Дверь за Анжеликой тихо захлопнулась, оставив меня в одиночестве. Несколько мгновений я просто стоял посреди комнаты, ощущая, как усталость наваливается на плечи каменной глыбой. Взгляд упал на боковую дверь — та, что вела в ванную.
Я тяжело вздохнул и шагнул туда.
Комната для омовения оказалась довольно просторной: стены, облицованные гладким серым камнем, отражали дрожащий свет факелов, закреплённых в кованных держателях. В центре стояла массивная каменная ванна, вырезанная словно из цельной глыбы. Рядом аккуратно были сложены полотенца и лежала простая белая рубаха, видимо, приготовленная для меня заранее.
Я начал медленно снимать с себя одежду. Серая рубашка, промокшая от пота и напитанная запахом пыли, прилипла к телу, и я с раздражением стянул её через голову. Серые тренировочные штаны с трудом соскользнули вниз, и я снял обувь, в которой уже давно не чувствовал комфорта. Вся эта одежда, пропитанная потом и запахом земли, была аккуратно сложена в деревянную корзину для стирки, стоявшую у стены.
Тело ломило, каждое движение отзывалось ноющей болью. Я подошёл к ванне и заметил два металлических вентиля. Несколько секунд я стоял над ними, не зная, как их использовать.
— Ну и как это работает?.. — пробормотал я себе под нос.
Осторожно потянул один вентиль. Вода хлынула неожиданно быстро, ледяной поток ударил о поверхность камня и разбрызгался. Я сунул ладонь под струю и тут же отдёрнул руку.
— Чёрт!.. — выругался я, вздрогнув от холода.
Быстро перекрыл кран и попробовал повернуть другой. В этот раз из отверстия хлынул пар и обжигающий кипяток. Я резко отскочил, едва не коснувшись струи телом, но на мгновение всё же подставил пальцы.
— Тьфу!.. — поморщился я, слегка встряхнув руку. — С ума сойти, что за испытание.
Попробовав несколько комбинаций, я начал медленно регулировать оба вентиля, пока вода не стала ровной, приятной температуры. Тёплый пар постепенно заполнил комнату, оседая на стенах и лёгким покровом поднимался в воздух.
Я медленно опустился в ванну, чувствуя, как тело будто сливается с теплом. Вода окутала меня мягким покалыванием, но вместе с тем — и болью. Раны и ссадины, оставшиеся после поединка, сразу же ожгло. Я невольно стиснул зубы, пальцы вцепились в края каменной ванны.
— Ххх… — прошипел я сквозь зубы.
Боль была невыносимой первые секунды, но затем постепенно притупилась, превратившись в лёгкое жжение. Словно сама вода вымывала из тела усталость и тяжесть дня.
Я откинул голову на край ванны, закрыв глаза. Вода приятно ласкала кожу, обволакивая тело мягким теплом. В груди впервые за долгое время стало чуть легче дышать.
Но вместе с облегчением возвращались и образы прошедшего дня: взгляд Отто, насмешки знати в момент посвящения, пустота в моих глазах, таинственный женский голос, что звучал в голове… А ещё... Тот злобный взгляд короля...
Я глубоко вдохнул, стараясь отогнать наваждения. Но боль от ран, щиплющих в воде, была слишком похожа на напоминание: этот день ещё не закончен в моей памяти.
Тёплая вода постепенно остывала, и я понял, что пора выбираться. Осторожно поднявшись, я почувствовал, как тело наливается тяжестью, будто каждая мышца протестовала. Капли воды стекали по коже, оставляя холодные дорожки. Я протянул руку к мягкому полотенцу, висевшему рядом, и тщательно вытерся, чувствуя, как усталость чуть отступает вместе с влагой.
На деревянной скамье рядом была аккуратно сложена чистая одежда. Я неторопливо натянул простую белую рубаху — ткань приятно холодила разгорячённое тело. Затем чёрные свободные штаны и мягкие домашние туфли. Движения были медленными, будто сам воздух в ванной комнате стал густым.
Выйдя обратно в спальню, я почувствовал, как тепло от камина встретило меня мягким прикосновением. Несколько мгновений я просто постоял в центре комнаты, переводя дух. Взгляд упал на массивные бардовые шторы, скрывающие окно.
Я шагнул к ним и протянул руку.
«Хочу взглянуть, какой вид открывается отсюда…» — мелькнула мысль.
Но, раздвинув тяжёлую ткань, я замер. За ними не оказалось привычного окна. Передо мной оказалась стеклянная дверь с тонкими металлическими переплётами. Сердце дрогнуло от неожиданности.
Я нерешительно дотронулся до прохладной ручки и толкнул её. Дверь легко распахнулась, и в комнату ворвался свежий вечерний ветер. Он ударил мне в лицо, принеся запах ночного сада, влажной травы и лёгких костровых дымков, тянувшихся где-то вдалеке.
Я вышел на балкон.
Передо мной раскинулось королевство, уже окутанное мягкой дымкой наступающих сумерек. Узкие улочки светились золотыми огоньками фонарей, вдалеке слышался слабый звон колоколов. Крыши домов переливались в лучах уходящего солнца, а за стенами замка раскинулись поля и леса, уходящие в бесконечность. Где-то у подножия холмов блеснуло зеркало реки, отражая последние проблески заката.
Я замер, вдыхая этот вид каждой клеткой.
«Вот бы матушка могла видеть это… — подумал я, сжимая перила балкона. — Чтобы она сидела рядом и наслаждалась такими вечерами. Ради этого я должен стать сильнее. Ради неё…»
Мысли начали тянуть меня прочь от усталости, но резкий звук заставил сердце удариться о рёбра.
Тук-тук.
Я вздрогнул и резко обернулся в сторону комнаты. Стук донёсся со стороны входной двери.
— Кто там?.. — голос мой прозвучал тише, чем я ожидал.
Ответа не последовало. Вместо него — ещё один тук-тук, чуть громче и увереннее.
Я невольно отступил на шаг назад, ощущая, как по спине пробежал холодок.
Глубоко вздохнув, я сглотнул слюну. Горло пересохло, будто я проглотил кусок сухого хлеба. Сердце колотилось в груди всё громче, но отступать было некуда.
«Ты же не ребёнок, Кристофер…» — уговаривал я сам себя, делая шаги к двери.
Каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Наконец, я дотронулся до холодной металлической ручки и, собравшись с духом, медленно потянул её вниз. Дверь приоткрылась.
Первое, что я заметил — это край пышной юбки, переливавшейся мягким блеском в свете коридорных факелов. Мелькнула мысль:
«Анжелика?..»
— Анже… — начал я, но слова застряли в горле.
Я открыл дверь шире — и замер. Передо мной стояла не Анжелика. Передо мной была она. Королева. Всё та же, что и в тронном зале: величественная, прекрасная, с той самой непостижимой аурой, заставляющей забыть, как дышать. Её волосы мягко спадали на плечи, в глазах сверкала мудрость и лёгкая насмешка.
— Можно войти? — её голос был спокоен, мягок, но в нём звучала сила, перед которой не хотелось сопротивляться.
— Ко… ко… конечно… — выдавил я, почти теряя дар речи.
Королева легко, будто скользя, вошла в комнату. Её шаги были тихи, но каждая линия её походки излучала элегантность. Она неторопливо обвела взглядом убранство комнаты, задержавшись на распахнутых стеклянных дверях и балконе, прежде чем снова повернулась ко мне.
— Ну что ж, Кристофер, — её голос окутал меня, как бархат, — нравится ли тебе твоё новое место?
Я вздрогнул и поспешно кивнул.
— Да! Нравится… очень… — слова вырвались резким, торопливым шёпотом, будто я боялся, что меня неправильно поймут. И тут же я осёкся, словно понял, что сказал слишком громко, и прикусил язык.
Королева прикрыла губы ладонью и рассмеялась. Смех её был лёгким, чистым, словно звон серебряных колокольчиков.
— Расслабься, — сказала она, глядя прямо в мои глаза. — Я не собираюсь тебя пугать.
И почему-то именно от этих слов я почувствовал, что напротив стоит не просто правительница… а кто-то, кого невозможно не слушать и не бояться одновременно.
Я всё ещё стоял, будто вкопанный, а королева медленно приблизилась, её взгляд был пронзителен, но в то же время мягок.
— Знаешь ли ты, зачем я здесь, Кристофер? — её голос стал серьёзнее, чуть глубже.
— Н-нет… — ответ сорвался с моих губ почти шёпотом.
Она остановилась передо мной так близко, что я мог уловить тонкий аромат её духов — нежный, но властный, словно сама королевская власть имела запах.
— Сегодня, — продолжила она, — я наложу на тебя метку. Но твой ранг… будет выше, чем у прочих новичков. Ты станешь не Неофитом, а Учеником.
Я моргнул несколько раз, не веря своим ушам.
— Ученик?.. Но… почему?.. — в моём голосе звучало искреннее недоумение.
Королева уловила мою реакцию и слегка улыбнулась, но её слова были полны твёрдости:
— Ты удивлён? Это естественно. Обычно такой ранг получают лишь те, кто уже доказал свою силу и преданность. Но ты… — она сделала небольшую паузу, внимательно глядя мне в глаза, — проявил себя раньше времени.
Я почувствовал, как сердце замерло на миг.
— Тот бой… с бандитами. Когда ты защитил сердце королевства, Фурикстед. Я знаю всё, Кристофер. Ты не отступил, хотя мог погибнуть. Ты выбрал сражаться.
Я не знал, что ответить. Перед глазами всплыли картины того сражения: грязь, кровь, крики… и холодное чувство решимости, которое тогда охватило меня.
Королева шагнула ближе, её тень легла на моё лицо.
— Поэтому, — продолжила она, — твой путь начнётся выше, чем у других. Но знай… — её голос зазвенел сталью, — метка — это не только честь, но и тяжесть. С этого дня ты обязан соответствовать ему.
В груди защемило от смеси страха и гордости. Я едва слышно выдохнул:
— Я… понял.
Её губы тронула едва заметная улыбка, будто она увидела в моих словах то, что хотела услышать.
Королева остановилась прямо напротив меня. Её голубые глаза сверкнули особым светом, и я почувствовал, как в комнате стало будто бы теснее, воздух загустел, словно сам замок задержал дыхание.
— Приготовься, Кристофер, — её голос прозвучал торжественно и властно. — Этот момент изменит тебя.
Я сглотнул, чувствуя, как по коже пробежал холодок.
Королева медленно подняла руку и вытянула её ладонью вперёд. На кончиках её пальцев загорелся мягкий золотистый свет, постепенно становящийся ярче. Казалось, что он пульсировал в такт моему сердцу.
Я инстинктивно хотел отступить, но ноги будто приросли к полу. Сердце забилось так сильно, что я слышал его удары в висках.
Королева сделала шаг ближе и мягко коснулась ладонью моей груди — прямо над сердцем.
Я резко вдохнул — в то же мгновение золотой свет проник сквозь одежду и кожу, и я почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось. Будто в самую глубь тела вливалось пламя, горячее и тяжёлое.
— Это… — я не смог договорить, потому что грудь пронзила резкая боль. Я стиснул зубы, чтобы не закричать, и упёрся пальцами в бока, стараясь удержаться на ногах.
Свет начал расходиться по венам, тонкими линиями бегая по рукам и шее. На коже вспыхнули огненные узоры — древние символы, которых я никогда не видел. Они горели всего секунду, но казалось, что эта секунда длилась вечность.
В голове раздался низкий гул, будто тысяча голосов одновременно шептали слова на незнакомом языке.
— Терпи, — спокойно сказала королева, её голос пробился сквозь шум. — Метка проверяет тебя, принимает или отвергает. Если ты слаб, она сожжёт тебя изнутри.
Я задрожал. Казалось, что лёгкие сдавило, дыхание стало хриплым, в груди горело пламя, словно сердце превращалось в раскалённый уголь.
«Я… не выдержу…» — мысль едва проскользнула в сознании, как тут же в голове снова раздался знакомый таинственный женский голос:
— Нет! Сопротивляйся ей.
Я зажмурил глаза и собрал все силы, стараясь не поддаться боли.
И вдруг… боль начала стихать. Жар сменился мягким теплом, словно внутри меня зажгли свечу. Узоры на коже погасли, но на груди осталась чёткая метка — тёмно-алый знак в виде переплетённых линий, напоминающих клинок и пламя.
Я тяжело выдохнул, упав на одно колено. Всё тело дрожало, рубашка прилипла к спине от пота.
Королева медленно убрала руку, наблюдая за мной с холодным спокойствием, но в её глазах промелькнула тень удовлетворения.
— Готово, — произнесла она тихо. — С этого дня ты — Ученик.
Я опустил взгляд на метку, которая ещё слегка пульсировала и будто отзывалась на каждый удар сердца.
— Это… часть меня… — выдохнул я, не веря своим глазам.
Королева кивнула и обошла меня, словно оценивая.
— Привыкай, Кристофер. Теперь ты связан с королевством куда глубже, чем раньше. — кончиками пальцев, она лёгонько коснулась моего плеча, плавно проводя рукой в сторону спины и обратно, делая очертания кругового движения.
Когда дыхание постепенно выровнялось, я ощутил: метка не просто осталась на груди — она жила.Каждый её пульс отзывался в сердце, будто в груди билось уже два ритма.
Влияние метки:
— Сначала пришёл жар, но теперь я чувствовал в теле необычную лёгкость, словно мышцы наполнились силой. Усталость, копившаяся за день, ослабла.— Слух и зрение будто обострились: я слышал даже потрескивание факелов в коридоре за стеной и ощущал запах влажного дерева от балконных дверей.— Но вместе с этим возникало странное чувство: тонкое, едва уловимое давление в голове, будто кто-то следит за мной издалека через эту метку.
Я поднял ладонь и коснулся груди. Кожа чуть покалывала, словно после ожога, но боль уже не мешала — наоборот, это ощущение было тревожно-приятным, как напоминание о новой силе.
Медленно, тяжело поднявшись с колена, я повернулся к королеве. Она встретила мой взгляд мягкой, почти материнской улыбкой, от которой по спине пробежал холодок.
— Привыкай, Кристофер, — сказала она спокойным, но уверенным голосом. — Этот ритуал будет сопровождать тебя всегда. Каждый раз, когда твой ранг будет меняться — будь то повышение или падение — ты вновь ощутишь силу метки.
Я почувствовал, как во рту пересохло, и лишь молча кивнул. В груди затаилась мысль: «Неужели мне ещё предстоит пережить это снова… и снова?»
Королева медленно подошла к двери. Её шаги были лёгкими, словно она скользила по каменному полу. Уже на пороге она обернулась ко мне, и её улыбка стала мягче, почти человеческой, лишённой королевской холодности.
— Ложись спать, — произнесла она тихо, её голос прозвучал, как лёгкая мелодия. — Завтра будет тяжёлый день.
Я хотел что-то ответить, но слова застряли в горле.
— Спокойной ночи, Кристофер, — добавила она, одарив меня ещё одной милой улыбкой. — Приятных снов.
И, чуть кивнув, она вышла, прикрыв за собой дверь.
Тишина снова наполнила комнату, но теперь она была иной — тёплой, наполненной эхом её слов и пульсом метки на моей груди.
Часть 1
Я лёг на кровать, чувствуя, как мягкое бельё обволакивает уставшее тело. Повернувшись на бок, мой взгляд невольно скользнул к балкону с раскрытыми дверьми.
Ночь стояла глубокая. Луна сияла так ярко, что сама казалась источником дневного света, и на её фоне даже звёзды словно потеряли свой блеск, растворившись в молочном сиянии. Её холодное серебро заливало землю, и от этого мир за окном казался нереально хрупким, словно нарисованным.
Свет бил в глаза слишком сильно, и я отстранился, повернувшись на другой бок. Стоило сомкнуть веки — и усталость взяла верх. Сон подкрался мгновенно, словно ждал этого момента.
Сон
Я оказался в деревне. Всё было таким, каким я его помнил: крытые соломой дома, запах дыма от печей, голоса соседей. Вдали, у колодца, стоял Олоф, что-то увлечённо рассказывая, размахивая руками. Матушка была рядом, наклонившись над корзиной с бельём, её движения спокойные и родные.
Тепло и радость нахлынули на меня. Я сделал шаг к ним, потом другой — и вдруг сердце наполнилось нетерпением. Я хотел побежать, оказаться рядом, прикоснуться к ним, услышать их голоса.
Но земля под ногами дрогнула. Сначала лёгкий треск, потом глухой гул. Почва начала осыпаться, словно подтаявший лёд, проваливаясь в пустоту. Я протянул руки к Матушке, к Олофу, но их образы стали таять в осыпающейся земле, и я полетел вниз.
Падение оборвалось внезапно. Я приземлился на холодный камень, но не обычный. Под ногами тянулась длинная красная дорожка, ведущая к трону.
Я был в тронном зале. Высокие своды, тяжёлые колонны и десятки глаз. Знать стояла вдоль ковра и смотрела на меня. Их взгляды были тяжёлыми, холодными, осуждающими. Шёпот превращался в гул обвинений. Я чувствовал, как слова разрывают меня изнутри, будто каждая буква — нож.
— Я… я ничего… — пытался сказать я, но голоса только усиливались, смыкаясь стеной осуждения.
Сердце сжалось от ужаса — и в тот же миг я резко распахнул глаза.
***
Я лежал в своей комнате. Тёмный потолок, тихий треск дров в камине. Всё было на месте. Сон исчез, оставив только липкий холод на коже.
— Кошмар… — выдохнул я, поднося руку к лицу.
И вдруг — из соседней комнаты донёсся шум. Что-то настырно стучало в стену, потом ещё раз. Звуки усиливались, будто кто-то не спал и бродил там, не заботясь о тишине.
Я нахмурился.
— Кому там не спится по среди ночи?.. — пробормотал я, садясь на кровать.
Пробовал снова лечь, закрыть глаза, но шум не прекращался. Напротив, он становился всё настойчивее, будто кто-то намеренно хотел привлечь внимание.
Сдавшись, я поднялся. Холодный пол коснулся босых ступней, но я не обратил на это внимания. Выйдя в коридор, я направился к источнику звука.
Подойдя к двери, из-за которой доносился шум, я несколько раз твёрдо постучал. Эхо прокатилось по коридору.
Шум внутри резко оборвался. Наступила полная тишина. Такая густая, что казалось — сама комната задержала дыхание.
Я замер, прислушиваясь.
Но ответа так и не последовало.
— У вас там всё в порядке? — обеспокоенно спросил я, прижимаясь ухом к двери.
В ответ тянулась лишь вязкая тишина.
— Вы не против, если я войду? — чуть громче добавил я.
И снова никакого отклика. Только сердце колотилось сильнее — не от страха, а от непонимания.
— Тогда я вхожу… — произнёс я и осторожно толкнул створку.
Щель раздвинулась, и в глаза сразу бросилась пышная юбка платья, подол которой раскинулся прямо у двери. Подняв взгляд, я узнал ту самую девочку с кухни.
— Ваше высочество?! — в изумлении вырвалось у меня с уст.
Маленькая принцесса сидела на ковре посреди разбросанных игрушек. Она обняла в руках плюшевого зайца и посмотрела на меня с совершенно невинным видом.
— Почему вы не спите в столь позднее время? — спросил я, стараясь звучать строго, но в голосе слышалась мягкость.
— Я не могу уснуть, — тихо призналась Принцесса и чуть опустила голову. — Можешь почитать мне сказку?
Я замер, растерянно моргнув.
— Госпожа… — начал я, но не успел я договорить как меня прервали.
— Юмико! — перебила меня девочка, надменно надув щёки.
— Прошу меня простить? — я нахмурился, не до конца понимая ситуации.
— Называй меня Юмико! — повторила она, скрестив руки на груди и сверля меня сердитым взглядом.
Я развёл руками:
— Простите, но я не имею права так к вам обращаться…
Внутри меня шевельнулась мысль: «Вот же заноза в заднице… Я тут уснуть пытаюсь, а кому-то скучно... А ведь завтра мне ещё рано вставать. Чем я вообще занимаюсь?»
Юмико резко вскинула голову, её взгляд вспыхнул упрямством:
— Тогда это приказ! С этой минуты называй меня по имени.
Я тяжело вздохнул и покачал головой.
— А чего не с секунды? — пробормотал я себе под нос, а вслух сказал: — Как прикажете, ваше высочество… то есть Юмико.
Услышав своё имя, принцесса довольно улыбнулась, и её строгость мигом растаяла.
Зайдя в комнату, Я осмотрелся. Пол был усыпан игрушками: куколки, деревянные лошадки, плюшевые звери. Всё это казалось хаосом, но, в то же время, уютным хаосом маленькой принцессы. Пока она забиралась в постель, крепко прижимая к груди своего зайца, я на автомате начал подбирать игрушки и ставить их на полки и в корзины.
Когда вокруг стало чуть чище, я придвинул стул и поставил его прямо у изголовья. Сев рядом, я взял в руки первую попавшуюся книгу со стола, но, перелистав пару страниц, нахмурился.
— Юмико… Я толком не умею читать, — признался я, чуть смущённо почесав затылок.
Девочка посмотрела на меня в упор, её глаза сверкнули хитринкой.
— Тогда расскажи что-нибудь, — тихо попросила она, прижимая зайца к лицу.
Я вдохнул глубже и, чуть наклонившись вперёд, начал:
— Хорошо. Я расскажу одну сказку. Это та история, которую мне часто рассказывала моя матушка…
Юмико замерла, её взгляд стал мягким, почти трогательным.
— Жил да был Ангел...
— А где он жил? — перебивая спросила Юмико.
— На небесах он жил.
— Анжелика говорила, что нельзя ходить по облакам, потому что ты провалишься.
— Ну а Ангел мог ходить, крылья позволяли ему это. В общем, слушай дальше. — закатив глаза, я пытался сосредоточиться на сказке
— Жил он не один, с ним в небе жило множество других похожих на него Ангелов. Как то раз, по приказу Святой.
— Кто такая Святая? — снова перебила Юмико очередным вопросом.
— Святая... Это тётя которая самая главная среди Ангелов.
— А... — Юмика хотела спросить что-то ещё, но я уже не выдержал
— Юмико, либо я рассказываю сказку, либо идут к себе. — раздражённым голосом произнёс я
— Извини... — тихо произнесла Принцесса и спрятала своё лицо за плюшевым зайцем
Тяжело вздохнув, я продолжил рассказ.
— Этот ангел жил высоко в небесах и каждый день видел, как люди смеются, работают, заботятся друг о друге. — Я выдержал паузу, ожидая очередных вопросов Юмики, но на удивление, она молчала. — Ему хотелось быть рядом с ними, разделить их радость. Святая увидела это и захотела Ангелу исполнить его мечту и отправила Ангела на землю. Но Ангел боялся, он думал что люди отвергнут его, ведь он не такой как обычные люди...
— А они отвергли? — шёпотом перебила Юмико.
Кристофер посмотрел на неё и тихо усмехнулся.
— Сначала да. Они боялись его крыльев. Но одна маленькая девочка подошла и протянула ему руку. Она не видела в нём чудовище. И тогда ангел понял, что даже если многие не примут его, всё равно найдётся кто-то, кто сможет понять.
Юмико широко раскрыла глаза, слушая каждое слово.
— А потом? — спросила она с надеждой.
— Потом ангел больше не чувствовал себя одиноким, — ответил я мягко, почти шёпотом. — И он больше никогда не боялся протянуть руку в ответ тем, кто сильно нуждался в помощи. Даже если этот кто-то, не похож на остальных.
Некоторое время в комнате стояла тишина. Только треск свечи на столике нарушал её. Юмико прижала к себе зайца, зарылась в одеяло и сонно пробормотала:
— Хорошая сказка… Спасибо, Кристофер…
Она зевнула и закрыла глаза, а её дыхание постепенно стало ровным.
Я откинулся на спинку стула и, глядя на неё, на миг сам улыбнулся. В её лице было столько детской чистоты, что на сердце чуть потеплело.
«Ну хоть кто-то в этом замке, смог спокойно уснуть сегодня…» — подумал я, медленно поднимаясь со стула и направляясь к двери, чтобы наконец-то вернуться к себе.