолчи.
Аканэ сжала ножны.
— Хару получил болт в грудь. Чисаки пыталась его вылечить, но…
— Я сказала замолчи!
Мири ударила её по лицу. Звук получился резким. Асахи дёрнулась вперёд. Сайрон
тоже сделал шаг. Аканэ не пошевелилась.
На щеке осталось красное пятно. Мири тяжело дышала. Её рука дрожала.
— Вы же только недавно уехали отсюда.
Аканэ медленно повернула лицо обратно.
— Знаю.
— Я сама стояла у дороги.
Мири посмотрела на Асахи.
— Ты сказала, что проследишь.
Асахи опустила голову.
— Я не смогла.
Мири перевела взгляд на Аканэ.
— Ты сказала: «Мы тоже».
Аканэ закрыла глаза.
— Помню.
— А ты…
Она посмотрела на Чисаки.
— «Все вместе».
Чисаки прижала руки к плащу.
— Мы помним.
— Тогда как вы могли вернуться без него?
Аканэ с трудом сглотнула.
— Не смогли вернуть.
Мири снова подняла руку. Дарен перехватил её запястье.
— Хватит.
— Отпусти!
— Хватит, Мири.
— Она говорит, что Хару умер!
— Я слышу.
— Тогда почему ты стоишь?!
Дарен посмотрел на Аканэ. На меч. На её лицо.
— Потому что она тоже еле стоит.
Мири вырвала руку.
Отступила.
— Где тело?
Чисаки ответила:
— Исчезло.
Мири резко повернулась к ней.
— Что?
— После смерти его тело начало искажаться. Несколько раз. Потом исчезло
полностью.
— Вы его оставили?
— Нет.
— Тогда где оно?
— Мы не знаем.
— Как можно не знать?!
Чисаки побледнела.
— Я держала руки на его груди. Аканэ держала его. Асахи была рядом. Он исчез у
нас на глазах.
— Люди не исчезают.
— Знаю.
— Значит, он не умер.
Чисаки закрыла глаза.
— Умер.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я проверила сердце. Дыхание. Реакцию на лечение.
— Ты могла ошибиться.
— Мири, — тихо произнёс Дарен.
— Она могла!
Чисаки смотрела на неё.
Слёзы появились в глазах, но она не отвела взгляда.
— Я хотела бы ошибиться.
Мири закрыла рот ладонью.
К постоялому двору уже подходили люди.
Новость разошлась по Stone быстрее повозки. Элма появилась среди первых. За ней
шёл Каэль.
Элма остановилась, увидев троих девушек и меч Хару в руках Аканэ. Каэль
медленно снял шляпу. Дарен спустился с крыльца. Подошёл к Аканэ.
— Он был один?
Она покачала головой.
— Нет.
— Кто был рядом?
— Мы все.
— Он долго мучился?
Аканэ не смогла ответить. Чисаки произнесла:
— Несколько минут оставался в сознании.
Дарен посмотрел на неё.
— Ему было страшно?
Асахи наконец заговорила:
— Да.
Мири всхлипнула. Асахи продолжила:
— Но он больше боялся за нас.
Дарен закрыл глаза. Провёл ладонью по лицу.
— Это на него похоже.
Элма подошла ближе.
Она была ниже Аканэ и смотрела снизу вверх.
— Ты держала его?
— Да.
— До конца?
— Да.
— Тогда он ушёл не один.
Аканэ сжала губы.
Элма положила ладонь ей на щёку.
Ту самую, по которой ударила Мири.
— Спасибо.
Аканэ отшатнулась.
— Не благодари меня.
— Почему?
— Он умер из-за меня.
Чисаки закрыла глаза. Сайрон остался возле повозки. Не вмешивался. Элма
медленно убрала руку.
— Расскажи.
Аканэ посмотрела на жителей Stone.
На тех же людей, которые совсем недавно провожали всю четвёрку домой.
— Человек из моего прошлого хотел забрать меня силой.
Она говорила прямо. Не скрывая.
— Я знала, что он может искать меня, но никому не рассказала. Он привёл
наёмников. Окружил нас. Приказал стрелять.
Мири вытерла лицо.
— В тебя?
— В Хару.
— Почему?
— Потому что Хару не отошёл.
— А меч?
Она посмотрела на Блэйда.
— Почему он не защитил?
Аканэ прижала ножны к груди.
— Не смог.
— Хару постоянно таскал его с собой.
— Знаю.
— Говорил, что это лучший меч в мире.
— Знаю.
— Тогда почему?
Аканэ не ответила.
Потому что ответ раскрыл бы Блэйда.
Потому что пришлось бы объяснить, что он был не просто мечом.
Потому что даже это ничего не изменило бы. Асахи сказала:
— Иногда даже лучший меч не успевает остановить выстрел.
Мири посмотрела на неё.
— А Хару успел закрыть тебя?
Асахи кивнула. Мири закрыла глаза.
— Конечно.
Она отвернулась.
— Конечно, этот идиот успел.
Никто не поправил её.
Дарен посмотрел на дорожную сумку у Асахи.
— Его вещи там?
— Да.
— Нож тоже?
Асахи растерялась.
— Какой?
— Дорожный. Я дал ему перед первым уходом.
— Он хранится дома в Wist.
Дарен кивнул.
— Хорошо.
Аканэ посмотрела на него.
— Мы думали поставить памятный камень.
— В Wist?
— Да.
— Что положите под него?
— Ничего, — сказала она. — Тела нет.
Дарен посмотрел на дорогу.
— И не кладите нож.
— Почему?
— Я дал его в дорогу. Не в землю.
Аканэ медленно кивнула.
— Хорошо.
Каэль подошёл ближе.
В руках всё ещё держал шляпу.
— Кто ещё знает?
— Почти весь Wist, — ответила Чисаки. — Гильдия пока не провела официальное
прощание.
— Зачем вы приехали?
Аканэ посмотрела на него.
— Чтобы вы не услышали от посыльного.
Каэль кивнул.
— Правильно.
Мири резко повернулась.
— Ничего здесь не правильно.
— Нет, — согласился староста. — Но приехать всё равно было правильно.
Она закрыла лицо передником.
Дарен положил руку ей на плечо. Мири не сбросила. Элма посмотрела на Блэйда.
— В последний раз он снова вошёл в Stone с этим мечом за спиной.
— Да.
— Очень гордился, что вернулся сюда уже не один.
Аканэ провела пальцами по рукояти.
— Он всегда им гордился.
Элма посмотрела на неё.
— И тобой.
Аканэ подняла глаза.
— Что?
Элма мягко улыбнулась.
— В последний раз он почти всё время смотрел на тебя, когда ты не видела.
Мири издала сдавленный звук.
— А когда она смотрела, делал вид, что интересуется дорогой.
Аканэ закрыла глаза.
— Не надо.
— Почему? — спросила Элма.
— Потому что я не могу это слушать.
— Тогда зачем приехала?
— Сказать, что он умер.
— Ты сказала.
Элма взяла её за руку.
— Теперь позволь нам рассказать, что он жил.
Аканэ посмотрела на неё. Не вырвала ладонь.
***
В постоялый двор они вошли только через несколько минут. Дарен закрыл двери.
На вывеске снаружи повесил кусок ткани, означающий, что сегодня посетителей не
принимают.
Люди Stone всё равно начали собираться на улице.
В маленькой деревне новость не могла остаться внутри одного дома.
За тем же столом, где во время последнего приезда Хару возмущался поражением в
игре с деревянными фишками, теперь сидели Аканэ, Чисаки и Асахи.
Доска лежала на полке у стены. Асахи посмотрела на неё.
— Хару-хозяин сказал, что дал мне победить.
Мири, ставившая на стол кружки, замерла.
— Он врал.
— Я знаю.
— Тогда почему говоришь?
— Потому что он говорил это здесь.
Чисаки посмотрела на место, где в тот вечер сидела напротив Дарена.
— Я выиграла у него через три хода после того, как Мири дала мне совет.
— Мой совет был хорошим, — автоматически ответила Мири.
Голос оборвался. Дарен отвернулся. Асахи коснулась сумки.
— Элма дала мне травы для рагу.
Элма села рядом.
— Они у тебя?
— Дома.
— Хорошо.
— Я должна была приготовить. Хару-хозяин должен был сравнить с твоим.
Элма сжала её руку.
— Приготовишь всё равно.
— Для кого?
— Для себя. Для Аканэ. Для Чисаки.
Асахи посмотрела на пустое место за столом.
— Он не попробует.
— Нет.
Элма не стала лгать.
Сайрон занял место у стены. Не вмешивался.
Элма поставила перед девушками горячий чай. Мири принесла кружки.
Поставила одну перед Аканэ слишком резко. Чай выплеснулся на стол.
— Осторожнее, — сказал Дарен.
— Я осторожно.
— Нет.
— Теперь уже всё равно.
Она отвернулась. Аканэ смотрела на кружку.
— Можешь ударить ещё раз.
Мири остановилась.
— Что?
— Если хочешь.
— Думаешь, мне станет легче?
— Не знаю.
— А тебе?
— Нет.
Мири сжала полотенце.
— Тогда зачем предлагаешь?
— Потому что другого дать не могу.
Мири долго смотрела на неё.
— Хару бы разозлился.
— Знаю.
— На меня.
— Нет.
— За то, что ударила тебя.
Аканэ провела пальцем по краю кружки.
— Он бы сначала спросил, не сломала ли ты руку.
Мири всхлипнула.
— А потом начал бы читать мне лекцию, хотя сам постоянно лез под удары.
— Да.
— И это раздражало.
— Очень.
— Ненавижу его.
Последние слова едва прозвучали.
Мири села на ближайший стул.
— Почему он не мог хоть раз подумать о себе?
Асахи ответила:
— Думал.
Мири подняла голову.
— Когда?
— Перед смертью.
Комната замерла.
— Он сказал, что был счастлив.
Аканэ сжала ладонь вокруг кружки. Асахи продолжила:
— Значит, думал о своей жизни.
Мири вытерла лицо полотенцем.
— И всё?
— Ещё просил нас не ссориться.
Чисаки резко посмотрела на неё. Асахи исправилась:
— Это попросил его меч.
Мири нахмурилась. Аканэ замерла. Асахи спокойно продолжила:
— Хару часто разговаривал с ним, когда думал, что никто не видит. Перед смертью
меч упал рядом. Мне показалось, что просьба звучала бы так.
Мири приняла объяснение. Чисаки опустила взгляд.
Блэйд лежал у ног Аканэ.
Неподвижный. Дарен сел напротив.
— Вы хотите поставить камень.
— Да, — сказала Чисаки.
— Где?
— Ещё не решили.
— Возле тренировочной площадки, — предложил Сайрон.
Дарен посмотрел на него.
— Ты наставник?
— Был им.
— Тогда почему парень всё равно бросался под болты?
Сайрон выдержал взгляд.
— Этому я его не учил.
— Плохо учил.
В комнате стало тихо. Мири посмотрела на Дарена. Элма закрыла глаза. Сайрон
медленно кивнул.
— Возможно.
Дарен ожидал спора. Не получил. Его плечи опустились.
— Прости.
— Не за что.
— Есть за что.
— Тогда прощу позже.
Дарен усмехнулся. Без радости.
— Жёсткий.
— Хару говорил хуже.
— Верю.
Каэль сидел возле окна.
— Камень возле тренировочного места будет принадлежать Wist.
— Он жил там, — сказала Чисаки.
— Но начал здесь.
Аканэ посмотрела на старосту.
— Что предлагаешь?
— Дорогу.
— Поставить памятник на дороге?
— Не посередине.
Каэль развернул лежавшую на столе простую карту окрестностей.
— Между Stone и Wist есть низкий склон возле старого дерева. С дороги его видно
в обе стороны. Путники иногда останавливаются там перед последним участком пути.
Сайрон подошёл. Посмотрел на отметку.
— Земля принадлежит Wist.
— Тогда разрешение получить проще тебе.
— Получу.
Каэль провёл пальцем по дороге.
— Оттуда можно увидеть город в ясную погоду. А если смотреть в другую сторону
— поля Stone.
Асахи наклонилась над картой.
— Между двумя домами.
Элма посмотрела на неё.
— Именно.
Аканэ молчала. Чисаки спросила:
— Что написать на камне?
— Имя, — сказал Дарен.
— Только имя?
— Иначе люди начнут придумывать слишком много.
Мири вытерла стол.
— Он сам придумал бы что-нибудь ужасное.
— Например? — спросила Асахи.
— «Здесь лежит величайший герой другого мира».
Аканэ резко подняла голову. Мири не знала.
Просто пыталась повторить характер Хару. Слова попали слишком близко.
— Он бы так написал, — тихо сказала Аканэ.
Чисаки посмотрела на неё.
— Да.
Каэль покачал головой.
— Но он не лежит там.
— Тогда нельзя писать «лежит», — сказала Асахи.
— Можно указать ранг, — предложила Чисаки. — Хару Тасика, авантюрист B-
ранга.
Аканэ сразу ответила:
— Нет.
— Почему?
— Он не был рангом.
— Я не говорю, что был.
— Тогда не ставь его рядом с именем.
Сайрон опёрся ладонями о стол.
— Согласен.
Чисаки посмотрела на него.
— Ты учил его ради повышения.
— Учил не умирать. Ранг был следствием.
Лина отсутствовала, но её голос будто остался в памяти Аканэ: карточка, реестр,
запись.
Она провела пальцами по ножнам Блэйда.
— Имя.
— И что-то ещё, — сказала Асахи.
— Что?
Асахи посмотрела на Элму. Потом на Дарена.
— Он пришёл издалека.
Элма медленно кивнула.
— Очень издалека.
Чисаки добавила:
— И нашёл здесь людей.
— Не здесь, — поправила Мири. — В Stone.
— Потом в Wist.
— И в Glyrt, — тихо сказала Чисаки.
Аканэ закрыла глаза.
— Он нашёл дом.
Все посмотрели на неё. Она не поднимала головы.
— Напишите: «Хару Тасика. Пришёл издалека. Здесь нашёл дом».
Каэль повторил слова.
Медленно. Проверяя каждое.
— Хорошо.
Мири сжала полотенце.
— Слишком красиво для него.
Дарен посмотрел на неё.
— Поэтому подойдёт.
Она заплакала снова.
На этот раз не отвернулась.
***
Жители Stone решили ехать в Wist утром.
Не только Дарен, Мири, Элма и Каэль. Хотели отправиться почти все.
Каэль долго объяснял, что деревню нельзя оставить без людей, поэтому в итоге
собрали две повозки.
В первую сели те, кто знал Хару ближе.
Во вторую — несколько жителей, которые помнили странного мальчишку в
нелепой одежде, появившегося из леса.
Ночевать девушки всё-таки остались в Stone.
Когда Дарен положил на стойку три ключа, рука остановилась.
Те же три ключа он выдавал им в прошлый приезд. Комната Чисаки возле
лестницы. Комната Аканэ напротив.
Большая — последняя справа, где Хару ночевал вместе с Асахи. Мири посмотрела
на ключи.
— Сейчас три не нужны.
Никто не ответил. Асахи взяла последний.
— Я хочу туда.
Аканэ посмотрела на неё.
— Уверена?
— Нет.
Она сжала ключ.
— Но всё равно хочу.
В итоге все трое поднялись вместе. Комната не изменилась. Две отдельные кровати.
Небольшой стол возле окна.
Тот же крючок на стене, где Хару оставлял Блэйда. Асахи остановилась у порога.
— Тогда он держал ключ и сказал: «Сегодня не один».
Чисаки закрыла глаза.
Она слышала эти слова внизу.
Аканэ положила Блэйда на кровать, которую занимал Хару.
— А вечером проиграл тебе.
— Да.
Асахи села на вторую кровать.
— Он сказал, что дал мне победить.
— Он врал, — произнесла Чисаки.
— Знаю.
— Почему ты всё время это повторяешь?
Асахи посмотрела на пустое место напротив.
— Чтобы не забыть его голос.
Аканэ отвернулась к окну.
За стеклом тёмная улица Stone выглядела так же, как несколько ночей назад.
— Каэль попросил нас беречь себя, — сказала Чисаки.
— Знаю.
— Мы все ответили.
— Знаю.
— Хватит, — тихо произнесла Аканэ.
Чисаки посмотрела на неё.
— Я не обвиняю.
— Но думаешь об этом.
— Да.
Аканэ сжала край подоконника.
— Я тоже.
Асахи коснулась чистого запястья.
— Я сказала, что прослежу.
— Ты не могла остановить болт, — сказала Чисаки.
— Но обещала.
— Мы все обещали, — произнесла Аканэ.
Асахи подняла голову.
Аканэ смотрела на тёмную дорогу.
— Я сказала «Мы тоже». Чисаки — «Все вместе». Хару посмотрел на нас и
пошутил, что его ответа уже не требуется.
Голос дрогнул.
— А потом Дарен хлопнул его по плечу. Хару поморщился, и ты сразу проверила
метку.
Асахи кивнула.
— Ему почти не было больно.
— Он выздоравливал, — сказала Чисаки.
— Да.
Комната затихла. Аканэ отошла от окна.
Села на пол возле кровати Хару.
— Он совсем недавно был здесь жив.
Чисаки опустилась рядом.
— Да.
— Смеялся.
— Да.
— Раздражался из-за игры.
Асахи сказала:
— Очень.
На мгновение губы Аканэ дрогнули.
Потом она закрыла лицо руками.
— Как всё могло исчезнуть за четыре дня?
Никто не знал.
Асахи легла на свою кровать, обняв куклу. Чисаки осталась на полу. Аканэ не
отпустила Блэйда.
В эту ночь они снова не разошлись по разным комнатам.
И никто не произнёс: «Все вместе».
***
В Wist они вернулись к полудню следующего дня. Лина ждала у ворот.
Рядом стояли Роэн, Бран и Эйран. Позади собралось несколько авантюристов.
Никто не был одет торжественно. Обычная дорожная одежда.
Плащи.
Мечи.
Сумки.
Будто все собирались на задание, с которого Хару должен был вернуться вместе с
ними.
Лина подошла к первой повозке.
— Вы сообщили?
Аканэ кивнула. Лина посмотрела на Мири.
Та сидела рядом с Дареном и держала руки на коленях.
— Мне жаль.
Мири ответила:
— Мне тоже.
Больше они ничего не сказали. Сайрон подошёл к Аканэ.
— Место готово.
— Уже?
— Роэн нашёл каменщика.
Портной поднял руку.
— Не я нашёл. Я заставил того закончить другую работу позже.
— Это называется нашёл, — сказал Бран.
Роэн посмотрел на него.
— Ты вообще принёс то, что обещал?
Бран показал небольшой молот и зубило.
— Сам выбью имя.
— Ты умеешь?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы каменщик не написал криво.
— Человек занимается этим двадцать лет.
— Поэтому слишком уверен в себе.
Эйран тихо произнёс:
— Удивительно, что вы ещё не подрались на похоронах.
Все замолчали. Он поморщился.
— На прощании.
Аканэ посмотрела на них.
Роэн носил привычный дорогой жилет, но сегодня воротник был застёгнут неровно.
Бран не снял рабочий фартук.
На руках осталась металлическая пыль. Эйран держал связку трав. Не праздничных
цветов.
Обычных лечебных растений, которые Хару покупал после заданий.
— Где камень? — спросила Аканэ.
Сайрон указал на дорогу.
— За городом.
Они пошли пешком. Повозки оставили у ворот.
Люди Wist присоединялись по пути. Кто-то знал Хару лично.
Кто-то лишь видел его в гильдии.
Кто-то однажды выполнял с ним поручение.
Другие пришли потому, что молодой B-ранговый авантюрист ушёл в Glyrt и не
вернулся. Аканэ шла впереди. Блэйд находился за спиной.
Чисаки и Асахи держались рядом.
За ними — Сайрон и Лина. Потом жители Stone. Дальше остальные. Никто не
разговаривал громко. Слышались только шаги. Слишком много шагов.
Хару бы обязательно спросил, куда идёт вся эта толпа.
Потом попытался бы встать во главе.
Даже если не знал дороги.
***
Склон оказался именно таким, как описал Каэль.
Невысокий. Покрытый травой.
Возле вершины росло старое дерево с широкой кроной.
С одной стороны вдали виднелись стены Wist.
С другой дорога уходила среди полей в сторону Stone. Камень стоял под деревом.
Простой.
Серый. Без украшений.
На передней стороне каменщик уже выбил имя. ХАРУ ТАСИКА Ниже оставалось
пустое место.
Бран стоял рядом с зубилом.
Каменщик нервно наблюдал за ним.
— Я сказал, что сам закончу, — произнёс Бран.
— А я сказал, что вы испортите камень.
— Я продал Хару меч. С буквами справлюсь.
— Меч вы тоже изготовили?
— Нет.
— Тогда сравнение бессмысленное.
Роэн закрыл глаза.
— Пожалуйста, не сейчас.
Бран посмотрел на него. Опустил молот.
— Ладно.
Каменщик подошёл к Аканэ.
— Мне сказали ждать окончательный текст.
Она посмотрела на пустую поверхность.
— «Пришёл издалека».
Мужчина кивнул.
— Следующая строка?
Аканэ не смогла произнести. Асахи подошла ближе.
— «Здесь нашёл дом».
Каменщик повторил, чтобы не ошибиться. Начал работу.
Каждый удар молота отдавался в груди.
Пришёл.
Издалека.
Здесь.
Нашёл.
Дом. Буквы появлялись медленно. Никто не торопил.
Когда последняя была закончена, каменщик отошёл. На камне осталось: ХАРУ
ТАСИКА ПРИШЁЛ ИЗДАЛЕКА ЗДЕСЬ НАШЁЛ ДОМ Аканэ смотрела на имя.
Оно делало смерть настоящей сильнее, чем кровь. Сильнее, чем пустая кровать.
Сильнее, чем молчащий Блэйд.
Имя было выбито в камне.
Для человека, которого больше не ждали увидеть живым. Она сделала шаг назад.
Асахи взяла её за руку. Аканэ не вырвалась.
— Кто будет говорить? — тихо спросила Лина.
Сайрон посмотрел на собравшихся.
— Кто захочет.
— Нужен порядок.
— Хару бы его нарушил.
Лина закрыла глаза.
— Тогда без порядка.
Некоторое время никто не начинал. Люди стояли вокруг камня. Ветер двигал траву.
Листья шумели над головой. Первой вышла Элма.
Она держала в руках небольшой мешочек с сушёными травами.
Тот самый, из которого в прошлый приезд отсыпала часть Асахи для первого рагу.
Элма подошла к камню.
— Когда Хару впервые появился у нас, он был одет так, будто вышел из дома и
забыл, что на улице существует погода.
Несколько жителей Stone слабо улыбнулись.
— Он был голоден, но пытался сказать, что всё в порядке. Потерялся, но делал вид,
будто просто решил прогуляться. Ничего не знал о нашем мире, но задавал вопросы так,
словно через несколько часов собирался стать специалистом.
Она провела пальцами по мешочку.
— В последний раз он пришёл уже не один. Рядом были люди, которые следили,
чтобы он не нёс тяжёлый ящик, не шёл слишком быстро и не делал вид, будто рёбра
больше не болят.
Элма посмотрела на Асахи.
— Я дала тебе травы и сказала, что Хару сравнит твоё рагу с моим.
Асахи прижала куклу к груди.
— Да.
— Мне жаль, что он не попробует.
Элма положила мешочек у основания камня.
— Но я рада, что он успел прийти ко мне ещё раз. Не потерянным. Не голодным. Не
одиноким.
Она посмотрела на имя.
— Я рада, что он успел найти дом.
Элма отошла. Дарен занял её место. Ничего не держал.
— В первый день я заставил его работать за ночлег.
Он посмотрел на Мири.
— Это была плохая идея.
— Очень, — сказала она.
— За первый вечер Хару разбил кружку, перепутал два заказа и чуть не уронил
поднос на посетителя.
— Он уронил, — поправила Мири. — Посетитель поймал.
— Значит, почти.
Несколько человек тихо выдохнули. Дарен посмотрел на камень.
— В последний приезд он снова сидел за моим столом. Уже B-ранговый. Уже с
командой. Рассказывал о красном драконе так, будто это обычная неприятность в дороге, и
возмущался, что Асахи победила его в моей игре.
Дарен сжал челюсть.
— Я видел, насколько он изменился. И всё равно в нём оставался тот же парень,
который предлагал мыть кружки, потому что не хотел жить за чужой счёт.
Он провёл ладонью по лицу.
— Если бы пришлось снова выбирать, впустить ли его в постоялый двор…
Дарен посмотрел на Мири.
— Впустил бы. Даже зная, сколько посуды он разобьёт.
Он отошёл. Мири долго не двигалась.
Дарен хотел взять её за плечо. Она шагнула вперёд сама.
— Совсем недавно он сидел за столом и доказывал, что специально проиграл
Асахи.
Голос был ровным. Первые слова дались легко.
— Потом сказал, что за два дня его полностью заменили, потому что всем
понравились девушки больше него.
Асахи опустила голову.
— Утром я собрала им слишком много еды. Он жаловался, что они идут один день,
а не пересекают континент.
Мири попыталась усмехнуться. Не получилось.
— Я думала, что он снова придёт. Не когда-нибудь потом. Скоро. Потому что
теперь Stone была для него не началом, а местом, куда он возвращался.
Слёзы потекли по щекам.
— Мы стояли у дороги, когда Каэль сказал: «Берегите себя».
Она посмотрела на Аканэ, Чисаки и Асахи.
— Вы все пообещали.
Мири закрыла рот ладонью.
— Я слышала.
Она отошла. Каэль вышел вперёд.
— Хару рассказал мне правду в первый день.
Аканэ подняла голову. Староста продолжил:
— Не всю. Но достаточно, чтобы понять: он пришёл из места, которое не мог
показать на нашей карте.
Некоторые люди переглянулись. Каэль не пояснил.
— Я дал ему жетон и направил в Wist. Тогда думал, что помогаю потерянному
мальчишке найти работу.
Он посмотрел на городские стены вдали.
— Оказалось, направил его к жизни.
Каэль повернулся к Аканэ, Чисаки и Асахи.
— К вам.
Все трое молчали.
— В последний раз я попросил вас беречь себя. Хару ответил за всех первым.
Каэль сжал шляпу в руках.
— Я не жалею, что поверил ему тогда. Жалею только, что не задержал вас хотя бы
ещё на один день.
Он вернулся к остальным. Лина подошла следующей.
Она держала небольшую деревянную табличку с номером первого гильдейского
задания Хару.
— Я нашла её в архиве.
Сайрон посмотрел.
— Ты не должна выносить архивные отметки.
— Верну.
— После?
— Не знаю.
Лина встала перед камнем.
— В первый день Хару пришёл в гильдию и спросил, когда ему дадут задание на
дракона.
Среди авантюристов раздались тихие смешки.
— Он ещё не умел правильно держать оружие, не знал рангов и несколько минут
спорил со мной, почему ему нельзя сразу стать знаменитым.
Лина прижала табличку к груди.
— Потом взял самое простое поручение. Провалил следующую охоту. Пришёл весь
в грязи и пытался сделать вид, что так и было задумано.
Сайрон произнёс:
— Не было.
— Я знаю.
Она вытерла глаза.
— Каждый раз, когда Хару возвращался, первым делом подходил к стойке. Иногда
чтобы сдать отчёт. Чаще чтобы спросить, не появилось ли задание получше.
Лина посмотрела на пустую дорогу.
— Последний раз я пожелала ему удачи.
Голос сорвался.
— Больше ничего.
Аканэ закрыла глаза. Лина продолжила:
— Хотела сказать, чтобы был осторожен. Чтобы не торопился. Чтобы не пытался
решить всё сам.
Она провела пальцами по номеру задания.
— Но говорила это столько раз, что решила: он и так знает.
Лина посмотрела на камень.
— Теперь не знаю, знал ли.
— Знал, — сказала Аканэ.
Лина повернулась.
— Откуда?
— Он слушал тебя. Даже когда делал вид, что нет.
Слёзы снова появились на лице Лины.
— Спасибо.
Она положила табличку у основания камня. Не навсегда. Только на время
прощания. Сайрон вышел вперёд. Долго стоял молча.
— Хару был плохим учеником.
Лина всхлипнула. Роэн опустил голову.
— Он спорил с каждым указанием. Задавал вопросы в самый неподходящий
момент. Считал, что желание победить заменяет опыт.
Сайрон посмотрел на Блэйда.
— Не заменяет.
Аканэ сжала ремень меча.
— После первой настоящей ошибки он всё-таки вернулся на тренировку. Потом
ещё раз. И ещё.
Наставник перевёл взгляд на камень.
— Я учил его не погибнуть.
Он сделал паузу.
— Не получилось.
Никто не возразил.
— Но он научился вставать после падения. Защищать не потому, что хочет
выглядеть героем, а потому, что рядом кто-то нуждается в нём. Доверять людям и
принимать помощь.
Сайрон сжал кулаки.
— Возможно, последнему научился недостаточно хорошо.
Он посмотрел на Аканэ. Не обвиняя. Просто смотрел.
— Я не назову его великим воином. Он им ещё не стал.
Аканэ почувствовала, как внутри поднимается гнев. Сайрон продолжил:
— Но у него было время стать человеком, которым можно гордиться.
Гнев исчез.
Сайрон коснулся камня двумя пальцами.
— Хорошая работа, ученик.
Он отошёл. Роэн поправил воротник. Вышел вперёд.
— Хару впервые пришёл ко мне в одежде, которую я никогда раньше не видел.
Аканэ посмотрела на него.
— Он утверждал, что она стоит огромных денег.
— В его мире, возможно, — тихо сказала она.
Роэн не спросил, откуда она знает.
— Я купил её слишком дёшево, — признался он. — Потом несколько раз пытался
компенсировать это скидками. Он каждый раз думал, что торгуется удачно.
— Он плохо торговался, — сказал Бран.
— С тобой — особенно.
Роэн провёл рукой по ткани собственного жилета.
— Я одел Хару так, чтобы он перестал выглядеть чужим.
Его голос стал тише.
— Сейчас понимаю, что одежда здесь была ни при чём. Он перестал быть чужим
потому, что люди к нему привыкли.
Мири тихо произнесла:
— Очень быстро.
— Да.
Роэн посмотрел на Аканэ.
— У него осталась хорошая рубашка. Новая.
— Дома.
— Не убирай далеко.
Она нахмурилась.
— Почему?
— Потому что я не хочу представлять, что шил её для шкафа.
Аканэ закрыла глаза.
— Не буду.
Бран подошёл после него.
Он смотрел только на Блэйда.
— Этот клинок лежал у меня годами.
Аканэ напряглась.
— Тяжёлый, неудобный и никому не нужный. Я продал его Хару почти за бесценок,
потому что решил: парень вернёт через день или сломает себе спину.
Он усмехнулся.
— Не вернул.
Бран подошёл ближе к Аканэ.
— Можно?
Она поняла, о чём он спрашивает. Сняла Блэйда. Передала ему.
Бран принял меч обеими руками. Проверил вес. Провёл ладонью по ножнам. Не
почувствовал ничего.
— Стал другим.
Аканэ смотрела на его руки.
— Да.
— Хару говорил, что просто привык.
— Он много врал.
— Возможно.
Бран вернул меч.
— Оружие принадлежит тому, кто способен его нести.
Аканэ закрепила Блэйда за спиной.
— Он принадлежит Хару.
— Тогда береги до его возвращения.
Она резко посмотрела на него. Бран замер.
— Я не имел в виду…
— Знаю.
— Могу сказать иначе.
— Не надо.
Она коснулась рукояти.
— Так лучше.
Эйран последним из знакомых Wist подошёл к камню.
Положил возле таблички Лины маленький пучок лечебных трав.
— Хару покупал у меня мази.
— Он покупал их у всех, — сказал Сайрон.
— Мои были лучше.
— Дороже.
— Это не противоречит.
Эйран посмотрел на камень.
— Он никогда не соблюдал инструкции. Если было написано наносить два раза в
день, использовал всё сразу и удивлялся, почему кожа горит.
Асахи тихо сказала:
— Он хотел быстрее вылечиться.
— Организм не читает желания.
Эйран поправил травы.
— Я хотел однажды объяснить ему это так, чтобы он понял.
Он отступил.
— Видимо, не успел.
После него говорили другие.
Авантюрист, с которым Хару однажды делил награду.
Девушка из гильдии, которой он помог донести раненого напарника.
Продавец, помнивший, как Хару торговался за яблоки.
Человек, чьё имя Аканэ не знала, но который однажды видел, как Хару проиграл
спор ребёнку и купил ему сладости. Истории были маленькими.
Ни одна не рассказывала о великом герое.
Они говорили о человеке, который опаздывал.
Шутил.
Ошибался.
Помогал.
Раздражал.
Возвращался. Аканэ слушала.
С каждой историей имя на камне становилось тяжелее.
Но и Хару становился больше, чем последние минуты на дороге. Не только кровь.
Не только болт. Не только пустые руки. Он жил до этого. Очень много жил. Чисаки
подошла к камню. Толпа затихла.
Для большинства она оставалась просто молодой целительницей из команды Хару.
Не принцессой. Не дочерью короля.
— Когда мы встретились, Хару не был обязан мне помогать.
Она смотрела на имя.
— Он мог пройти мимо. Мог решить, что опасность слишком велика. Мог передать
ответственность кому-то сильнее.
Чисаки сжала пальцы.
— Но остался.
Она не говорила о пленённой принцессе. Не называла данж.
— Потом он позволил мне идти рядом. Хотя я часто вмешивалась в его решения,
спорила и пыталась доказать, что знаю лучше.
Аканэ смотрела на неё. Чисаки продолжила:
— Я думала, что у нас ещё много времени. Что смогу сказать всё позже.
Поблагодарить правильно. Извиниться за то, что делала больно. Перестать превращать
каждый разговор в спор.
Её голос дрогнул.
— Не смогла.
Она опустила голову.
— Хару, ты спас меня тогда, когда ещё ничего мне не был должен. А я не смогла
спасти тебя, когда ты стал мне близким человеком.
Аканэ сжала зубы. Чисаки закрыла глаза.
— Прости.
Она коснулась камня.
— И спасибо, что позволил мне хотя бы ненадолго стать частью твоего дома.
Чисаки отошла. Асахи осталась возле Аканэ.
— Теперь я?
— Только если хочешь.
— Я хочу.
Она подошла к камню с куклой в руках.
Люди смотрели на маленькую фигурку с серебристыми волосами. Асахи не
объяснила.
— До Хару-хозяина люди часто решали за меня.
Несколько человек переглянулись из-за обращения. Она продолжила спокойно:
— Где я буду жить. Что должна делать. Кому принадлежу. Что могу хотеть.
Асахи прижала куклу к груди.
— Хару тоже иногда решал за меня. Особенно когда думал, что мне опасно.
На лице Мири появилась слабая улыбка.
— Но он первым спросил, чего хочу я.
Асахи посмотрела на чистое запястье.
— Я не всегда знала ответ. Иногда говорила то, что, как мне казалось, он хотел
услышать. Иногда боялась, что неправильный выбор заставит его уйти.
Она подняла взгляд на имя.
— Хару-хозяин никогда не уходил из-за моего ответа.
Голос начал дрожать.
— Ушёл только тогда, когда я не смогла его остановить.
Аканэ закрыла глаза.
— Я больше не чувствую его. Не знаю, больно ли ему. Не знаю, страшно. Не могу
понять, находится ли он рядом.
Асахи положила куклу у основания камня. Только на время.
— Но я помню, что он сказал: дом теперь мой тоже.
Она коснулась букв.
— Поэтому я останусь дома.
Слёзы появились на её лице.
— Спасибо, что открыл для меня дверь.
Асахи вернулась.
Встала между Аканэ и Чисаки. Осталась только Аканэ. Люди ждали. Она
чувствовала их взгляды.
Сайрон.
Лина. Жители Stone.
Чисаки.
Асахи. Все уже сказали. Аканэ стояла неподвижно. Блэйд тянул плечи.
— Не обязана, — тихо произнесла Чисаки.
Аканэ посмотрела на неё.
— Ты говорила.
— Это другое.
— Почему?
— Потому что я смогла.
Аканэ перевела взгляд на камень. Имя не исчезло. Она сделала шаг. Потом ещё
один. Остановилась перед надписью.
Не знала, куда деть руки.
В конце положила ладонь на рукоять Блэйда.
— Я не подготовила речь.
Собственный голос казался чужим.
— Все говорили, что ты делал. Кому помог. Что обещал. Как раздражал.
Несколько человек опустили головы.
— Я тоже могу рассказать.
Аканэ смотрела на буквы.
— Как ты впервые решил, что мы напарники, хотя я не соглашалась. Как лез в
каждую опасность. Как спорил с Блэйдом и передавал мне только те его слова, которые
считал удобными.
Лина нахмурилась, но решила, что речь об обычной привычке разговаривать с
мечом.
— Как купил ленту и потом делал вид, что она ничего не значит.
Пальцы Аканэ коснулись красной ленты в волосах.
— Как спрашивал, почему я ревную, хотя прекрасно знал ответ.
Она попыталась вдохнуть. Воздуха не хватало.
— Я могу рассказать, как ты говорил о своём доме. О странных городах. Машинах.
Свете без магии. Еде, названия которой я не могла запомнить.
Несколько людей посмотрели на неё с непониманием. Аканэ не объясняла.
— Могу сказать, сколько раз ты обещал показать мне всё это.
Она прижала ладонь ко рту. Слова остановились. Асахи сделала шаг. Чисаки
удержала её.
Аканэ должна была закончить сама. Она опустила руку.
— Но я не знаю, как попрощаться.
Голос сорвался.
— Потому что не хочу.
Слёзы текли свободно. Аканэ не вытирала.
— Я не хочу говорить, что отпускаю. Не хочу благодарить за время. Не хочу
обещать жить ради тебя. Не хочу делать вид, что понимаю, что теперь делать.
Она ударила ладонью по камню. Не сильно.
— Ты должен был вернуться домой.
Ещё раз.
— Должен был спорить со мной.
Ладонь снова коснулась холодной поверхности.
— Должен был услышать, что я…
Аканэ закрыла глаза.
— Что я люблю тебя.
Тишина стала абсолютной.
— Я не сказала тогда.
Она прижалась лбом к камню.
— Поэтому говорю сейчас. Когда ты не можешь ответить. Когда все слышат, кроме
тебя.
Плечи задрожали.
— Я люблю тебя, Хару.
Чисаки закрыла лицо. Лина отвернулась. Мири всхлипнула. Аканэ продолжила:
— И ненавижу тебя за то, что ты сделал.
Её пальцы скользнули по выбитым буквам.
— Ненавижу, что закрыл Асахи. Что оставил меня. Что сказал быть счастливой,
будто это так просто.
Она обхватила камень обеими руками.
— Ненавижу, что последними твоими словами было утешение для нас.
Голос становился тише.
— Потому что теперь я не могу даже злиться нормально.
Аканэ долго молчала. Никто не торопил.
— Ты умер.
Она впервые произнесла это не как ответ. Не как обвинение. Не для отчёта. Сказала
ему.
— Ты действительно умер.
Ноги перестали держать. Аканэ опустилась перед камнем. Асахи подошла первой.
Села рядом.
Чисаки опустилась с другой стороны.
Никто не обнял Аканэ сразу. Они просто были рядом.
Через несколько секунд Аканэ сама протянула руки.
Одной схватила Асахи за плащ.
Другой — Чисаки за рукав. Прижала их к себе.
Три девушки плакали у камня. Все остальные молчали.
Блэйд оставался за спиной Аканэ. Не говорил. Не двигался. Не принимал
человеческую форму.
Но впервые после смерти Хару люди плакали не над исчезнувшим телом.
Они плакали над его жизнью.
***
Прощание закончилось ближе к вечеру. Люди уходили постепенно. Сначала
незнакомые жители Wist. Потом авантюристы.
Роэн забрал Эйрана, когда тот в третий раз начал поправлять травы у камня. Бран
задержался возле Блэйда. Не сказал ничего.
Просто кивнул Аканэ и ушёл. Дарен увёл Мири. Она несколько раз оглянулась.
Асахи подняла куклу, отряхнула её от травы и снова прижала к груди. Каэль
задержался дольше остальных.
— Камень не заменяет человека, — сказал он.
Аканэ стояла рядом. Глаза болели.
— Знаю.
— И не доказывает, что вы обязаны закончить горевать.
— Знаю.
— Тогда зачем он нужен?
Она посмотрела на надпись.
— Не знаю.
Каэль слабо улыбнулся.
— Хороший ответ.
— Почему?
— Потому что место иногда появляется раньше смысла.
Он надел шляпу.
— Когда поймёшь, зачем приходишь сюда, тогда и ответишь.
Каэль ушёл.
Сайрон и Лина провожали жителей Stone к повозкам.
На склоне остались только Аканэ, Чисаки и Асахи.
— Стало легче? — спросила Асахи.
Чисаки посмотрела на город.
— Нет.
— Мне тоже.
Аканэ коснулась имени.
— Легче не должно было стать.
— Тогда зачем мы это сделали?
Она вспомнила слова Каэля.
— Чтобы было место.
— Для Хару-хозяина?
— Для нас.
Асахи задумалась.
— У нас уже есть дом.
— Здесь не нужно делать вид, что он сейчас откроет дверь.
Чисаки закрыла глаза.
— А дома нужно?
— Не нужно.
— Но делаем.
— Да.
Асахи прижала куклу к груди.
— Значит, теперь у Хару-хозяина два места.
Аканэ посмотрела на неё.
— Какие?
— Дом, где мы ждём. И камень, где не ждём.
Чисаки вздрогнула. Аканэ хотела возразить. Не смогла.
— Жестоко, — произнесла она.
— Да.
Асахи смотрела на надпись.
— Но правда.
Ветер прошёл по траве. Листья дерева зашумели.
Аканэ на мгновение услышала в этом знакомый голос. Не слова.
Только память о том, как Хару смеялся.
Она сразу поняла, что это не он. Не позвала. Не попросила Блэйда подтвердить.
Просто стояла. Чисаки подошла к камню.
— Мне скоро нужно вернуться в Glyrt.
Аканэ не посмотрела на неё.
— Знаю.
— Я получила ответ утром. Отец требует, чтобы я вернулась.
— Тогда возвращайся.
— Не сегодня.
— Почему?
Чисаки коснулась края надписи.
— Потому что сегодня я ещё часть его дома.
Аканэ закрыла глаза.
— А завтра?
— Не знаю.
Асахи встала между ними.
— Завтра решим про завтра.
Обе посмотрели на неё. Асахи чуть наклонила голову.
— Вы сами сказали.
Чисаки слабо улыбнулась. Аканэ выдохнула.
— Ненавижу эту фразу.
— Она помогает, — ответила Асахи.
— Иногда.
Они начали спускаться. Солнце опускалось за Wist.
Длинные тени тянулись по дороге. Аканэ шла посередине. Блэйд находился за
спиной. Асахи держала куклу. Чисаки шла рядом.
Через несколько шагов Аканэ остановилась.
Обернулась. Камень оставался под деревом.
Имя было видно даже отсюда. ХАРУ ТАСИКА Дальше буквы уже сливались.
Но она знала остальные слова. Пришёл издалека. Здесь нашёл дом.
— Аканэ? — позвала Чисаки.
Она повернулась к девушкам.
Раньше рядом обязательно находился Хару.
Шёл чуть впереди или отставал.
Спорил.
Оглядывался. Предлагал остановиться поесть.
Сейчас на дороге было только три тени.
Аканэ смотрела на них несколько секунд. Потом сделала шаг.
— Идём домой.
Они продолжили путь.
На этот раз Аканэ не ждала четвёртых шагов.