На самом деле, у меня была одна давняя мечта.
Какая?
Познакомиться поближе с огромным животным.
Лошади, коровы, бегемоты, слоны… прикасаться к таким большим животным, забираться им на спину, вместе мчаться по лугам… всё такое романтичное.
Я очень хотел попробовать это хотя бы раз.
Когда я был студентом, я однажды видел показательное выступление конных жонглёров — как они прыгали через скакалку верхом на лошади, это было невероятно круто.
— Значит, ты хочешь поступить в кавалерийскую школу?
— Да.
— Потому что тебе нравятся лошади?
— Да!
— Зря я разрешил тебе дружить с казаками…
— Что?
— Нет, ничего. Значит, ты хочешь поступить в кавалерийское училище?
— Да!
Разговор снова вернулся к лошадям.
…Неужели это так плохо?
— Могут возникнуть политические осложнения, да и ты ещё слишком мал, чтобы заводить друзей, которые могут плохо на тебя повлиять. Лучше я найму тебе дополнительного домашнего учителя.
— Хм… неужели это невозможно?
У меня и так было предостаточно репетиторов.
Учитель Кон, ответственный за этикет и французский язык.
Учитель Кон №2, ответственный за русскую историю и право.
Учитель Кон №3, ответственный за математику, естественные науки и прочее.
Спросите, почему всех учителей зовут Констан, Константин и Конрад?
Все трое были худощавыми, носили очки, выглядели похоже и отличались старомодными, традиционными взглядами.
Другими словами, я хотел подружиться с кем-то, чье направление немного отличалось бы.
— Хм… если твоя цель — общение с лошадьми, то тебе нет необходимости посещать кавалерийскую школу, не так ли?
— В каком-то смысле да, но чтобы научиться ездить по-настоящему, училище — не лучший вариант?
— Вовсе нет. Чтобы научиться ездить по-настоящему, нужно идти в казачий полк.
— …Что?
— И повод уважительный, и езде научишься сколько душе угодно — лучше не придумаешь.
— Отец, мне всего пятнадцать!
— Всю реальную работу всё равно будут делать адъютанты, так что занимайся тем, что хочешь — верховой ездой.
— …Что?
Пятнадцать.
И вот я стал необученным командиром кавалерии.
* * *
— Господин командир! Зимний дворец правда сделан изо льда?
— Нет? Он из камня?
— О! Он высечен из гигантской горы?
— Нет?! Это просто кирпичный дворец?
…Ну, ладно.
Армия — тоже место, где живут люди.
Я волновался, потому что все говорили, что казаки слишком дикие и грубые, но, познакомившись с ними поближе, я понял, что это просто душевные мужики.
Простые, любят лошадей, не любят мыться… ну, вы понимаете, такие дядьки.
Они к тому же обожали песни, так что я разбавлял атмосферу своим эпическим плейлистом поп-песен, и теперь они были почти как соседские дядьки.
— Господин командир, не хотели бы вы научиться ездить верхом, стоя на руках?
— А вы умеете стрелять из лука ногами, стоя на руках?
— У-ха, кто вообще стреляет из лука в наше время? Ах… м-м… может быть, Родя умеет? Эй! Родя! Ты можешь стрелять из лука ногами, стоя на руках?
— Я слишком стар! Живот тянет!
Ха.
Видите, дядьки отвечают на глупые шутки глупыми шутками.
Всё же, отец есть отец; он не отправил своего второго сына на передовую.
Я немного волновался, когда услышал, что если несколько часов ехать верхом на лошади, то доберёшься до границы с Китаем, но, как оказалось, у нас... ну, в смысле, в Республике Корея — это ненормально, что на границе полно крепостей с круглосуточным наблюдением.
Так или иначе, я иногда присутствовал на учениях, учился ездить верхом у казаков, угощал их выпивкой...
И вот так я провёл там около года.
— Возвращайся.
Отец призвал меня обратно.
* * *
— Верноподданный! Майор Александр Александрович Романов! По приказу царя прибыл!
Точнее, я был почётным майором, но эту часть я определённо произнёс без всяких оговорок.
Если он не расслышал, пришлось бы подарить отцу слуховой аппарат.
— Ну, выправка у тебя появилась. Как тебе армейская жизнь?
— Было весело?
— …Весело?
— Да. Все были добрыми и весёлыми, а еда была ужасной на вкус, но в остальном всё было хорошо.
— Как я знаю, ты ездил во Владивосток, да?
— Да. Пограничный поселок, было оживлённо и приятно.
— …Хм?
— Что?
— …Да. Хорошо. Что ты там почувствовал?
— Надо бы проложить железную дорогу, построить школы и больницы, наладить водопровод и канализацию?
Дядьки-казаки, конечно, были веселы, но и их обстоятельства оставляли желать лучшего.
Я неплохо ладил с ними, потому что это был я, но если бы это был брат, который любит чистоту, он бы точно пришёл в ужас.
— Хм…
— Что-то случилось?
Он всё хмыкал и поглаживал бороду — похоже, у него была какая-то тайная забота.
Я спросил, что случилось, из вежливости, но в такие моменты лучше было снова помолчать и дать ему собраться с мыслями.
— Саша.
— Да.
— Ты случайно не хочешь стать царём вместо своего брата?
— Фу… нет?
— Хм, неужели?
— Я планирую жениться на какой-нибудь иностранной принцессе и всю жизнь провести, развлекаясь и наслаждаясь жизнью. Или, может быть, на аристократке.
— …Вот как?
— Да. Говорят, брат у нас гениальный, разве он не подходит для трона гораздо больше, чем я?
А я, честно говоря, не очень-то хотел носить что-то вроде короны.
Когда мне было около семи лет, дедушка однажды в шутку надел мне её на голову, и она была ужасно тяжелой.
Я понятия не имею, как вообще кто-то ходит в такой штуке.
Как вообще можно носить это и не иметь проблем с шеей?
* * *
Старший и второй сыновья нового русского царя Александра II были разными с самого детства.
Старший, Николай, рос образцовым ребёнком, а учителя называли его «радостью всей жизни».
А второй сын, Александр, которого учителя считали «проблемным ребёнком», но которого, как ни странно, все любили.
Их младшие братья и сёстры, Владимир, Алексей, Мария и Сергей, конечно же, тоже были умны, но они не могли сравниться с ними.
Именно поэтому тревоги Александра II только усиливались.
Если бы один из них был явно лучше во всём, или если бы у них были ярко выраженные различия, выбор был бы простым. Но они отличались друг от друга в прямо противоположных направлениях.
Конечно, сам он только вступил в пятый год своего царствования, а его двум сыновьям до совершеннолетия оставалось ещё несколько лет, так что начинать беспокоиться было немного рановато.
Тем не менее, это был вопрос, который ему нужно было в какой-то степени решить.
В его сердце старший, Николай, занимал чуть более высокое место.
Нельзя было оспаривать превосходство характера Александра, но царь — это не та должность, которую можно занимать, просто будучи хорошим человеком.
Однако для Российской империи, чьи дипломатические отношения были далеко не здоровыми, эта общительность Александра была необходима.
— Саша.
— Да.
— Ты случайно не хочешь стать царём вместо своего брата?
— Фу… нет?
— Хм, неужели?
Он явно не стремился к трону.
Конечно, могло быть, что он до последнего скрывал свои карты, но судя по тому, что он только и говорил о женитьбе на иностранке или аристократке, чтобы жить припеваючи, — вряд ли он врал.
«И что же с этим делать…»
И оставлять второго сына бездельничать всю жизнь, как он того хочет, было жалко — уж слишком он способный.
В таком случае…
— Тогда иди в Министерство финансов и поучись там работе.
— …Я не очень хорошо разбираюсь в цифрах.
— Тогда тебе просто нужно научиться руководить теми, кто хорошо в них разбирается?
— Управлять людьми — это то, что должен делать брат, который станет царём…
— Александр?
— …Да, подчинюсь вашему приказу.
Он решил дать ему кружиться по разным ведомствам, чтобы тот набрался опыта, а когда придёт время — сделать его личным дипломатом Николая.
Молодой и амбициозный новый царь совершенно не хотел наблюдать за тем, как его сыновья прожигают жизнь.
Это уже была не любовь к семье, а нечто иное.
* * *
— Я вернулся!
— Хорошо. Тогда на этот раз иди в Министерство сельского хозяйства.
— Опять?
— Не хочешь?
— …Я пошёл.
.
.
.
— Я вернулся!
— Хорошо. Тогда на этот раз…
.
.
.
— На этот раз…
.
.
.
…Ох.
Наш отец — невероятно неумолимый человек.
Я это понимал.
Право на престол у брата выше, легитимность тоже больше, но запасное колесо всегда должно быть под рукой — поэтому он даёт мне разностороннее образование.
…Но разве это не слишком?
То, что он каждые несколько месяцев отправлял меня в разные министерства империи, — это то, чего он не делал даже с братом.
Тот факт, что он каким-то образом заставил меня появиться в каждом ведомстве Российской империи ещё до моего светского дебюта (настоящего), честно говоря, впечатляет, даже если он мой отец.
— Тогда на этот раз…
— Эм, отец.
— Что такое, Саша?
— Я всё обошёл?
— …Правда?
— Да.
— И что ты за это время понял?
— Ну… м-м… честно?
— Да, говори честно.
После того, как он стал царём, отец проводил всевозможные реформы.
Он освободил крепостных, создал органы местного самоуправления, учредил банки, сделал судебную систему независимой…
В общем, пытался превратить фэнтезийную империю в современную.
Из-за этого русские аристократы, которые держались за старые устои, активно высказывали недовольство.
Присоединяясь к сплетням, я кое-что понял.
Почему я сплетничал за спиной отца?
Ну а что, разве нельзя посплетничать о человеке, который гоняет несовершеннолетнего по всем министерствам?
Лично я мог позволить себе это.
Хотя, если кто-то другой ругал отца, я отчаянно его защищал.
В любом случае, я слегка приукрасил услышанные мною истории и объяснил их более понятным языком.
— Ну, крепостные для аристократов — как сотрудники, не так ли?
Если объяснять по пунктам, различий довольно много, но на данный момент это примерно похоже на концепцию сотрудников, принадлежащих к компании, называемой феодальным имением.
— …Немного отличается, но… ну да. Продолжай.
— Но отец дал этим крепостным свободу.
— Верно. Граждане должны быть лояльны государству, а не аристократам.
— Но с точки зрения аристократов, не чувствовали ли они, что государство отобрало у них сотрудников?
— Мерзкая мысль.
— Если у кого-то забирают то, что у него есть, он будет зол.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Всё.
— …Тогда я несколько разочарован. Я думал, раз ты поднимаешь проблему, у тебя есть и решение?
— Э-э… я не учился решать проблемы.
За всё время, что я крутился по ведомствам, я только успел подружиться с людьми, выслушивать их жалобы, давать советы по любовным делам и личным проблемам.
— Если я найду проблемы, разве брат не найдет решения?
— …
— Отец?
Я оговорился?
Может, мне стоило поискать хотя бы одно сомнительное решение?
Чем дольше отец молчал, тем больше я нервничал.
— Да, это действительно то, что должен сделать твой брат. Ты много работал.
— Мне вернуться?
— Нет. Раз уж ты дал работу своему брату, разве тебе не нужно пойти и передать её ему лично?
— Ну… м-м…
Перекладывать работу на старшего брата — как мне кажется, не самая умная идея, пожалуй.
— Если не хочешь, я пойду сам.
— Нет! Не надо, отец, я пойду. Мне нужно идти. Да.
…Брат меня отлупил.