— Вы хотите, чтобы я смыл доказательство своей карьеры?
— Царь сказал убрать грязь и вонь, что тут поделаешь.
Для врачей той эпохи хирургические инструменты и хирургические халаты, покрытые кровью и жиром пациентов, были практически символами их опыта.
Естественно, пациенты, чьи раны касались инструментами, покрытыми чужой кровью, прогорклым жиром и всякой грязью, должны были преодолевать это загрязнение собственными силами, а те, кто не мог этого сделать, умирали.
…Удивительно, но это было среднестатистической нормой того времени.
Лучшим методом снижения риска заражения было проведение операции как можно быстрее, с минимальным количеством разрезов, максимально сокращая время контакта между источником загрязнения и пораженным участком.
Тогда не лучше ли обратиться к хирургу, который хорошо оперирует?
Хирургические инструменты этого врача были ещё сильнее загрязнены кровью и жиром множества людей, поэтому, независимо от того, кто проводил операцию, вероятность выживания составляла практически пятьдесят на пятьдесят.
И тут врачам земств пришёл приказ: «Пожалуйста, мойте одежду и инструменты».
В эпоху, когда не было эффективных моющих средств, для удаления жира добавляли излишки водки, а врачи земств, наполовину государственные служащие, роптали на царя, заставляющего их смывать доказательства своей карьеры, но у них не было другого выбора, кроме как дезинфицировать инструменты, которые были полны опыта… нет, которые были рассадниками инфекции.
— Большое спасибо, доктор! Больше не болит.
— Видишь, Иван. Разве я не говорил, что, если сходишь к доктору, тебе станет лучше?
— …Что?
И вот, процент успешных хирургических операций в России резко возрос.
— Значит… чем чище, тем выше успех операций?
— Правда? Да ладно… нет, этого не может быть?
— Посмотри на статистику. Это правда.
— Оказывается, сепсис был из-за грязных скальпелей?
Правда, представления врачей XIX века о гигиене были сомнительны, но это не означало, что они играли с жизнями людей.
У них была миссия — бесплатно лечить людей по приказу императора, они давали клятву спасать жизни.
Как только статистически подтвердилось значительное улучшение показателей выживаемости после хирургических операций, они включили очистку инструментов водкой к категории «обязательных процедур».
— Доктор! Я наступил на гвоздь, когда строил дом, что мне делать?
— Доктор! У меня нарыв на спине…
— Доктор! Я поцарапался о камень, когда собирал малину…
— Доктор! Меня укусил медведь…
Кроме того, когда среди крестьян распространился слух о том, что показатели выживаемости после операций начали существенно расти, и больницы перестали восприниматься как место, где ставки пятьдесят на пятьдесят, русские с разными травмами начали массово обращаться за медицинской помощью.
Поскольку тысячи пациентов стекались к каждому врачу, медики начали один за другим выдыхаться и сдаваться. Профсоюз государственных врачей и медсестёр пригрозил правительству: «Нанимайте больше врачей, иначе мы бастуем».
То же самое касалось профсоюзов учителей и госслужащих.
Число учеников, которых должен был обучать один учитель, достигало тысяч, а число граждан, за которых отвечал один мелкий чиновник, также превышало несколько тысяч.
Это была неизбежная боль при переходе от уровня «империи человечества» к «ромфэнтези-империи», но если человек терпел боль без обезболивающих, в конце концов он умирал.
Вскоре императорская семья собралась на специальное совещание по поводу этого кризиса нехватки рабочей силы.
* * *
— Хм-м… значит, показатель выживаемости после операций значительно повысилась?
— Да, Ваше Величество. По статистике, успешность операций у врачей земств, использующих промывку водкой, почти вдвое выше, чем у частных врачей, которые этого не делают.
Доктор Евгений Пеликан, директор Медицинского департамента Министерства внутренних дел, сообщил, что после введения дезинфекции инструментов успешность операций заметно выросла, а с ростом этих показателей число нуждающихся в лечении граждан резко возросло, доводя врачей до грани смерти от переутомления.
— Поэтому, если квота врачей не будет увеличена в десять раз по сравнению с нынешним числом, профсоюз врачей счёл, что у него не будет иного выбора, кроме как объявить всеобщую забастовку за право на жизнь, Ваше Величество.
Я понимал.
В этой романтической… нет, «империи человечества» России всегда была страной с крайне тонким слоем интеллигенции, поэтому в процессе реорганизации посредством реформ в «ромфэнтези-империю» и современное государство проблема переутомления интеллигенции была ожидаема.
Вот почему мы активно привлекали народников, хоть они и были немного не в своей тарелке, а также интеллигенцию из Интернационала, которая была «на рынке труда».
Мы делали это, но этого явно было недостаточно.
Мы строили школы как на конвейере, быстро повышали грамотность с помощью «тонких книг» и привлекали еврейских банкиров и врачей из Европы через еврейскую инфраструктуру.
Мы делали это, но этого всё равно было недостаточно.
Я сказал это дважды, потому что это важно.
— Пеликан, как вы знаете, врачей нельзя создать просто потому, что хотим. Вы не можете обучать их как подмастерьев, как в Средние века, да и государственный бюджет тоже ограничен.
— Именно поэтому я взываю к мудрости Вашего Величества.
— Хм-м… вы все пришли с теми же проблемами, да?
— …Да.
Профсоюзы государственных врачей, медсестёр, учителей и чиновников.
Интеллигенция, работающая на низших должностях, страдала от переутомления. Хотя они понимали, что эту проблему нельзя решить немедленно, они умоляли государство: «Пожалуйста, просто дайте нам жить».
Всеобщая забастовка?
Это был не протест, а крик отчаяния умирающих от переутомления.
Поэтому отец и брат ломали голову, придумывая альтернативу, вместо того чтобы просто прогнать их со словами: «Заткнитесь и идите работать».
— Александр, Николай. Если у кого-то из вас есть идеи, говорите свободно.
— Да, Ваше Величество. Неограниченный приток иностранных специалистов, как того требуют профсоюзы, может привести к влиянию чужих стран на ключевые сферы — образование и здравоохранение.
— Хм… Доктор Пеликан, сколько времени потребуется, чтобы выпускники академий вышли на работу?
— Даже если добавится несколько сотен человек, ситуация вряд ли улучшится, Ваше Величество.
— А что, если всех частных врачей тоже причислить к земству?
— …За исключением нескольких чудаков, большинство уже принадлежит к земству, Ваше Величество.
— Хм-м… сложно. Я и представить не мог, что реформы будут настолько успешными, что это создаст проблемы.
— Мы тоже рады, что реформы Вашего Величества успешны, но потому что эти смиренные органы слишком слабы…
— Нет, это моя вина, что я не подготовил больше русских интеллигентов. Не вините себя. Кстати, я тут придумал хороший план.
…
Почему?
Почему вы снова смотрите на меня?
Отец, если вы смотрите на меня с таким лицом, будто собираетесь переложить работу… я сбегу из дома.
Моя свадьба назначена на следующий месяц, так что, пожалуйста, не смотрите на меня, как перед отправкой в зарубежную командировку.
Мне нужно и на медовый месяц съездить, верно?
Верно, отец?
— Александр Александрович.
— …Да, Ваше Величество.
— Я слышал, что в Америке много безработных бывших военных хирургов.
— Это американский пос…
— Неужели ты думаешь, я отправлю в Америку человека, который женится в следующем месяце? Американский посол этим займется, так что составь план по их привлечению в Россию.
— …Понял.
— Не хочешь?
— Нет, я сделаю.
Конечно. Я сделаю.
Закончив совещание, я бурчал себе под нос и собирался сообщить сестрице Маше, что наше свидание придётся отложить, как вдруг ко мне подошёл брат, который только что играл с нашей милой Манечкой…
Подождите.
У этой семьи что, какой-то фетиш на имя Мария?
Мама — Мария.
Невестка — Мария.
Моя невеста — Мария.
Единственная сестра — Мария.
Даже девушка, в которую был влюблен мой младший брат Вова, носила имя Мария.
К счастью, Лекс встречается с Александрой, бывшей коллегой Маши, так что трагедии, когда всех женщин в семье зовут одинаково, удалось избежать.
Конечно, многие носили имя Мария в знак уважения к имени Пресвятой Богородицы, но как так вышло, что в одной семье все либо женятся на Марии, либо встречаются с Марией, либо сами носят имя Мария?
Этому проклятому дому следует провести реформу имён, прежде чем реформировать страну…
Нет.
Я сильно отклонился от темы.
Брат, который играл с нашей милой Манечкой, подошёл и спросил:
— Саша, что у тебя за кислая физиономия… с кем-то поссорился?
— Братец Саша! Ты поссорился с сестрицей Машей?
— Ах, брат, у меня тут мысли… ху-у…
— Что случилось?
— Отец дал мне работу перед свадьбой.
— Это уже слишком. Какую работу?
— Нужно привлечь американских врачей и учителей и разработать для них вводный курс.
— …Удачи.
— Разве это не твоя работа по протоколу, брат?
Разве этим обычно не должен заниматься наследный принц?
Я не наследный принц, всего лишь Великий князь.
Вова и Костя, как великие князья, путешествуют и развлекаются, а я что, в ссылке?
— Да, надо было работать поменьше.
— Хнык…
— В любом случае, у тебя есть какой-то план?
— Есть.
Устроить вечеринку, показать видение, обсудить зарплату — кто подходит, тот остаётся, кто нет — уезжает.
В общем, устроить что-то вроде русской ярмарки вакансий.
— Привести доктора Пеликана или Николая… нет, не тебя, брат. Ты знаешь, доктора Пирогова. В общем, привести их, познакомить с русской медициной, показать, что у нас есть, и предложить хорошие деньги.
— И построить больницы тоже?
— В каждой деревне должна быть хотя бы одна.
По крайней мере, в нынешней ситуации, когда каждый врач должен был управлять несколькими тысячами людей, нужно было быстро сократить это число до одной-двух тысяч на одного врача.
Тогда у земских врачей хотя бы появилась бы возможность передохнуть.
А потом выпускники медицинских вузов по всей России будут выходить на рынок, и мы постепенно отрегулируем их количество в зависимости от развития инфраструктуры.
…Стоп, но ведь не только врачи, но и чиновники, медсёстры и учителя угрожали забастовкой?
А что с ними делать?
* * *
— Ну… а что насчёт учителей и чиновников…
— А, для них у меня есть отдельный план.
Россия неизбежно должна была стать многонациональным государством.
— Я планирую привлекать интеллигенцию из Финляндии, Польши, Татарстана, Башкортостана и Кавказа.
— …Что?
— Мы заявили, что любой, кто говорит по-русски — русский, так почему бы нам не подтвердить это заявление, привлекая интеллигенцию, говорящую по-русски?
Это было сенсационное заявление.
— Э-э, Ваше Величество… с Финляндией и другими понятно, но Польша…
— Тогда пусть продолжают работать как сейчас. Мне всё равно.
И это было предложение, от которого невозможно было отказаться.