Видя, что из семи заветных мест шестеро уже заранее распределены и что все эти шестеро – те самые лица, что восседали внутри Дворца Пурпурных Облаков, Ди Цзюнь встревожился. Он шагнул вперед, сложил руки в приветствии и произнес: ─ Учитель! Ученик создал Расу Демонов, чтобы истреблять чудищ в Первозданном Хаосе и наводить порядок. Смогу ли я обрести статус Святого?
Заметив, сколь бесстыден Ди Цзюнь, что он в открытую осмелился выпрашивать у Даоцзу заветное место, остальные тоже не смогли усидеть на месте.
Дунвангун также воздал хвалу сложенными руками и вымолвил: ─ Учитель, ученик – глава мужских бессмертных, лично назначенный вами. Неужто я тоже не достоин стать Святым?
На лице Хунцзюня промелькнуло выражение глубокого затруднения. Он тяжело вздохнул и промолвил: ─ Былого не воротишь… Пусть всё идет своим чередом, посмотрим, у кого с Дао предначертана связь!
С этими словами он взмахнул рукой, швырнув ввысь ту самую последнюю Фиолетовую Ци Первозданной Древности.
Лишенная уз и оков, она сделала несколько кругов в небесах над главным залом Дворца Пурпурных Облаков, а затем вспыхнула лиловым сиянием и стремительно нырнула прямо в тело Хунъюнь-лаоцзу.
─ Ха-ха-ха-ха! Выходит, этот бедный даос и есть тот самый избранный счастливчик! Сама судьба благоволит мне! ─ заверещал Хунъюнь-лаоцзу, поняв, что Фиолетовая Ци Первозданной Древности выбрала именно его. Нимало не смущаясь хищных, полных зависти взглядов окружающих, он разразился вызывающим, громогласным смехом.
И нельзя было винить его за столь бурную оплошность. Прежде, когда Даоцзу жаловал статусы Святых, он раздавал их исключительно тем шестерым, что занимали заветные циновки.
Это мгновенно открыло ему глаза на то, сколь чудовищную возможность он едва не упустил. Но в следующее же мгновение утраченное вернулось к нему. Пережить подобную бурю эмоций обычному человеку было просто не под силу.
Спустя какое-то время, когда Хунъюнь-лаоцзу наконец совладал со своими чувствами, Даоцзу Хунцзюнь заговорил вновь: ─ Трижды проповедь завершена, но Путь Небесный несовершен. Я намерен дополнить Небесный Дао ради всех живых существ Первозданного Хаоса. Нынче я ищу тех, кто станет носителями моего учения школы Сюаньмэнь. Кто из вас готов ступить на этот путь?
Все разом рухнули на колени и вразнобой воскликнули: ─ Велика добродетель Даоцзу! Мы все как один желаем приобщиться к учению Сюаньмэнь!
Хунцзюнь указал на Саньцин и произвел на свет вопрос: ─ Трое вас… пожелаете ли стать моими личными учениками?
Саньцин поспешно совершили земной поклон: ─ Мы жаждем стать прямыми учениками Учителя!
На лице Хунцзюня проступила легкая улыбка, и он одобрительно кивнул: ─ Благостно.
Едва он произнес это, как перед ним возникло несколько диковинных артефактов. Один из них, с начертанным узором из символов Инь и Ян, порхнул прямо к Лао-цзы.
Хунцзюнь молвил: ─ Лао-цзы, ты порожден из изначального духа Паньгу и по праву должен стать моим старшим прямым учеником. Сей Первозданный Духовный Артефакт зовется Картой Великого Предела. Он порожден из обломка обуха расколовшегося Топора Созидания, способен усмирять стихии земли, воды, огня и ветра, разделять Инь и Ян, приводить в движение космос и сотворять мириады вещей. Жалую его тебе для защиты!
Лао-цзы обеими руками принял Карту Великого Предела и почтительно поклонился: ─ Благодарю Учителя за дарованный артефакт!
Затем Хунцзюнь перевел взгляд на Юаньши, и в ладони того опустилось знамяподобное сокровище.
Даоцзюнь изрек: ─ Юаньши, ты также рожден из изначального духа Паньгу и станешь моим вторым учеником. Сей Первозданный Духовный Артефакт – Знамя Паньгу, рожденное из лезвия Топора Созидания. Оно способно разрывать первозданную пелену, сокрушать Хаос и рассекать чистые и мутные потоки Ци. Жалую его тебе для защиты!
Юаньши в трепете повергся ниц, восклицая: ─ Благодарю Учителя за дарованный артефакт! ─ Как ему было не ликовать? Знамя Паньгу – один из трех великих сокровищ творения, прозванный первейшим карающим орудием Первозданного Хаоса!
Хунцзюнь бросил взгляд на Тунтяня. Не дожидаясь слов наставника, Тунтянь тут же рухнул на колени, переполненный сладкими надеждочками.
Логика его казалась ему безупречной: оба старших брата получили по высшему первозданному артефакту, значит, и он, младший, не останется в обиде.
В бескрайних просторах Первозданного Хаоса даже редчайшие Первозданные Духовные Артефакты высшей пробы ценились на вес золота, не говоря уж о Высших Первозданных Артефактах.
Когда Паньгу расколол небо и землю и Хаос рассыпался в прах, абсолютно все изначальные артефакты и сокровища понесли тот или иной урон в ходе великой катастрофы. Ныне же самыми вершинами мастерства в подлунном мире считались именно Высшие Первозданные Артефакты.
Однако такие сокровища никоим образом не могли возникнуть из ниоткуда: лишь после разрушения четырех великих сокровищ Хаоса появлялся крошечный шанс обрести подобие Высшего Первозданного Артефакта.
Всему миру было известно лишь семь подобных реликвий: Карта Великого Предела, Знамя Паньгу и Колокол Хаоса, порожденные топором Паньгу;
крупнейший осколок расколовшегося Драгоценного Треножника Созидания – Небесный Треножник Созидания;
Копьё Убийцы Богов, вышедшее из стебля Зеленого Лотоса Первозданного Хаоса, а также единственный созревший лотосовый семенник того же лотоса – Двадцатичетырехлепестковый Зеленый Лотос Созидания;
и, наконец, крупнейший обломок разбитой Жемчужины Хаоса, обратившийся в Жемчужину Хаоса.
Тунтянь-даожэнь гадал про себя, какой же из Высших Первозданных Артефактов преподнесет ему учитель, как вдруг услышал голос Хунцзюня: ─ Тунтянь, ты также порожден из духа Паньгу и назначаешься моим третьим учеником. Жалую тебе Четыре Меча Убийства Бессмертных и Схему Строя Убийства Бессмертных!
Стоило ему умолкнуть, как к Тунтяню устремились четыре пропитанных зловещей аурой меча в сопровождении свитка.
Тунтянь принял мечи и схему, бегло окинул их взглядом, после чего уголки его рта обиженно опустились: ─ Несправедливо поступаешь, Учитель! Братьям достались Высшие Первозданные Артефакты, а мне всучили какие-то второсортные игрушки, чтобы отделаться…
При этом он жалостливо уставился на Хунцзюня, давая понять, нельзя ли совершить обмен.
При виде этой гримасы сидевшие позади слушатели едва не стерли в пыль собственные зубы от ярости. Что за вздор он несет? Называть четыре или пять Первозданных Духовных Артефактов высшей пробы простой отговоркой! Чего тогда стоили они сами, у которых за душой не было ни единого духовного сокровища? Сущий бесстыдник!
Ли Цинлянь едва не надорвал спину от столь лихого трюка своего учителя. Уголки его губ нервно задергались: поистине, он и помыслить не мог, что его наставник способен на подобные фокусы.
Хунцзюнь, однако, не сердился. Он лишь усмехнулся и отчитал его: ─ Ах ты повеса ненасытный, убавь свой пыл! Сии мечи некогда принадлежали самому Лохо. Пусть они «всего лишь» Первозданные Духовные Артефакты высшей пробы, но стоит объединить их со Схемой и развернуть Формацию Мечей Погибели Бессмертных, как ее не смогут одолеть даже четверо Святых! Ты и впрямь отказываешься?
─ Беру, беру! Это ученик мой глуп и слеп, не признал истинного сокровища! ─ поспешно пряча мечи и схему, с напускным раскаянием пробормотал Тунтянь.
Остальные смотрели на Тунтяня с нескрываемым благоговейным трепетом. Формация Мечей Погибели Бессмертных, которую не под силу сокрушить менее чем четырем Святым, означала лишь одно: отныне Тунтянь-даожэнь сможет шагать по просторам Первозданного Хаоса с высоко поднятой головой!
Надо было помнить, что Даоцзу лично нарек Святыми лишь семерых, и трое из них принадлежали к роду Саньцин. Оставшаяся четверка теоретически могла бы объединить усилия и прорвать формацию, но разве стали бы Лао-цзы и Юаньши сидеть сложа руки?
Пока Тунтянь все еще переваривал восторг от непобедимости своей формации, Ли Цинлянь оставался совершенно равнодушен. Сколь бы грозной ни была эта формация, аура убийства и разрушения вокруг нее стояла слишком густая, из-за чего она абсолютно не годилась на роль оплота и защитницы религиозного учения.
Особенно это касалось вопросов накопления заслуг и удачи: мечи не умели удерживать и усмирять общую карму, иначе сам Лохо не сгинул бы бесследно.
И тогда он легонько толкнул Тунтяня локтем в бок и вполголоса прошептал: ─ Учитель, это сокровище не способно удерживать удачу учений! Попросите же Учителя Даоцзу пожаловать реликвию для защиты нашей цивилизации!
Окружающие остолбенели. Никто и помыслить не мог, что дело обернется именно так. Разве можно надеяться скрыть шепот от чужих ушей? Культивация любого из присутствующих здесь простиралась по меньшей мере до уровня Золотого Бессмертного Великого Покрова, и в их поле восприятия улавливалось не то что тихое бормотание – даже трепет отдельного волоска на чужой голове.
Как эти учитель с учеником могут вести себя столь бессовестно?
Подобный возглас пронесся в головах у всех. В этот миг каждый из них питал лишь одну надежду: получить от Даоцзу хоть какие-нибудь сокровища, да так, чтобы хватило на каждого.
Вдобавок взгляды, которыми они сверлили эту парочку, заметно потяжелели. Если эти двое загребут слишком много, остальным попросту ничего не достанется!
Тунтянь-даожэнь просиял лицом, молниеносно рухнул на колени и вновь обратился к Хунцзюню: ─ Прошу милосердия Учителя, одари ученика парой сокровищ, способных усмирять судьбу и удачу нашего учения!
На сей раз даже губы самого Хунцзюня судорожно дернулись. Напустив на себя вид крайнего смирения, он взмахнул рукой, и стоявшая на возвышении в глубине зала бронзовая цитра-цин порхнула прямо к нему.
Он качнул рукой, отправляя цитру Тунтяню, и проронил: ─ Сие есть Первозданный Духовный Артефакт высшей пробы – бронзовая цитра, обладающая свойством удерживать и усмирять судьбу. Дарю ее тебе!
Тунтянь, не помня себя от радости, снова рухнул ниц и провозгласил: ─ Благодарю за милосердие, Учитель!