Чжоу Цинмэй сжимала рукоять меча и лишь спустя некоторое время осознала, что именно произошло.
В тот самый момент, когда старуха применила «дьявольское мастерство черной погибели», намереваясь лишить их жизни.
Фан Шувэнь нанес ей один удар кулаком.
Весь процесс был настолько прост… до абсурдности прост.
Черная истинная Ци, клубившаяся вокруг старухи, под кулаком Фан Шувэня исчезла, словно тающий снег под палящим солнцем, не оказав ни малейшего сопротивления.
В итоге, едва подпрыгнув, она тут же рухнула обратно.
Правда, вид у нее был отнюдь не умиротворенный.
Из груди хлынула кровь – удар Фан Шувэня раздробил ей сердце, пробив тело насквозь.
На лице застыло выражение злобы, с которой она собиралась убить, смешанное с изумлением от того, что ее жизнь оборвалась вот так.
Под потоками дождя это сложное, искаженное гримасой лицо выглядело особенно жутко.
Даже Чжоу Цинмэй не могла поверить в происходящее:
— Она мертва?
— Она вот так просто умерла?
Она переводила взгляд со старухи в яме на стоящего рядом Фан Шувэня, чувствуя, как сознание начинает туманиться.
Вчера вечером Фан Шувэнь спас ее, и Чжоу Цинмэй знала, насколько силен был тот человек в черном халате.
Однако Фан Шувэнь одним лишь палашом нанес ему смертельные раны.
Поэтому Чжоу Цинмэй уже старалась смотреть на Фан Шувэня с максимальным уважением.
Но теперь стало ясно: этот человек поистине непостижим… его мощь превосходила все, что она могла вообразить.
Вспоминая события ночи, она понимала: скорее всего, она уже была поражена «дьявольским мастерством черной погибели». Тот удар ладонью поначалу казался лишь грубой силой, но позже яд начал действовать, обрекая на мучительную смерть.
И все же, после целой ночи она осталась невредима.
Тогда, терзаемая мыслями о судьбе семьи Чжоу, она не придала этому значения, но теперь осознала: если бы не Фан Шувэнь, даже если бы она не погибла от рук того человека в черном, ее участь была бы ужасной.
— Тебе кажется, что она умерла слишком легко?
— В следующий раз, когда встретим противника, хочешь, чтобы я сперва его помучил? Никогда бы не подумал, что ты столь жестока.
Говоря это, Фан Шувэнь спрыгнул в яму. Осмотрев труп, он поднял голову:
— Старшая барышня, одолжи свои перчатки из оленьей кожи.
Чжоу Цинмэй замерла:
— Зачем?
Несмотря на вопрос, она вытащила перчатки и бросила их Фан Шувэню.
Надев их, тот усмехнулся:
— Эта ведьма выглядит непростой, не чета тому мужчине, с которым мы столкнулись вчера.
— Возможно, она пришла убивать, захватив с собой серебро…
— Теперь, когда она мертва, почему бы не обыскать ее как следует? Глядишь, и сорвем куш.
Чжоу Цинмэй была воспитана в традициях праведных сект, а «Павильон Чжуцзи» славился своим богатством, да и ее семья не знала нужды. Услышав слова Фан Шувэня, она была обескуражена.
Но по какой-то причине вместо отвращения к мародерству на трупе в ее сердце затеплился азарт, и она спрыгнула вниз:
— Давай искать вместе.
— Будь осторожна. Эта особа не похожа на кого-то из праведных, вдруг у нее припрятан яд?
— Я обыщу, а ты смотри.
Они принялись за дело вдвоем, тщательно обшаривая тело старухи.
Фан Шувэнь искал с особой дотошностью, даже снял сапоги, проверяя, не спрятано ли что внутри, а Чжоу Цинмэй следила, чтобы ничего не упустить.
Их старания увенчались успехом.
Первой находкой стало само «дьявольское мастерство черной погибели».
Неизвестно, что двигало старухой: она достигла небывалых высот в этом искусстве, но продолжала носить книгу с собой.
Помимо этого, обнаружились несколько банкнот.
Правда, на них стояла печать «Банкирского дома Дасюань», а значит, в других местах их обменять было бы не так просто. Сумма была немалой – более пятисот лян.
В дополнение нашлась горсть серебряной мелочи и вскрытое письмо.
Несмотря на то что старуха промокла до нитки, вещи отлично сохранились, защищенные от дождя.
Лишь попав в руки к Фан Шувэню, они начали намокать.
Спрятав добычу, Фан Шувэнь на мгновение задумался, затем ткнул пальцем старухе в лоб.
После этого он вывел Чжоу Цинмэй из ямы, завалил ее камнями, которые они выкопали ранее, и направился обратно к дереву.
После случившегося обоим было не до сна.
Сперва, используя внутреннюю энергию, они просушили одежду, а затем и банкноты с письмом.
Разложив вещи посередине, они закрепили огниво на стенке дупла, чтобы осветить пространство.
Чжоу Цинмэй мельком взглянула на книгу «дьявольского мастерства черной погибели», и в ее глазах вспыхнуло отвращение:
— Подобному дьявольскому искусству не место в этом мире, лучше его уничтожить.
— Погоди, не спеши. Дай-ка я взгляну.
— Ты хочешь практиковать это?
Чжоу Цинмэй с недоверием уставилась на Фан Шувэня.
Тот покачал головой:
— Внутренние техники, для развития которых нужна человеческая кровь, я и в руки не возьму. Я лишь хочу проверить, нет ли здесь внешних боевых приемов.
Его «Кулак Дракона Четырех Морей» и «Рассеивающие ладони дикой сливы» еще не достигли совершенства, но потенциал этих стилей был ограничен.
Ожидать системных наград с новыми техниками можно было лишь после завершения задания, а судя по всему, оно обещает быть долгим – кто знает, когда все это кончится?
В такой ситуации стоило пополнить свой арсенал.
Чжоу Цинмэй была удивлена:
— Ты обладаешь столь глубокой внутренней силой, неужели тебе все еще нужно искать приемы в этих дьявольских свитках?
— Глубокой?
Фан Шувэнь прервал чтение и бросил на нее взгляд:
— Это внутренняя энергия сильна, а что до внешней… Ты же знаешь «Кулак Дракона Четырех Морей» из школы Четырех Морей? Как он тебе?
Чжоу Цинмэй ответила без колебаний:
— Низшая техника.
— Именно его я и использую. Я ученик «Школы Боевых Искусств Четырех Морей».
Фан Шувэнь тихо добавил:
— Моя внутренняя сила – это иное, счастливый шанс, но в кулачном бою я владею лишь «Кулаком Дракона Четырех Морей» и «Рассеивающими ладонями дикой сливы».
Скрывать это не имело смысла: если Чжоу Цинмэй выживет, ей не составит труда разузнать о его происхождении у Чжоу Пол-города и других.
— …
Чжоу Цинмэй лишилась дара речи:
— Ты ученик обычной школы? А твоя внутренняя энергия… Ладно, забудь, не буду спрашивать.
Она инстинктивно хотела докопаться до истины, но вспомнила, что они знакомы меньше двух дней.
Выспрашивать о чужих секретах было бы крайне бестактно.
Однако, помолчав, она все же придвинулась к Фан Шувэню:
— Если хочешь найти внешние приемы в «дьявольском мастерстве черной погибели» – валяй, пока не трогаешь саму внутреннюю технику, это допустимо.
— Но, судя по твоим словам, боевой опыт у тебя скудный, так что я присмотрю за тобой, чтобы ты не сбился с пути.
— Ты столько сделал для меня, дважды спас жизнь, и я не хочу, чтобы при нашей следующей встрече ты оказался в рядах тех дьяволов, которых презирает весь мир.
— …Хорошо, давай смотреть вместе.
В дупле, плечом к плечу, под тусклым светом огнива, они принялись вместе изучать печально известное дьявольское искусство.