Мария стояла в своей комнате неподвижно около 20 минут. Она готовилась к сегодняшнему дню, похороны Метью начнутся с минуты на минуту. Церемония прощания проходит в церкви святого Николая - покровителя моряков. Первая часть церемонии составляет молитву святого отца и прощание с умершим, далее погребение.
Мария несколько раз повторила этапы предстоящих похорон, чтобы успокоиться и подготовиться морально. Ей нужно быть сильной, особенно рядом с Эммой. За время болезни отца, они с матерью отдалились, но багаж воспоминаний о счастливом детстве дал возможность отнестись к этому с пониманием. Она не хотела и не могла обвинять Эмму в отсутствии ее в последние годы жизни. Мария любила мать, а любить - не только принимать. Нельзя требовать от родителей безупречной любви, без ошибок и обид, когда ты сам имеешь на это право. Понимание и уважение стояло во главе семьи Грэм. Понимание того, что родители - тоже люди, со своим набором травм, чувств и амбиций. Понимание возможности ошибок и неправоты. Понимание того, что родители так же учатся быть родителями. И сейчас, стоя в своей комнате, зажав руками подол черного платья и сдерживая слезы, Мария вспоминала:
***
Маленькая семилетняя светлая девочка сидела на плечах своего высокого мускулистого отца, а рядом шла утонченная, с широкой улыбкой мама. Они были счастливы.
— Мама, папа, а за что вы меня любите?
— Дай-ка подумать, — опустил отец девочку и встал на колени, чтобы глаза были их на одном уровне и улыбнулся.
Мама так же присела на один уровень с ними и произнесла:
— Тебе ничего не нужно делать для того, чтобы мы тебя любили, милая.
После этих слов они обняли девочку и поцеловали ее в разные щеки. Малышка звонко смеялась, переполненная счастьем.
***
Таких воспоминаний было множество, но есть те, которые занимают отдельное место в сердце Марии. Её любили такой, какая она есть и принимали каждую эмоцию без капли осуждения. Мэтью и Эмма были для нее поддержкой даже в самые сложные моменты их жизни. И теперь настал ее черед. Эмма была сломлена, ей нужно было время оправиться. Мария хочет предложить матери уехать на время, пожить в другом месте. Но для начала, нужно пережить сегодняшний день.
Сделав глубокий вдох, Мария вышла из комнаты. Эмма уже ждала ее у выхода. Помимо черного платья в пол миссис Грэм надела шляпку с вуалью, лицо ее распухло от бесконечных слез. Со дня смерти Метью, она почти не выходила из их спальни и все время плакала. Марии было больно смотреть на мать, но она понимала, что это неизбежная часть скорби. Молча, они сели в машину и ехали в тишине до самой церкви. Она стояла на вершине холма. Посеревшая от времени, высокая квадратная церковь будто возвышалась над городом, благословляя его. Фасад церкви имел большую арку между двух колонн, украшенной каменной резьбой, по середине была тяжелая дубовая двустворчатая дверь. Над аркой венчает круглое витражное окно с изображением святого Николая. Башня церкви возвышалась на десятки метров, имея в конце высокий шпиль, на котором был выкован маленький ангел. Внутри церкви всегда было светло благодаря расположению самой церкви и из-за наличия больших арочных витражных окон. Алтарь находился в дальней части зала, по сторонам стояли скамейки для прихожан. Сейчас там сидели все те, кто пришел попрощаться с Метью.
Мария и Эмма шли к скамейке, находящейся впереди, чувствуя на себе взгляды, полных грусти и сожалений. Мария не могла смотреть на них, она еле сдерживала себя. Казалось, что если она сейчас встретится хоть с одним понимающим взглядом, узел эмоций развяжется. Началась служба. Все это время Мария крепко сжимала руку матери, она верила, что через прикосновения дает ей частичку своей силы. Ее мать не была слабым человеком, поэтому Мария впервые столкнулась с «такой» Эммой и делала все на инстинктивном уровне.
Пока святой отец читал молитву, Мария старалась отвлечься, думая на разные темы. Ничего не приходило в голову, кроме него…
«Эмори, возможно, уже вернулся…Хоть что-то хорошее.» — подумала девушка.
После службы все по одному подходили к Метью и прощались с ним. Мария с трудом подняла глаза на отца. Он выглядел живым, просто спал. На его лице впервые за долгое время прослеживалась легкая искренняя улыбка, казалось, он обрел покой и всем страданиям пришел конец. Мысль об этом дало некое облегчение на душе Марии.
Во время погребения Эмма не смогла сдержаться и разрыдалась на плече у дочери. Мария аккуратно гладила ее по голове, говоря:
— Я рядом мама, я люблю тебя.
Она повторяла это как мантру и ей самой становилась легче. На что Эмма, периодически всхлипывая, отвечала: — Прости меня, пожалуйста, прости меня!
Ей было стыдно. Сейчас ее маленькая дочь занимала позицию сильного человека. Эмма ощутила невероятное чувство благодарности по отношению к дочери. Она увидела, как Мария повзрослела, если раньше Эмма выступала в роли наставника для дочери, то сейчас в этом не было необходимости. Они еще долго стояли так, пока не остались вдвоем. Могила была усыпана цветами, подарками, свечами.Мать и дочь стояли бы так до самого вечера, пока их уединение не прервал приход Эмори.Высокий молодой человек тихо подошел к могиле Метью и возложил огромный букет из 20 голубых гортензий. Затем он встал и посмотрел в сторону девушек.
— Здравствуйте, миссис Грэм…Мария. Примите мои соболезнования. Его голос стал низким, с легкой хрипотой. Он стоял в идеальной осанкой, его лицо было невозмутимым, однако в голубых глазах прослеживалась нотка сочувствия.— Эмори? Боже! Ты так вырос! — полушепотом произнесла миссис Грэм, впервые обратившись к герцогу на «ты».Она быстрым шагом подошла к нему и крепко обняла. Для всех это стало неожиданностью. Ранее учительница строго держала дистанцию с ним, не позволяя себе лишнего. Похвала была исключительно словесной, приветствие ограничивалось поклоном. Но сегодня, видимо, из-за внутренних переживаний, она дала слабину. Эмори стоял неподвижно некоторое время, затем поднял руки для объятия в ответ. В эту секунду в голову пришла мысль о том, что собственная мать никогда не обнимала его, даже сегодня, когда увидела сына спустя четыре года. Затем Эмма аккуратно ослабила объятия и сказала:— Прошу прощения за невежество, герцог! Я была так счастлива увидеть Вас. Это прекрасное событие за последние дни.— Все в порядке, миссис Грэм. Я тоже рад вас видеть, - с этими словами он посмотрел на Марию - Если позволите, я хотел бы пригласить Вас в поместье. Гостей сегодня не будет.— Ох, Эмори, но как мы можем. Боюсь, мы лишь принесем печаль в такой радостный для семьи фон Баффет день. — отвечала Эмма.— Не переживайте, в особняке так же скорбят об уходе Метью. — спокойно ответил герцог и слегка улыбнулся.Мария смотрела на них, не произнося ни слова. Казалось, будто бы этих четырех лет и не было. Вся ее уверенность в бестолковости чувств и переживаний о герцоге улетучились. Услышав, как он предлагает Эмме отправиться в особняк, Мария посчитала это предложение хорошим вариантом. Эмме и Марии нужен был маленький глоток воздуха. И его точно было не найти сейчас в их доме. Но не успела она согласиться с герцогом, как он произнес:
— Феликс, проводи миссис Грэм до машины. Мы поедем в особняк.Дворецкий предложил Эмме облокотиться о него и выставил руку. Миссис Грэм приняла этот жест, и они удалились к машине. — Мария? — Эмма обернулась и позвала ее.— Сейчас, мама, я иду.Пока миссис Грэм и Феликс удалялись, герцог смотрел на Марию и молчал. Девушка не отводила взгляд, ей казалось, что если она отвлечется на секунду, то он снова исчезнет. — Давно не виделись. — произнесла Мария и изобразила что-то похожее на улыбку.— Мария..Прими мои соболезнования. — все, что произнес Эмори.
Но в его словах чувствовалось больше сожаления, чем в большинстве сказанных сегодня окружающими людьми. Мария замерла на мгновение, затем подошла к Эмори и уткнулась ему прямо в грудь. На его взгляде узел развязался. Сейчас перед ней стоял человек, в котором она почувствовала силу, и теперь ей не нужно держаться. Она плакала, а он молчал. Эмори фон Баффет почувствовал, как к его горлу подступил ком. Он понял, что ему неприятны её слезы. Эмори поднял руки и заключил Марию в объятия. Глядя на ее заплаканные глаза, которые раньше блестели от улыбки, его грудь сдавило, а руки слегка затряслись. Он хотел сам подбежать и обнять девушку, но она его определила. Эмори не отличатся эмпатией, его не задевали слезы и капризы девушек. Но с первого дня встречи Мария во всем отличалась от них.И сейчас, утешая ее в своих объятиях, Эмори произнес про себя :
«Я…скучал?»
И вновь он встретился с непонятным для себя чувством. Его пугала эта его сторона, но азарт и интерес побеждали в сердце 20-ти летнего юноши. Он понимал, что не должен потакать своим желаниям. И было легко до момента, пока они не встретились. Когда ему сообщили о смерти Метью, у него сдавило где-то внутри. Он хотел быть первым, кто вытрет ее слезы и услышит слова печали. Сейчас она стояла в его объятиях и это для него представлялось как само собой разумеющееся.Когда Мария выпустила все эмоции, она подняла голову и увидела герцога, смотрящего на нее. Это ее очень смутило, и щека налились пунцовым цветом.
— Спасибо. — тихо произнесла девушка, затем отошла от Эмори.Ей показалось, будто он не хотел ее отпускать, так как слишком долго разжимались его ладони, но решила не придавать этому значения. Сейчас ей меньше всего хотелось впустую надеяться на что-то.Они вместе дошли до машины, Мария села рядом с матерью. На что та, увидев заплаканные глаза дочери, нежно погладила ее по щеке и сказала:— Спасибо, милая, что была такой сильной.
Миссис Грэм улыбнулась и поцеловала дочь в лоб. Машина направилась в особняк.