Стоя перед дверью, миссис Грэм сделала глубокий вдох — чтобы успокоиться перед встречей с герцогиней. Она волновалась каждый раз, несмотря на почти дружеские отношения.
Миссис Грэм поправила руками подол платья и, собравшись с мыслями, отворила дверь. Перед ней появился вид на открытую террасу, усыпанную огромным количеством цветов. В середине стоял стол, за ним умиротворенно сидела герцогиня фон Баффет — мать Эмори. Ее черные, немного седые волосы были забраны в аккуратный пучок, открывая тонкую и длинную шею. Платье шоколадного цвета отлично подчеркивал ее фигуру. Один только взгляд на эту утонченную женщину давал понять о ее благородном происхождении.
Миссис Грэм чувствовала неловкость рядом с герцогиней. Ведь все, что было у скромной учительницы - знания, благодаря которым она стояла сейчас здесь. А у герцогини была власть, деньги и статус. Ей не нужно было выгрызать уважение среди остальных — она была любима и уважаема априори.
— Миссис Грэм, — начала герцогиня, — присаживайтесь. Я надолго не задержу Вас и перейду сразу к делу. Вскоре пройдет вечер в честь приезда гостей, после него я хотела бы удвоить часы обучения Эмори. Не только Вы, но и другие преподаватели будут вынуждены приезжать сюда чаще, оплата, разумеется, также увеличится. У Вас и Ваших коллег есть два года для того, чтобы Эмори оставался на первой позиции.
— Да, герцогиня, мы сделаем все, что в наших силах. — ответ миссис Грэм не заставил себя ждать.
Она не стала вдаваться в подробности и объяснять ,что еще пару минут назад эту тему уже обсуждала с молодым герцогом.
— И, конечно, мы ждём всю Вашу семью на нашем вечере, Эмма. — вежливо улыбаясь, герцогиня протянула приглашение. — Как Мэтью? Наша семья готова оказать любую поддержку для любимой учительницы Эмори.
— Ох, благодарю, герцогиня, — дрожащим голосом сказала учительница, — Мой муж…Он…Боюсь, что все действительно плохо. Не думаю, что ему уже что-то может помочь.
Произнося это, миссис Грэм резко опустила голову в попытках остановить подступающие слезы.Ее муж, ее любимый Мэтью Грэм вот уже три года боролся с болезнью. Врачи разводили руками, народные методы тоже не помогали, он просто медленно терял свои силы. Началось все с банальной усталости, а сегодня он почти не вставал с кровати. Все знали, что конец близок, но ни Эмма, ни Мария не хотели в это верить. Взяв себя в руки, миссис Грэм продолжила:
— Мы постараемся посетить Ваш прием, обязательно. Благодарю за приглашение, на днях отправлю Вам для утверждения расписание занятий.
Откланявшись, миссис Грэм поспешила за дочкой в сад. Она не любила задерживаться и всегда спешила домой. Ведь неизвестно сколько еще времени ей оставалось провести рядом с мужем.
Мария и Эмори остались наедине под конец чаепития. Девочка даже не поняла, как это произошло, но теперь, осознав это, она начала волноваться.
— Не стоит так нервничать, Мария, я ни чем не отличаюсь от любого другого мальчишки из твоего круга общения. — первым тишину между ними нарушил Эмори.
— Ох, боюсь, Вы — единственный герцог в моем окружении. — аккуратно ответила Мария, — Я не могу расслабиться, когда рядом такой человек.
— Что ж, возможно, это тоже неплохо, — на лице герцога показалась легкая ухмылка — Ты успела изучить сад?Она отрицательно покачала головой.
— В таком случае, составь мне компанию.
Эта фраза прозвучала ни как предложение, а скорее, приказ. Мария послушно встала и направилась за Эмори.
— Если бы я хотел пройтись со слугой, я не стал бы звать тебя, Мария. Подойди ко мне и иди рядом.Раскрасневшись, Мария догнала Эмори. Ее сердце колотилось так сильно, что она беспокоилась, не услышит ли герцог.
— Знаете, в Вашем саду невероятной красоты цветы. Ваша матушка, наверное, с трепетом относится к этому месту. Тут чувствуется любовь и забота. Сразу понятно, что саду уделяется особое внимание.
— Я не думал об этом. — сухо ответил Эмори.
— Ох, Вы, наверное, так устаете, раз не замечаете такой красоты прямо перед собой. Вам стоит беречь себя, герцог.Эмори резко остановился, и смотрел в спину идущей впереди девочки. Он впервые услышал в свой адрес такое понимающее «устал», и такое заботливое «беречь». В этом особняке не принято беспокоиться друг о друге больше нужного. Его мать была типичной аристократической матерью — пока она занималась делами особняка, Эмори был отдан в руки лучшим няням, врачам и преподавателям. Нельзя было сказать, что она не любила своего сына, отнюдь. Он для нее был всем, ведь после ухода отца Эмори все надежды пали на маленького мальчика. Мария наконец заметила, что рядом никого нет и обернулась.
Их взгляды встретились.Резко подул ветер, окутав волной аромата распустившихся голубых гортензий. Закат окрасил небо в алые оттенки, будто олицетворяя внутреннее состояние герцога. Эта маленькая девочка стояла и смотрела на него серыми глазами, полными сочувствия и тревоги. Затем она отвела взгляд на небо и тихо произнесла:
— Небо горит...
В этот момент послышался голос Эммы Грэм, которая отчаянно искала Марию по всему саду.
— Мама, мы тут! — с милой улыбкой прокричала девочка и помахала рукой.
Учительница подбежала к ним, вся запыхавшись быстро заговорила:
— Мария, солнышко, я просила не уходить далеко! Папа нас, наверное, уже заждался! Прошу прощения, молодой герцог, нам нужно торопиться.
— Это мне стоит попросить прощения, миссис Грэм, ведь это я позвал Марию пройтись по саду. Сейчас, позвольте пожелать вам хорошей дороги. До следующего урока. — благородно и с улыбкой произнес Эмори.
Возвращаясь домой, Мария прокручивала в голове их разговор. Сам герцог разговаривал с ней так просто, без высокомерия и пренебрежения. Ей хотелось с ним говорить, для маленькой девочки это было подобно прикосновению к чему-то драгоценному. Будто каждый разговор наполнит ее голову тайными знаниями, новыми мыслями. Маленькая девочка впервые чувствовала восхищение к человеку, и эти волнующие чувства она оставит в секрете.
— Папа, мы дома! — громко прокричала Мария, открыв входную дверь.
Эмма и Мария зашли в спальню, и уселись на кровать рядом с Метью. Он улыбался своим девочкам, хотя эта улыбка больше вызывала слезы, чем радость.
Метью Грэм был здоровым, крепким моряком, однажды покорившим не только океан, но и сердце молодой учительницы. Их любовь была нежной и тихой, бурной и страстной. Их любовь была живой, даже сейчас, когда он не мог взять ее на руки и пронести по всей набережной Ковеля. Раньше их дом был наполнен громким смехом Метью, визгами Марии и пением Эммы, а сейчас их дом укутала тишина сожалений о потерянном времени.
Мария нежно обняла папу и улеглась рядом, сегодня она была полна эмоций и впечатлений — Метью ждал шквал историй от любимой дочери. А это значит, что впереди его ждет ожесточённая борьба. Борьба со сном. Каждый раз, когда Мария начинала свои истории, веки Метью становились свинцовыми, а тело непослушным. Он обожал, когда дочь рассказывала ей обо всем, но ни одну историю он так и не дослушал до конца.
Мария не держала обиды на отца. В ней жила вера в то, что если папа хорошенько отдохнет, то станет таким же сильным, как прежде. Эмма нежно поцеловала Метью в лоб и сообщила всем сегодняшнее меню на ужин, затем ушла в кухню.
— Папа! — почти крича произнесла девочка. — Скажи, что ты почувствовал, когда увидел маму? Ты сразу понял, что любишь ее?
— Хмм...Любовь сложное чувство, которое появляется со временем. Но, я точно помню, что почувствовал, когда увидел ее, это и заставило меня подойти к ней и бороться за ее расположение. Ха-ха, — в конце фразы Метью весело рассмеялся, вспомнив, как тяжело ему было завладеть вниманием Эммы.
— И что же? — не унималась Мария.
— У меня пересохло в горле...