В кабинете герцога царила звенящая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым стуком пальцев по подлокотнику. Сидя в кресле, Эмори фон Баффет смотрел в окно. За стеклом угасал бледный свет летнего дня, окрашивая небо в алые оттенки, огибая кусты и скульптуры сада.
В голове у Эмори звучали отголоски вчерашнего собрания: все были встревожены грядущим конфликтом с соседней страной. Повестка была ясной — его призывали на службу ― не на неделю и не на месяц.
До этого лета он легко прощался с родными городом и землями, но в этот раз отъезд для него чувствовался особенно тяжелым. Сколько времени он не увидит её?
— Мария Грэм. — произнес он шепотом.
Будто произнося нечто непристойное, он коснулся своих губ, вспоминая вкус их поцелуя. Почему это вообще стало важным? Каким образом обычная юная девушка со светлыми волосами и сиянием в вечно беспокойных глазах заняла столько места в его мыслях?
Воспоминание на миг заставило сердце забиться чаще. Сцена из госпиталя: Мария склонилась над его рукой, её пальцы нежно касались кожи, выполняя каждое движение с вниманием и трепетом. Он почувствовал, что ему не хватает воздуха. Возможно, те же жесты, те же взгляды она дарит другим мужчинам. Мысль пахла огнём, в котором он готов был сгореть вместе с ней.
Тихо, почти неслышно, дверь в комнату открылась. Появилась Кэролайн, ее манящий профиль, тёмные волосы и дерзкий взгляд восхищал многих мужчин. Но тот, чье восхищение было важнее всего, смотрел на нее холоднее, чем на служанку, подающую чай. Кэролайн всегда находила поводы оказаться рядом с Эмори, сегодня она появилась на пороге особенно стремительно — слухи о скором отбытии любимого дошли до ее ушей очень быстро.
— Ты не обедал сегодня? — её голос коснулся его ушей с опозданием.
— Нет, — ответил он безразлично, не отрывая от окна глаз.
— Всё из-за службы? — она подошла ближе, облокотившись о его кресло. — Говорят, ситуация ухудшается...
— Да, мне придётся уехать. — его вежливость не спасала от отстранённости
— Мы ведь всё равно успеем обсудить подробности свадьбы? Мне бы хотелось знать, когда...
— Позже, — резко оборвал герцог, не глядя на неё.
Он встал и направился к выходу, Кэролайн осталась снова незамеченной для нее.
«Это ненадолго.» — успокаивала себя Кэрри.
Но куда же направился так поспешно ее жених? Что такого произошло на собрании?
Мысли Эмори были захвачены одним желанием: увидеть Марию до отъезда стало наваждением. Ему нужно еще раз прикоснуться к ней, взглянуть на нее.
Мария Грэм ощущала усталость в каждой клетке. За целый день она выслушала десятки жалоб, перевязала множество ран. Госпиталь казался сегодня ещё более душным, чем обычно: вокруг суетились прохожие, доносились тревожные вести, а окружающие заботливо передавали добрые слова её матери Эммы Грэм — некогда уважаемого учителя.
Когда рабочий день закончился, Мария медлила с выходом. Дом, с его размолвками, напряжённой атмосферой и изменившейся Эммой, казался чужим. Она решила пройтись, напоминая себе, что летние вечера созданы для прогулок. Тропинка, ведущая по набережной, была пустой; вдалеке шумели легкие волны, а солнце давно оставило небо. Она вдохнула воздух глубже — этот запах можно было почти пить.
Вдруг ей показалось, что за ней наблюдают. Сердце ускорило ритм. Обернувшись, она увидела в двух шагах герцога. Он выглядел иначе — чуть уязвимее, чем обычно. Мария одновременно испугалась и обрадовалась.
— Добрый вечер, госпожа Грэм, — голос его звучал чуть глухо, но мягко. Впервые он обратился к ней с уважением.
Она задумалась, почему он тут, в таком виде.
— Вы что, выпили? — на её губах скользнула улыбка. — Это не похоже на Вас.
— Немного, — честно признался Эмори, и в его глазах мелькнула искра хулиганской смелости. — Иногда это помогает.
— Помогает? — заметила она, глядя пристально.
Эмори остановился так близко, что она увидела отражение заката в его зрачках. Он изучал её, будто хотел вырезать в памяти каждую черту.
— Мне нужно уехать , — Эмори понизил голос. — Поэтому я здесь.
Усталость не оставила в Марии сил бороться. Она решила просто насладиться сегодняшним вечером, пускай даже с ним. Но все же одна неразрешенная тема вертелась на языке.
— Почему Вы… Вы тот поцелуй, который Вы отняли у меня тогда…, — внезапно выпалила Мари, чувствуя прилив злости.
Её голос дрожал от волнения, от детского упрёка и чего-то более взрослого.
Эмори улыбнулся криво, как-то устало:
— Если бы я мог, я бы… хотел куда большего, чем просто поцелуй.
Мария замолчала, не зная, что сказать. Внутри зашевелилось волнение, наполняя щеки краской. От его откровенности Мария на секунду забыла как дышать, ощутив дикое желание обнять этого мужчину.
Они вместе зашли на песчаный берег, где остатки солнечных бликов уже ушли за горизонт, оставив их в легких летних сумерках.
В этот момент Эмори снял с себя твидовый пиджак и накинул Мари на плечи. Она невольно вздрогнула — от холода или чего-то другого.
— Я не знала, что вы умеете быть таким… джентльменом, — сказала она со слабой улыбкой.
Он снова улыбнулся.
Ветер, принесший запах предстоящей ночи, прошёлся между ними, как невидимый свидетель их разговора.
— Будешь скучать? — смешком, почти с издевкой произнес герцог.
— А можно? — прошептала Мария после долгой паузы.
Они смотрели друг на друга под шелестящий шум волн и тёмное небо, где уже зажигались первые хрупкие звёзды.
Он не ответил, только взял её за руку — осторожно, будто боялся разрушить хрупкость момента. Его ладонь была тёплой и сильной.
— Не буду. — подытожила девушка.
— Как жестоко, Мария Грэм. — голос герцога немного охрип.
— У меня отличный учитель. — с хитрым прищуром Мария смотрела на Эмори.
Границы между вчера, завтра и сейчас обратились в тонкую дымку.
Он отпустил её руку, когда понял, что непривычно сильное чувство впервые наполнило его грудь тихой, неотвязной болью. Он мог накинуться на нее словно дикий зверь, но боялся спугнуть её снова.
Ветер ловко сбивал прядки светлых волос Марии, завороженный этим видом, герцог невольно протянул руку, чтобы поправить волосы. Она дрогнула, и ему это не понравилось. Тогда он резко притянул ее к себе, прижимая маленькую голову к груди. Это было похоже на неловкое объятия.
Мария дрожа, слушала, как сердце Эмори бьется в его груди — отчаянно, как будто на кону стояло всё, что у них есть.
Она предприняла слабую попытку оттолкнуть его, но он прижимал ее сильнее. Она посмотрела ему в глаза с желанием упрекнуть его и уличить в измене собственной невесты.
Его глаза, светились в лунном свете, напоминая крыло бабочки Морфо.
— Я не могу упустить эту возможность. — его голос был шепотом, но в нем слышалось все его желание.
— Но у Вас же есть невеста…
Мария будто боялась сделать шаг назад — а что если он разозлиться и сделает ей больно, отменит обучение или навредит ей. Сегодня, только сегодня он был не таким, как она привыкла его видеть. Неужели новость о его скорой службе так изменила его? Но почему по отношению к ней?
Пока она перебирала все эти тревожные мысли, он наклонился. Тогда вся земля вокруг затихла, и остались только они, окутанные холодом ночи и жаром чувств. Их губы встретились мягко, но страстно, словно первые капли дождя после засухи.
В этот мгновенье всё стало вдруг неважно. Время остановилось, растворившись в пространстве их поцелуя. Влажные губы искали друг друга, словно находили единственный способ прекратить тревогу внутри каждого. Этот поцелуй казался для них жизненно необходимым.
Его руки скользнули по её спине, притягивая к себе. Мария ощущала, как он дрожит и как его дыхание стало прерывистым. Он навалился на нее, желая большего, но сдерживал порыв. Мария ощутила как его язык стал проникать все глубже, сплетаясь с её языком. Она не смогла сдержать стона, когда почувствовала, что герцог слегка прикусил ее губу, не желая прекращать этот акт запретной страсти.
Когда их губы наконец разошлись, в воздухе остался сладкий запах ночных цветов, морской соли и их поцелуя.
В их глазах горело понимание, что это был не просто поцелуй. Это было их прощание.
Именно этот — их последний, самый важный будто ставил точку в их последней встречи.
Он проводил ее до машины, затем дал поручение отвезти Марию домой, сам же направился в сторону центра.
— Прощай, Мария Грэм. — были последними его слова.
Она смотрела, как он уходит, завернувшись в его пиджак с запахом табака и мяты.
«Может, стоит догнать его?» — Мария уже была готова побежать, но ноги казались каменными, а веки тяжелыми.
Сидя в машине, она закрыла глаза и последние силы покинули её. По пути домой, она увидела прекрасный сон, где герцог нежно улыбался ей.
Следующим утром было объявлено, что герцог Эмори фон Баффет отправился на срочную службу для урегулирования конфликта с соседней страной. Но никто и не мог предположить, что буквально через пару месяцев придет объявление о начале войны.