Для супругов делить одну кровать было совершенно естественно. Скорее необычной следовало считать их спальню в Максвилле, где стояли две отдельные постели. И всё же Розелин эта, казалось бы, самая обыкновенная сцена представлялась ужасно неловкой — и даже напряжённой.
Когда-то они несколько недель спали в одной комнате. В ту пору оба так уставали, что засыпали, едва коснувшись подушки, — по крайней мере, этим можно было оправдать отсутствие неловкости. Но с тех пор минуло почти четыре месяца. Казалось, это было бесконечно давно.
Поэтому Розелин немного помедлила, прежде чем подойти к кровати. Она сделала вид, будто любуется комнатой: осторожно провела пальцами по поверхности застеклённого шкафа, коснулась украшенной резьбой консоли и стоявшей на ней маленькой статуэтки. Средневековый рыцарь, с головы до ног облачённый в доспехи и шлем, оказался холодным и твёрдым на ощупь.
— Здесь и впрямь очень красиво, — пробормотала Розелин лишь бы что-нибудь сказать.
Только после этого она направилась к кровати, словно не происходило ничего необычного. Одна рука сама собой легла на округлившийся живот.
В последнее время беременность стала заметна. В Виндбурге её скрывала зимняя одежда, но здешняя тёплая погода позволяла обходиться одной лёгкой сорочкой. Ткань отчётливо обрисовывала фигуру, и Розелин чувствовала себя странно беззащитной, поэтому поспешно забралась в кровать и укрылась одеялом.
Всё же снова делить постель с мужем было... невероятно неловко.
— Погасить свет?
— Да.
Пока Джаред поднимался и гасил светильники один за другим, Розелин неподвижно лежала, глядя в потолок. Даже после четырёх дней пути она совсем не чувствовала усталости. Напротив, все её чувства словно обострились до предела.
Шорох домашних туфель Джареда по полу. Щелчки гаснущих один за другим газовых светильников. Постепенно сгущавшаяся тьма. Незнакомый чистый запах постельного белья. И наконец — шелест одеяла, когда Джаред приподнял его с правой стороны и лёг рядом. Розелин с необычайной чуткостью воспринимала каждый звук, запах и движение.
Некоторое время они молча лежали бок о бок. Сквозь закрытые окна издалека доносился перестук копыт проезжавшей лошади. На Гленз-Корте располагались резиденции самых знатных аристократов и посольства иностранных держав.
«Кто едет в том экипаже?»
Розелин несколько мгновений рассеянно размышляла об этом.
И вдруг почувствовала сильный толчок в животе.
Толчок оказался таким неожиданным, что Розелин не успела даже вскрикнуть. Лишь через несколько мгновений она поняла: ребёнок пнул её. Впервые. Это совершенно новое ощущение привело её в восторг.
— Джаред.
Она тотчас схватила мужа за руку и прижала его ладонь к своему животу. Сердце бешено колотилось.
— Ребёнок только что толкнулся. Очень сильно.
Едва Розелин успела договорить, как ощутила новый толчок. Ребёнок зашевелился с удивительной энергией, словно решил похвастаться своей силой.
Джаред изумлённо рассмеялся.
— Ты права. Толчок и впрямь сильный.
— Правда, сильный?
— Тебе больно?
— Не совсем... Просто это... удивительно.
Растроганная происходящим, Розелин не могла перестать улыбаться. А затем в душе неизбежно пробудилась надежда.
«Он так сильно шевелится... Быть может, это мальчик. Быть может, этот ребёнок станет наследником Максвиля. Быть может, я сумею исполнить свой долг».
— Ах ты, маленький озорник, — пробормотал Джаред, повернувшись к жене.
Его большая ладонь вновь легла на её живот, однако ребёнок уже успокоился.
— Слишком сильно пинает маму.
Услышав шутливые нотки в его голосе, Розелин тихонько рассмеялась.
— Похоже, он хорошо растёт.
Она повернула голову к мужу. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы различить очертания его лица. Шторы оставались открытыми, и за окнами город сиял бесчисленными огнями.
— Да, — отозвался Джаред, нежно поглаживая нижнюю часть её живота.
Его широкая ладонь двигалась медленно и успокаивающе, однако каждое прикосновение отзывалось волной во всём теле Розелин. Она всматривалась в тёмные, глубокие глаза под густыми ресницами.
«Какие красивые глаза».
Когда Джаред приблизился, намереваясь её поцеловать, Розелин закрыла глаза. Стоило перед глазами сомкнуться тьме, как все остальные чувства обострились: слабый аромат мыла и кожи, тепло ладони, обхватившей её лицо, мягкость его губ. Всё ощущалось необычайно отчётливо.
С губ Розелин сорвался тихий вздох.
По мере того как поцелуй становился глубже, их дыхание делалось всё тяжелее. Розелин крепче сжала руку Джареда. Когда его ладонь скользнула от её лица к шее, а затем сжала плечо, она не воспротивилась. Ей самой едва удавалось сдержать желание притянуть его ближе.
Лишь когда его рука коснулась её груди сквозь тонкую сорочку, Розелин опомнилась.
— Джаред...
— Я не стану, — поспешно заверил он, обхватил её за затылок и вновь прильнул к её губам.
— Не стану. Только ещё немного... совсем немного...
В его голосе звучала мольба, когда он крепче заключил её в объятия. Его тепло, дыхание, руки — всё касалось её тела. Розелин глубоко вдохнула и вновь закрыла глаза.
Но не мольба заставила её позволить ему продолжить. Часть её самой хотела, чтобы Джаред пошёл дальше. Чтобы целовал её, прикасался к ней, желал её. Розелин хотелось чувствовать, насколько сильно он в ней нуждается.
Порой ей всё ещё казалось, что Джаред не принадлежит ей целиком. Такое чувство возникало, когда она не могла понять, о чём он думает, или когда вспоминала о прошлом, о котором муж никогда ей не рассказывал. Когда задумывалась о том, о чём не хотела спрашивать, но что не могла оставить без внимания.
«Остался ли тот флакон духов в ящике его письменного стола?»
С губ Розелин сорвался тихий стон.
Джаред углубил поцелуй, а его руки задвигались по её телу всё смелее и настойчивее. Прерывистое дыхание звучало у самого уха, лишая её способности мыслить. Он и в самом деле был охвачен желанием — как и она.
Розелин открыла глаза лишь тогда, когда Джаред приподнял подол её сорочки и коснулся между ног.
— Остановись... немедленно!
Она крепко сжала его предплечье, и только тогда он замер.
Розелин тяжело дышала, пытаясь обуздать собственное желание. Оно было почти непреодолимым, однако в конце концов осторожность взяла верх. Доктор сказал, что близость не причинит вреда, но сама она ещё не была к этому готова. Розелин не могла допустить даже малейшего риска.
Джаред уткнулся лицом в изгиб её шеи. Должно быть, он понимал, что она чувствует.
Лёжа на спине, Розелин закрыла глаза и постаралась успокоить дыхание. Рука мужа всё ещё крепко обнимала её. Его жар и желание окружали её со всех сторон.
После долгого молчания она спросила:
— Может быть, пока мы здесь, нам лучше спать раздельно?
Было совершенно ясно, что в таком состоянии ни один из них не сможет спокойно уснуть. К тому же Розелин не хотела мучить мужа.
— С завтрашнего дня я буду спать в другой комнате.
— Тебе лучше остаться здесь, — раздался у самого её уха низкий голос.
Джаред по-прежнему крепко обнимал жену, и его горячее дыхание касалось её шеи.
— Я поднимусь наверх.
Вторая хозяйская спальня находилась на третьем этаже. В прежние времена знатные супруги имели отдельные спальни, и эта комната изначально предназначалась для герцогини. Между собой покои соединялись лестницей.
Вскоре Джаред убрал руку с талии Розелин и сел. Однако вместо того, чтобы вернуться на свою сторону кровати, он откинул одеяло и поднялся.
— Ты уходишь прямо сейчас?
— Да.
Продолжая лежать, Розелин повернула голову к мужу. В тусклом свете его фигура казалась особенно высокой и внушительной.
Немного помолчав, она произнесла:
— Прости меня.
— Тебе не за что просить прощения.
Джаред тихо усмехнулся и поправил смятые простыни. Розелин мучили вина и неловкость, но иного выхода она не видела.
— Боюсь, в таком состоянии мы оба не уснём...
— Ты права. Так будет лучше.
Немного помедлив, она согласилась:
— Да.
— Поэтому не тревожься. Отдыхай, ты наверняка устала.
Дав понять, что не сердится, Джаред без колебаний развернулся и направился к лестнице.
И вот так Розелин осталась одна на огромной кровати. Она слушала, как шаги мужа по деревянным ступеням становятся всё тише, пока наконец не смолкли.
«Какой же он великодушный и заботливый...»
И всё же ей по-прежнему было мало.
«Насколько же я эгоистична?»
Розелин повернулась на бок и положила ладонь на живот — туда, где совсем недавно покоилась рука Джареда. Затем уткнулась лицом в подушку, надеясь уснуть прежде, чем окончательно исчезнет оставленное им тепло.
***
Джаред впервые ночевал в хозяйской спальне на третьем этаже. Когда прежде ему доводилось останавливаться в этом городском особняке, он неизменно занимал покои этажом ниже. Джаред знал, что на той кровати лежит один широкий матрас, но не предполагал, что это обернётся столь серьёзным затруднением.
— Может быть, пока мы здесь, нам лучше спать раздельно?..
Розелин была права. В таком состоянии ни один из них не сумел бы уснуть. Он наверняка провёл бы всю ночь в беспокойстве, пытаясь совладать с собой, или, что ещё хуже, наблюдал бы за ней, дожидаясь нового случая приблизиться.
Джаред не предполагал, что в итоге они будут спать в разных комнатах.