Вернувшись во внутренний замок, Баррас был мрачнее тучи. Да и это ещё мягко сказано. Он находился в таком смятении, что описать его состояние словами было невозможно.
Джарт, шедший следом, тоже был сам не свой. Казалось, весеннее тепло ненадолго смягчило суровый нрав его господина, но теперь его вновь захлестнула холодная ярость. Такая свирепость была уместна на поле боя, но здесь, вдали от сражений, Баррас походил на бомбу с горящим фитилём.
В замке не было даже вражеских пленников, а значит, не находилось и способа дать выход его «убийственной натуре».
Джарт проводил господина до спальни и остановился у двери, не проронив ни слова. Если Баррас вдруг сорвётся, остановить его сможет только Джарт. Поэтому теперь ему следовало быть особенно внимательным.
Хотя господин, казалось, уже вернул себе привычное невозмутимое выражение лица, Джарт не спешил успокаиваться. Не окажись Баррас на поле боя, где его жестокость находила достойное применение, он вполне мог бы стать печально известным убийцей. Даже по внешне спокойному виду господина нельзя было понять, когда тот в следующий раз потеряет над собой контроль.
— Джарт.
Тот осторожно отозвался:
— Да, господин?
Губы Барраса чуть тронула улыбка, словно ему пришла в голову какая-то приятная мысль.
— Выпусти этого человека во внутренний замок.
Джарт молча покинул спальню и направился в подземелье.
«Робин, кажется? Если этот парень сумеет хоть немного успокоить господина, я буду ему благодарен».
К счастью, по дороге Джарт встретил Анну. Он попросил её ненадолго присмотреть за покоями господина, а сам поспешил вниз.
Спустившись в подземелье, Джарт отпер несколько дверей и подготовил для пленника путь к выходу. Примерно через час Робин пришёл в себя. Воспользовавшись оставленным ему маршрутом, он попытался выбраться из подземелья. Путь привёл его в небольшую комнату возле коридора внутреннего замка.
Тем временем Баррас, оставшись один в спальне, продолжал думать о Робине.
«Если этот человек сумел выдержать действие противоядия Апелланона, значит, они с Селин действительно любили друг друга».
Это был мужчина, которого Селин любила. А может, до сих пор любит. Наверное, они обещали когда-нибудь встретиться снова и быть вместе, несмотря на то что её так называемый отец увёз её силой, словно скотину, которую продают за деньги. Наверняка они поклялись никогда не забывать свою любовь.
«Тем лучше. Я уничтожу эту надежду. Разобью её вдребезги, чтобы Селин больше никогда не могла думать о ком-то другом».
Баррас поднялся и медленно подошёл к окну, размышляя, что делать дальше. С улицы донёсся смех. Ему почудилось, что это Селин. Возможно, она снова вышла перекусить в коридор. Она часто выбиралась на улицу, чтобы погреться на солнце и немного повеселиться.
Баррас несколько минут молча смотрел из окна на тихий двор. Наблюдать за ней ему никогда не надоедало. Даже если она просто сидела где-нибудь, повернувшись к нему спиной, время пролетало незаметно.
Во дворе Селин разглядывала пустынные дорожки и крепостные стены, когда заметила бабочку. Маленькая белая бабочка беспорядочно порхала в воздухе, подхваченная лёгким ветерком. Цветов здесь не было, и ей оставалось лишь перелететь через крепостную стену в поисках лучшего места.
Селин не могла отвести от неё глаз. С самого рождения, в детстве и теперь, уже взрослой, она раз за разом оказывалась в незнакомых местах против собственной воли. Совсем как эта бабочка. Когда белая путешественница наконец скрылась за крепостной стеной, Селин крепко сжала кулак. Ей показалось, будто сама судьба, забросившая её сюда, шепчет:
«В конце концов ты всё-таки обретёшь счастье».
Селин перевела взгляд с крепостной стены на окно спальни Барраса. Там, кажется, мелькнул силуэт человека, стоявшего у окна. Наверное, он снова выглядел таким же бесстрастным, как всегда. И всё же, как бы она ни попала в этот мир, Селин верила, что сможет здесь стать счастливой. Точно так же, как маленькая белая бабочка, которая рано или поздно найдёт цветы за высокими стенами.
Она ещё некоторое время задумчиво смотрела на окно, а потом вдруг повернула голову, словно почувствовала чей-то взгляд. Её глаза скользнули по двору и остановились на окне спальни Барраса.
Между ними было немалое расстояние, но Селин всё же удалось разглядеть его силуэт. Баррас тоже смотрел на неё. Их взгляды встретились.
Глядя на неё из окна, Баррас вдруг задумался:
Двадцать лет. Если бы она выросла в знатной семье, то к этому возрасту уже вполне могла бы выйти замуж и родить детей. Она была достаточно взрослой, чтобы знать, что такое любовь.
«Неужели она когда-то признавалась ему в любви с такой же счастливой улыбкой? Краснела ли, шепча ему на ухо нежные слова, так что от смущения у неё алели щёки, шея и уши?»
Баррас понятия не имел, о чём думала Селин, глядя на его силуэт. Сам же он тем временем изо всех сил пытался сдержать поднимающуюся в душе ярость.
Он старался дышать ровно, но ничего не помогало. Откуда взялся этот гнев, он и сам не понимал. Ему просто хотелось уничтожить всё, что попадалось на глаза. И только одно удерживало его от этого: Селин смотрела в сторону его спальни.
«Селин. Селин Беллиас. Моя жена. Как же мне убить его прямо у неё на глазах? Я прикончу его так, чтобы он больше никогда не посмел говорить о любви. Но если… если у неё всё ещё остались к нему хоть какие-то чувства, я раздроблю ему кости и брошу на растерзание чудовищам».
Силуэт Барраса исчез из окна спальни. Селин, однако, ещё некоторое время продолжала смотреть туда, думая о молчаливом мужчине, который, должно быть, всё ещё находился в комнате. Услышав приближающиеся шаги, она обернулась и увидела Анну с подносом, на котором стояли горячий чай и пирожные. Сегодня Анна выглядела непривычно серьёзной.
— Анна? — растерянно позвала Селин.
— Да?
Обычно Анна держалась спокойно и сдержанно, но сегодня казалась напряжённой. И за её спиной виднелась высокая фигура.
Это был Баррас. Он сел напротив Селин и бесстрастно уставился на неё. Та невольно подумала, что сегодня он вроде бы ничем не отличается от обычного, но всё же в нём что-то изменилось.
Анна накрыла на стол и вышла.
Под пристальным взглядом Барраса Селин не знала, куда деваться от смущения. Он сидел напротив неподвижно, словно каменное изваяние, и не сводил с неё глаз. Селин то и дело поправляла волосы, обеими руками держала чашку и понемногу отпивала чай. Она украдкой поглядывала на Барраса, делая вид, что не замечает его внимания. Когда их взгляды встречались, она смущённо улыбалась и тут же снова опускала глаза в чашку.
Прикрыв рот чашкой, Селин застенчиво улыбнулась и тихо сказала:
— Я сегодня надела те сапожки. Хотите посмотреть?
Она слегка приподняла подол платья, показывая ему обувь. Вид её улыбки понемногу рассеивал мрачное настроение Барраса, которое ещё недавно грозило окончательно завладеть им. Даже он, совершенно не разбиравшийся в моде, видел, что платье и кожаные туфли совершенно не подходят друг к другу. Но Селин, похоже, это ничуть не смущало.
— Удобные?
«Может, теперь она сможет ходить чуть быстрее, а не передвигаться так медленно и неуверенно?»
— Да! В них гораздо удобнее ходить. И красивые к тому же.
Баррас подумал:
«Но одной удобной обуви ей всё равно не хватит. Чтобы сбежать из замка, придётся бежать изо всех сил, и даже это не поможет. Хотя из внутреннего замка она всё равно не выберется. Так что какая разница».
— Не хотите сегодня куда-нибудь прогуляться вместе?
Раз она так обрадовалась удобным туфлям, возможно, ей захотелось куда-нибудь сходить. Её незамысловатые желания казались ему удивительно милыми.
Сдержав улыбку, он спросил:
— Куда?
— Куда угодно. Мне всё равно. Я буду рада любому месту.
Она говорила совершенно искренне. Ведь до сих пор она успела побывать только на рынке и у фонтана. Баррас это знал. За пределы замка Беллиас она выходила всего дважды, и оба раза проводила время там.
Он посмотрел на неё, чуть склонил голову и равнодушно произнёс:
— С сегодняшнего дня внутренний замок будет закрыт.
Услышав это, Селин постепенно перестала улыбаться. Неожиданное заявление явно застало её врасплох.
— Но…
Заметив, что она не может продолжить, Баррас ответил на вопрос, который она так и не решилась задать:
— Ты останешься во внутреннем замке.
Селин больше не улыбалась и ничего не говорила. Она лишь смотрела ему в глаза, словно пыталась найти в них объяснение или хотя бы понять причину такого решения.
Баррас сдержал вздох и добавил:
— Это ненадолго. У меня есть дела, поэтому замок будет закрыт не больше недели. Потом сможем куда-нибудь выбраться.
Услышав это, Селин слегка улыбнулась, с облегчением выдохнула и кивнула.
— Хорошо.
«Пусть даже теперь она возненавидит меня навсегда. Мне всё равно. Я не позволю ей достаться другому мужчине. Пусть её сердце будет пустым, пусть она грустит и тоскует — это не имеет значения. Но я не вынесу мысли, что она может полюбить кого-то ещё. Я не могу оставить этого человека в живых.
Когда я увижу его смерть собственными глазами, тогда позволю ей немного развеяться. Мы съездим в лес. Похоже, в прошлый раз ей понравились звёзды. Ночное небо Равилы славится своей чистотой и красотой. Уверен, оно ей тоже понравится».
В этот момент из небольшой комнаты возле внутреннего коридора донёсся звук открывающейся двери. Селин обернулась на непривычный шум. Баррас тоже повернул голову, но не сводил глаз с её лица. Он ждал, когда из комнаты выйдет Робин, и хотел увидеть, как Селин отреагирует на его появление.
В глазах Барраса вспыхнул странный огонёк.