Труп лежал здесь уже давно. Зрелище было пугающим: от половины тела остались лишь белеющие кости, конечности были изувечены, повсюду виднелись следы зубов диких зверей.
Там, где еще сохранилась плоть, она давно сгнила, распространяя тошнотворный смрад.
Вокруг тела виднелись груды мертвых опарышей.
Единственная уцелевшая рука намертво вцепилась в письмо.
Фан Шувэнь бросил взгляд на находку, нахмурившись.
Ему доводилось видеть мертвецов. За все те годы, что он провел в городе Огромного Оленя, он повидал многое.
В сточные канавы порой прибивало разлагающиеся останки, от которых разило невыносимой вонью.
Но этот труп был чем-то иным…
Пока он размышлял, послышался предостерегающий голос Чжоу Цинмэй:
— Будь осторожен, возможно, он отравлен!
— Ты тоже заметила?
Фан Шувэнь слегка приподнял брови:
— Гниющие трупы – лучшее место для личинок, но эти почему-то погибли все до единой.
— К тому же вокруг тела неестественная чистота, ни единого насекомого…
Это было хаотичное время.
Имперский двор слабел, герои множились, а повсюду плодились жестокие правители.
Горные разбойники и мастера зла творили бесчинства, не зная страха.
Потому-то Фан Шувэнь все эти годы и не решался покинуть город Огромного Оленя.
Его боевые навыки были слишком слабы для самозащиты, и стоило ему необдуманно выбраться за ворота, как его ждала бы та же участь, что и этого бедолагу.
На самом деле, лишь за полдня пути верхом они столкнулись с останками уже не в первый раз.
Никто не знал, как именно погибли эти люди, сколько времени прошло с тех пор и ждут ли их дома родные.
А уж кто виновен в смерти этого человека – и вовсе оставалось неразрешимой загадкой.
Фан Шувэнь не собирался докапываться до истины, которую невозможно установить.
Но одно не давало покоя… никто не станет без причины травить труп.
— Судя по обглоданному телу, его растерзали звери, так что он погиб не от яда – иначе вокруг лежали бы туши хищников.
— Если на трупе сейчас есть яд, то это дело чьих-то намеренных рук, причем совсем недавно, – понизив голос, произнесла Чжоу Цинмэй.
Фан Шувэнь указал на мертвых насекомых на земле:
— Вот доказательство. Этот человек точно погиб не от яда.
— Тогда какова цель того, кто отравил тело?
Они переглянулись, и в глазах каждого читалось одно и то же осознание.
— По большой дороге больше идти нельзя.
Чжоу Цинмэй вздохнула:
— Прямого удара избежать легко, а вот от скрытых стрел защититься трудно. Если продолжим движение по тракту, рискуем сами попасть в ловушку.
Фан Шувэнь, не сводя глаз с письма в руке мертвеца, с любопытством произнес:
— Раз он так крепко сжимал это послание, что же в нем написано?
Чжоу Цинмэй одарила его насмешливым взглядом:
— Излишнее любопытство тебя погубит.
Впрочем, закончив фразу, она достала из-за пазухи перчатки, надела их и потянулась к письму.
— Осторожнее, — поспешно предупредил Фан Шувэнь. — Я просто ляпнул, не стоит оно того.
«Канон изменения мышц» сам по себе даровал защиту от ядов, но испытывать судьбу он не хотел.
— Не беспокойся, это оленья кожа, — сказала Чжоу Цинмэй. — Вещь первой необходимости для странствий по Цзянху. Позволяет не коснуться отравы и не стать жертвой чьих-то козней. Задержи дыхание.
Фан Шувэнь кивнул и увидел, как Чжоу Цинмэй вскрыла конверт и извлекла листок.
Развернув его, они склонились над письмом вместе.
Но, дочитав до конца, лишь переглянулись и замолчали.
Письмо не имело никакого отношения к их ситуации – это было обычное семейное послание.
В нем значилось:
«Цзясю, моя жена, будь здорова, читая эти строки.
Три месяца я вдали от дома, и тоска с каждым днем лишь крепнет. Сегодня передаю весточку через Бюро сопровождения Цзюйлу, чтобы успокоить твое сердце. Надеюсь, ты не в обиде.
Ныне торговля идет хорошо: взятые из дома двадцать монет обернулись сотней лян.
Слышал, в Цзюйлу появились редкие товары. Хочу вложить весь капитал, а после перепродажи в Юнъане рассчитываю на пятидесятипроцентную прибыль. Тогда и вернусь.
Также дошли слухи, что в Граде Широкого Спокойствия неспокойно, объявился развратник. Ночами плотно запирай двери, не выходи из дома.
По пути в Лингуан встретил рыбака, добывшего из речной ракушки жемчужину. Если вставить ее в шпильку, ты будешь выглядеть в ней еще прекраснее. Долго торговался, но наконец осуществил желание.
Вернусь домой – отдам лично.
Ты так трудишься, ведя домашнее хозяйство. Береги себя, не тревожься и не печалься.
Твой муж Хуайцзинь».
В письме немного слов, всего пара строк, но в каждой сквозила любовь и тоска.
Взглянув на жалкие останки, даже Фан Шувэнь, считавший свое сердце давно очерствевшим, невольно тяжело вздохнул.
— Он наверняка собирался найти Бюро сопровождения в городе Огромного Оленя, чтобы отправить это письмо, но не ожидал, что по пути его настигнет беда, — тихо произнес Фан Шувэнь. — И деньги пропали, и жемчужина, предназначавшаяся жене, исчезла бесследно.
— Такое случается сплошь и рядом, — Чжоу Цинмэй положила письмо обратно рядом с телом. — В смутные времена человеческая жизнь дешевле травы. Мы, рыцари, лишь пытаемся сделать так, чтобы подобного зла было чуть меньше. Но чтобы полностью искоренить такое, нужно объединить Поднебесную и положить конец хаосу.
Фан Шувэнь не ответил. Труп лежал здесь давно, и когда именно в Граде Широкого Спокойствия заводился развратник, неизвестно.
Кто знает, может, это было связано с тем, что довелось пережить Чжоу Цинмэй.
Новости разлетелись далеко, дошли даже до ушей этого странствующего торговца.
Размышляя, он слегка покачал головой:
— Пошли.
Чжоу Цинмэй кивнула.
Больше они не садились на лошадей. Хоть и не было уверенности, что отравитель охотится именно за ними, осторожность не помешает.
Оставив коней, они углубились в лес. Найдя безопасное место, перекусили захваченными сухими пайками и двинулись дальше.
Еще полдня прошло спокойно, но наступила ночь, а укрытия не было.
В небе кружили орлы, то и дело оглашая окрестности своим клекотом.
Погода портилась, казалось, вот-вот хлынет ливень.
Фан Шувэнь случайно обнаружил дупло в дереве – судя по всему, логово зверя. Следов хищника видно не было, так что вдвоем они могли там худо-бедно переждать ночь.
Чжоу Цинмэй не стала ломаться и согласилась.
Разводить огонь ночью они не стали: в нынешней ситуации лишние хлопоты ни к чему. Оба обладали глубокой внутренней силой, так что пустяковый холод им был не страшен.
Ливень обрушился, как только спустилась полная тьма.
Они договорились дежурить по очереди, в первую половину ночи караулила Чжоу Цинмэй, а Фан Шувэнь отдыхал.
На самом деле, он не спал, а сел, скрестив ноги, чтобы практиковать внутреннюю энергию.
Двойной бонус к таланту и постижению нельзя терять. Хотя «Канон изменения мышц» был доведен до совершенства и практиковать там уже было нечего, оставалось еще «Искусство Нефритового Спокойствия».
Этот метод служил фундаментом для новичков, энергия его была мягкой и поверхностной, и по мере развития внутренней силы «Канона изменения мышц» почти целиком растворилась в нем.
Неизвестно, помогло ли то, что «Канон изменения мышц» восполнил его потенциал, или это было влияние удвоенных способностей, но следование старым практикам внезапно принесло небольшой прогресс.
Пусть и незначительный, но Фан Шувэнь был доволен.
Впрочем, на середине упражнения он вдруг услышал звук, раздавшийся в ночи сквозь шум дождя.
Он открыл глаза и встретился взглядом с обернувшейся Чжоу Цинмэй.
Они не стали переговариваться, а молча шагнули под дождь, направляясь на звук.
Спустя мгновение они приникли к стволу огромного дерева, осторожно выглядывая наружу.
Перед ними, сгорбившись, стояла старуха с седыми, как пух, волосами и кожей, похожей на сморщенную куриную лапу. В руках у нее была лопата, которой она с натужным хрипом что-то копала в лесу.
Эта картина под дождем выглядела до крайности нелепо и пугающе.