Селин всё сильнее чувствовала себя неуютно из-за присутствия Бараса за спиной, когда вдруг услышала тихое урчание собственного живота.
До её ушей донёсся низкий, холодный голос:
— Ешь.
Сказав это, Барас вышел из комнаты. Стоило лёгкому теплу за её спиной исчезнуть, как запах крови, казалось, вернулся. Постельное бельё сменили, но слабый аромат всё ещё оставался.
Селин распахнула настежь все окна спальни. Северный воздух тут же напомнил ей, где она находится. Хотя весна уже наступила, воздух всё ещё был холодным. И что важнее, лежавший снаружи снег ещё не растаял.
Селин медленно оглядела спальню ещё раз. Как и подобало северному замку, стены здесь украшали разнообразные меховые гобелены, а весь пол был застелен коврами, которые так и источали тепло одним своим видом.
Она вдруг вспомнила тихие шаги Бараса прошлой ночью. Даже если бы она побежала по комнате, то, наверное, не издала бы ни звука. Как же ему удалось пройти по такому толстому ковру и всё-таки заставить половицы скрипеть? Её взгляд остановился на кровати, которая теперь пустовала. Она вспомнила бесстрастное лицо Бараса, когда тот брызнул на него кровью.
«Может, мне сбежать?»
В оригинальной истории Селин потеряла сознание ещё до того, как брак был завершён, а сразу после этого её заточили. Герцог оставил поле боя, объявил, что больше не станет участвовать в войнах, и вернулся в свои владения, чтобы сыграть свадьбу. На людях он утверждал, что собирается заняться земледелием, но на деле почти всё время проводил в покоях герцогини.
Сама мысль о том, чтобы зарабатывать на жизнь земледелием на Севере, с самого начала была абсурдной. Поскольку главными темами этого порочного романа были заточение и принуждение, герцог оказался чудовищем из чудовищ. Он совершенно не считался с тем, что его жене всего двадцать лет и она даже не в силах встретиться с ним взглядом.
Я инстинктивно понимала, ничего хорошего меня впереди не ждёт. Какие уж тут мечты и надежды, если речь идёт о непристойном романе, где чудовище покупает себе жену за деньги? Я прочитала немало книг о чистой и нежной любви, но и представить не могла, что в итоге окажусь внутри порочного романа, который прочла всего один раз… Знай я, чем всё обернётся, ни за что бы не стала его читать. По крайней мере, пока меня не заперли, и у меня оставалось немного времени, чтобы морально подготовиться.
Холодный взгляд Бараса и его отрывистый голос снова и снова всплывали у неё в памяти. От одной мысли о неизбежной первой ночи с ним Селин становилось тревожно. Она села поесть, но в конце концов так и не притронулась к еде. Просто сидела, безучастно глядя в окно.
Нынешней герцогине Селин не хватало смелости бежать из этого незнакомого места, в котором она внезапно оказалась. Она не знала, куда идти и как туда добраться. А если уйдёт, то может замёрзнуть насмерть на улице.
В прошлой жизни, когда она была Юми, ей довелось побывать на грани смерти от холода и голода. С тех пор у неё появился смутный, но очень сильный страх перед побегом без каких-либо средств к существованию. К тому же она даже не могла представить, как решится приблизиться к этому огромному мужчине. Сколько ни размышляй, выхода не находилось.
Пока Селин сидела у окна, вошла Анна. Она сменила постельное бельё на свежее и предложила госпоже обед.
Но аппетита у Селин не было. Мысль о том, что, возможно, завтрашнего солнца ей уже не увидеть, делала постепенно угасающий закат ещё печальнее. Она ненадолго задумалась о своей прежней жизни — о жизни Юми.
Юми, как и Селин, была сиротой. Ещё во время учёбы она мечтала стать актрисой. Вступила в небольшую театральную труппу, оттачивала мастерство и даже сыграла эпизодические роли в нескольких успешных постановках. Только-только начали появляться роли, которые действительно ей подходили. Но теперь эта мечта превратилась в бессмысленные обрывки воспоминаний — разрозненные и потерянные.
Северное солнце быстро скрылось за горизонтом, а воздух, проникавший в комнату через открытое окно, становился всё холоднее.
За дверью послышался короткий кашель, а затем стук.
— Я войду.
От звука шагов Бараса и закрывшейся за ним двери сердце Селин ушло в пятки. Он снова посмотрел на неё так, словно изучал. Первым делом, войдя в покои герцогини, Барас посмотрел не на Селин, а на окно.
Она была родом с юго-запада.
«Наверное, ей холодно».
И всё же северный ветер казался ему освежающим. Глядя на её лицо, он задумался, может, она оставила окна открытыми потому, что ей так нравится? Она пропустила обед и выглядела ослабевшей, однако никаких признаков переохлаждения не было.
Наблюдая за ней, Барас счёл всё это немного нелепым. Он подавил горькую усмешку и вдруг встретился взглядом с Селин. Она уже давно смотрела в окно, и он решил, что его присутствие ей неприятно. В этом он не так уж ошибался, но ему нравилось, как она на него смотрела.
Селин не отвела глаз и не выказала отвращения. Она спокойно и прямо встретила его взгляд. Больше всего Барасу понравилось, что она, похоже, его не боялась.
Сердце Селин билось так сильно, что ей казалось, будто оно вот-вот выскочит из груди. Годы тренировок в искусстве зрительного контакта позволили ей скрыть своё истинное состояние. Если судить только по внешности, он и в самом деле был мужчиной её вкуса. Огромное крепкое тело, резкие черты лица и властная аура, напоминавшая ауру одного знаменитого актёра, которого она когда-то видела, — всё это вызывало невольное восхищение.
И теперь этот мужчина с такой внушительной внешностью стал её мужем. Разве одно сердце способно вместить одновременно и восторг, и страх? Селин заставила себя успокоить дрожащие зрачки и непринуждённо отвела взгляд. Его глаза были глазами хищника. Ей казалось, стоит ему заметить, как она дрогнет, и он проглотит её живьём.
Некоторое время Барас молча смотрел на Селин, а затем медленно спросил:
— Ты не голодна?
Селин почувствовала себя странно. Его слова прозвучали так, словно добрый великан спрашивал кролика, не хочет ли тот немного травы. Селин слегка улыбнулась. Она приподняла бровь и чуть изогнула уголок рта, придав лицу странное выражение. Казалось, она только что услышала какую-то нелепость, но Барасу это показалось любопытным. Впервые на её лице появилось хоть какое-то выражение.
«Ага, значит, Селин нравится, когда её спрашивают, голодна ли она», — подумал Барас. Мысль была нелепой.
Он сам провёл на поле боя почти всю жизнь — с тех пор, как ему не исполнилось и десяти. Ему ни разу не доводилось разглядывать кружева на женских юбках. Даже на праздничных приёмах в честь побед, которые устраивала императорская семья и на которые он нехотя являлся несколько раз, ни одна женщина с ним не заговаривала. Вернее, с ним вообще никто не разговаривал, кроме его подчинённых с поля боя, императора и императрицы. Люди дрожали от страха и избегали встречаться с ним взглядом. Кто же стал бы приветствовать его? Для окружающих Барас был лишь объектом страха — его даже не считали человеком себе подобным.
Услышав его мягкий голос, Селин решила попросить о том, чего хотела больше всего.
— На улицу.
Но, произнеся всего одно слово, она снова замолчала. Селин поразилась тому, насколько её голос отличался от того, к которому она привыкла за всю свою жизнь.
Она прочистила горло, глубоко вдохнула и продолжила:
— Я хочу выйти на улицу.
Едва договорив, она пожалела о своих словах. Селин была уверена, что Барас не исполнит её желания. В книге, которую она читала, он был жестоким и властным, склонным к насилию человеком, который, казалось, даже не знал, что такое терпение. Вопрос этого герцога о том, голодна ли она, лишь на мгновение создал у неё иллюзию, будто всё может быть иначе. Селин ожидала, что он захлопнет перед ней дверь, заявив, что об этом не может быть и речи. Но тут она увидела, как Барас медленно поднялся.
Он вспомнил, что Анна упоминала об этом во время одного из двух посещений его кабинета сегодня.
«Она за весь день не притронулась к еде и только смотрела в окно».
Селин подняла голову, и огромный мужчина слегка кивнул.
— Если хочешь выйти, тебе придётся встать.
Как только он договорил, Селин нерешительно поднялась. Даже выпрямив спину, она едва доставала макушкой до груди Бараса.
«Неужели на свадьбе всё было так же?»
Она слышала, что первое впечатление в отношениях самое сильное, но воспоминания о свадьбе оставались туманными. Наверное, потому, что тогда она ничего не чувствовала.
Зато в памяти Бараса куда отчётливее сохранился другой образ, когда в темноте она держалась за одеяло. На мгновение взглянув на макушку Селин, Барас невольно перевёл взгляд ниже. Его глаза остановились на её ключицах. С высоты его роста она выглядела довольно соблазнительно.
Тихо цокнув языком, Барас открыл шкаф, достал толстое пальто и плащ и накинул их на Селин. Та выглядела немного растерянной. Сквозь окно на её лицо падали красные лучи заходящего солнца. Она посмотрела на него, словно спрашивая, зачем он так её укутал. Лицо у неё было красивое, но больше всего ему нравился её взгляд, тот самый, которым она старалась прямо смотреть ему в глаза. Светлая кожа и соблазнительные губы почти не были видны.
Барас отвернулся и быстро направился к двери, чтобы открыть её. Из-за распахнутого окна в комнату тянуло сквозняком, и теперь, когда помещение проветрилось, воздух стал ещё холоднее.
Селин попыталась поспевать за Барасом, но длинный подол пальто постоянно путался у неё под ногами. Барас терпеливо наблюдал, как она пытается поправить одежду и торопливо идёт следом. Он и не думал, что путь от её места до него займёт столько времени. Неожиданно для себя он обнаружил, что наблюдать за тем, как она возится с плащом и осторожно переставляет ноги, было удивительно приятно.
Вскоре Селин наконец приблизилась к нему. На её лице читалось: «Я добралась сюда. У меня получилось?»
Мысль была нелепой. Неужели взрослый человек ждёт похвалы за то, что прошёл всего несколько шагов?! Но проблема заключалась в том, что именно так всё и выглядело в его глазах. Когда она сделала эти несколько шагов, подняла на него ясный взгляд и встретилась с ним глазами, в голове Бараса и возникла эта нелепая мысль.