Журх.
Ранним утром я, как и всегда, налил горячую воду в бумажный стаканчик.
Внутри плескался дешёвый растворимый кофе.
Пусть и дешёвый, мне без разницы, ведь я пью его исключительно ради восполнения одного из трёх главных питательных веществ офисного работника — кофеина.
Глоть.
Искусственная сладость и остающаяся на языке горечь заставили меня поморщиться.
То же самое касалось и людей рядом, державших в руках точно такие же стаканчики.
— Вы все выглядите уставшими.
Замечание одного из коллег заставило остальных лишь слегка дёрнуть уголками губ в подобии усмешки и тяжело выдохнуть.
— Ещё бы не устать. Консультант ХХ недавно выпустился, поэтому его подопечных повесили на нас.
— Он… выпустился? Почему?
Выпуск.
Для нас, кураторов-консультантов, это слово имеет совершенно иной смысл.
Смерть. Не знаю, с каких пор повелось считать, что частое упоминание смерти навлекает беду, но в какой-то момент все начали использовать слово «выпуск».
Однако известие о «выпуске» знакомого куратора поразило и меня.
Как этот человек мог?
Он пришёл в эту индустрию раньше меня, именно он ввёл меня в курс дела и поделился профессиональными секретами.
В плане консультаций он практически не совершал ошибок, был настоящим идеалом.
Оттого вопросов становилось только больше.
Как же так?
— Этот куратор… он ведь недавно женился.
— А-а.
— Эх, какая жалость.
Стоявшие рядом консультанты дружно вздохнули. Услышав о браке, все всё поняли.
Консультантам девочек-волшебниц лучше избегать романтических отношений и брака.
Иначе они закончат так же, как этот выпустившийся куратор.
Пожалуй, это самое важное и часто упоминаемое негласное правило нашей индустрии. Ведь каждый раз всё заканчивалось весьма плачевно.
— Ох, время-то летит… Моя подопечная скоро придёт.
— Я тоже пойду.
— И я. Давайте позже поедим юккэджан и обсудим всё подробнее.
Проводив взглядом расходящихся коллег, я тоже направился к выходу.
Как раз сегодня моя подопечная записалась на утреннюю консультацию.
Шух.
Встав перед зеркалом, я затянул галстук потуже.
Если не брать в расчёт тёмные круги под глазами и искажённое усталостью лицо, объективно я выглядел весьма привлекательно.
Да.
Не будь у меня такого лица, я бы просто не смог работать консультантом.
Скрип.
Одернув одежду, я вошёл в кабинет, где меня уже ждала подопечная.
Внутри находилась юная девушка.
Одарив меня лучезарной улыбкой, словно только и ждала моего появления, она радостно помахала рукой.
Первым делом в глаза бросался её наряд.
Одежда, облегающая её фигуру, напоминала платье, но была обильно увешана кричащими украшениями.
А рядом порхало неведомое существо.
Эта поразительно красивая девушка в компании очаровательного на вид создания смотрела на меня и широко улыбалась.
В ответ я натянул естественную улыбку и сел напротив неё.
Нужно сохранять спокойствие.
— Вы сегодня рано, Ай. Судя по вашему лицу, случилось что-то хорошее?
— Ах, оппа-консультант! Хи-хи, какое ещё хорошее событие. Разве это не просто потому, что я с ног до головы искупалась в ярких лучах утреннего солнца? Хе-хе.
— Ого-го~ Наша Ай так и светится! Вот почему я и выбрал её на роль девочки-волшебницы. Рад встрече, господин консультант?
— Я тоже рад. Эм…
— Эй, я же уже говорил своё имя, а ты всё время забываешь! Я Руби, Руби.
Так начался мой разговор с девушкой и неведомым духом.
Эта девушка, лучезарно улыбающаяся и излучающая светлую ауру — девочка-волшебница.
Причём весьма опытная, А-ранга.
Но какой бы сияющей она ни казалась, нельзя терять бдительность.
Ведь внутри каждой девочки-волшебницы таится скрытая гниль.
— Я был весьма удивлён, когда вы запросили консультацию ещё вчера вечером. Что-то стряслось?
— М-м-м~ Не хотите угадать? Если угадаете, получите от меня приз.
В её глазах плескалось озорство, а торчащий на макушке белый непослушный вихор забавно покачивался.
В сочетании с белоснежными волосами её аметистовые глаза казались глазами суккуба, готового одурманить любого.
Но я заставил себя сосредоточиться на разговоре, чтобы не поддаться её чарам.
Что-то случилось, да?
Может, из-за того, что она в последнее время часто мелькает в новостях после успешных миссий?
Или потому, что снялась в рекламе и заработала кучу денег?
Ещё раз посмотрев ей в глаза, я постепенно начал приближаться к правильному ответу.
Передо мной сидела юная девушка.
Вернее, девушка, чей физический и психологический возраст остановился в тот самый миг, когда она стала девочкой-волшебницей.
А для девочек этого возраста существует лишь одно по-настоящему радостное событие.
— Случайно… это не связано с человеком, который вам нравится?
— Неверно! Но ты был очень близок. Ладно, ты старался, так что я всё равно дам тебе приз, оппа.
При упоминании любимого человека её щёки слегка порозовели.
Смущаясь, она достала принесённую вещь и положила её на стол.
«Коробка. Или, скорее, свёрток?»
Это оказалась небольшая картонная коробочка.
Маленькая коробка, украшенная сердечками.
Внутри виднелись аппетитные на вид печенья.
Судя по слегка небрежной упаковке, выпечка явно была домашней.
Должно быть, она испекла их специально для меня.
Да и сладковатый аромат, исходивший от неё, наверняка принадлежал этому печенью.
— Наша Ай такая добрая~ Мне бы тоже хотелось кусочек этого приза~
— Нельзя, Руби. Ты и так вчера ночью объелся. Это для оппы-консультанта.
— Но мы ведь так давно знакомы~ Неужели нельзя отсыпать хоть крошку~ Ай такая жадина.
— Уж чья бы корова мычала, Руби! Но, кстати, сколько мы уже… знакомы. А?
Лицо Ай, болтавшей с духом, внезапно заледенело.
Её аметистовые глаза уставились в пустоту, словно она пыталась что-то вспомнить.
Взгляд начал стремительно мутнеть. Переводя его то на духа, то на меня, она забормотала:
— Сколько лет… сколько лет прошло с тех пор, как я стала девочкой-волшебницей? Тогда мне… было семнадцать. Постойте. Какой сейчас год?
— Ай? Господин консультант, Ай вдруг… стала какой-то странной!
Грохот!
От волны энергии, хлынувшей от неё, стены кабинета ощутимо содрогнулись.
Чем нестабильнее становились эмоции девочки-волшебницы, тем разрушительнее будут последствия.
Нужно было срочно что-то предпринять.
Я суетливо огляделся по сторонам.
Лихорадочно перебирая в уме предметы и варианты действий, способные отвлечь её внимание.
И, как только в голову пришла идея, тут же претворил её в жизнь.
Касание.
Погладив её сжатые руки, я потянулся к принесённому домашнему печенью.
— Ай, это печенье домашнее?
— А? Д-да, оппа. Я сама его испекла.
Я почувствовал, как пульсация энергии начала ослабевать.
Убедившись, что выбрал верную тактику, я решил действовать ещё смелее.
Убрав ладонь с её руки, я провёл пальцами так, чтобы они едва ощутимо скользнули по её кончикам пальцев, оставляя после себя лёгкое тепло.
Лицо Ай начало стремительно краснеть.
В то мгновение, когда наши руки разомкнулись, её кожа показалась мне обжигающе горячей.
Её взгляд постепенно возвращался в норму.
Настал идеальный момент для контрольного удара.
Я вытащил из упаковки одно печенье и откусил.
Будучи домашним, на вкус оно оказалось так себе.
Тем не менее я улыбнулся и посмотрел на неё взглядом, полным абсолютного счастья.
— Очень вкусно… В нём чувствуется твоя нежность. Мне нравится, Ай.
— Нравится… Нравится… Хи-хи. Ты меня смущаешь, когда говоришь такое так внезапно…
— Попробуйте тоже, Ай. Не могу же я съесть всё один.
— Н-не стоило кормить меня с рук… Спасибо, оппа-консультант…
— Ай вернулась! Дай и мне кусочек, господин консультант!
Заметив, как к её глазам возвращается ясность, я с облегчением выдохнул.
Девочки-волшебницы обязаны сохранять чистоту и невинность.
Именно поэтому их телесное и ментальное развитие останавливается.
Однако со временем это состояние становится крайне хрупким.
Чистота мутнеет, а в разуме постепенно появляются трещины.
Ведь люди — существа, которые неминуемо ломаются, если лишаются возможности расти.
Чтобы предотвратить это, я вынужден проводить подобные сеансы терапии и манипулировать её чувствами.
— Е-если тебе так понравилось… я могу испечь ещё и в следующий раз…
— До такой степени вкусно, что я бы ел их каждый день. Спасибо, Ай.
— А, э-э. Ух…! Д-даже если ты будешь меня так расхваливать, у меня из карманов вдруг ничего не появится…!
Самоцвет, вшитый в бант на груди смущённой Ай, засиял ярче обычного.
Это означало, что прямо сейчас её сердце было чисто как никогда.
И, разумеется, выходная мощность её магии тоже многократно возросла.
— Я-я, пожалуй, пойду, оппа-консультант! В-в следующий раз я снова принесу печенье, так что жди!!
— Мы пойдём, господин консультант! И… спасибо тебе.
— До скорой встречи, Ай.
Скрип.
Девочка-волшебница вместе с духом распахнули дверь и пулей вылетели в коридор.
В опустевшем кабинете воцарилась тишина, и гнетущая пустота начала липко оплетать мои ноги.
От них не осталось и следа — лишь крошки приторно-сладкого, отдающего горечью печенья во рту.
Я запил это послевкусие глотком дешёвого кофе, словно пытаясь смыть его с языка, и с тяжёлым сердцем уставился на коробку.
— Любовь… Хах, однажды я тоже «выпущусь», прямо как тот куратор.
Чистота напрямую определяет силу девочки-волшебницы.
Но рано или поздно любая невинность мутнеет.
Впрочем, существует и такая чистота, которая никогда не тускнеет.
Любовь.
Я — куратор-консультант, который эксплуатирует это чувство.
И заодно человек, который однажды может поплатиться за эту любовь собственным «выпуском».
◇ ◇ ◇
После утреннего сеанса с девочкой-волшебницей Ай расписание на первую половину дня оказалось пустым.
Однако это не означало, что мне нечем было заняться.
Нужно было заполнить журнал консультаций Ай и спланировать следующий приём.
[Девочка-волшебница Ай]
[Настоящее имя: Сехи]
[Маскот: Руби (Высший дух: по его собственным словам)]
[Стаж: Начала в 17 лет, в настоящее время на 6-м году службы]
— В последнее время процесс разрушения рассудка неуклонно ускоряется.
Симптомы ментального срыва проявились даже на утренней консультации.
Требуется более радикальная терапия.
Разум, давший трещину, подобен замку из песка: стоит ему начать осыпаться, как процесс становится необратимым, и он будет безостановочно рушиться до самого основания.
Однако есть способ починить этот рассыпающийся разум, не поворачивая время вспять.
Достаточно просто залатать бреши другой эмоцией.
Эмоцией, которую принято называть самой чистой на свете — любовью.
«Сблизиться ещё сильнее».
Объективный анализ показывал, что Ай уже влюблена.
И объектом её одержимости был я.
Я должен полностью заполнить её разум собой, чтобы не дать ей сойти с ума.
Каждый раз, когда я обдумывал этот план, внутри всё скручивало от отвращения к самому себе.
Во мне закипало едкое чувство вины.
И, вновь запивая эту вину глотком дрянного кофе, я начал готовить рецепт для её следующей терапии.