На следующий день юноши почти что сразу после их пробуждения отправились в центр города. Именно в центре города были самые лучшие бутики и салоны, где аристократия закупала шикарные ткани для пошива нарядов, однако там были и уже готовые костюмы. Лукас распластался на заднем сиденье: локоть на подлокотнике, голова закинута назад, нога сложена на ногу. Блондин время от времени зевал, даже не трудясь закрывать свой рот рукой или платком, как было принято. Парнишка совсем перестал стесняться своего соседа по комнате: не соблюдал никаких традиций Высшего Света в его компании, разве что только не переодевал нижнее белье при нём, хоть совести хватило. Рафаэль же скромно сидел рядом с Луавузье, в его руках красовалась свеженькая утренняя новостная газета, интересно же почитать чего там новенького в столице, пока он был в Соллейн. Брови юноши нахмурились, когда глаза прошлись по строчке про отравления вампиров, чем дальше, тем больше. За их расследованием не последовало никаких плодов, они лишь узнали, что отравляют в основном молочку, да специи в банках. Серовласый закрыл газетный лист и отложил его в сторону, на сиденье, прежде чем потряс головой, приводя мысли в порядок. Даже если они узнают больше, найдут отравителя, то кто им поверит? Они студенты, Адлер вовсе всего семнадцать, для других, а тем более для Сената она– всего-навсего дитя, как и Раф с Лукасом. Им нужен был кто-то постарше, кто-то, у кого власти побольше. Думая об этом, в голове почти что сразу всплыл образ главы студсовета– Мартина Коллинс, его эта ухмылочка на лице, но в то же время и выражение лица, так и просящее втащить ему. От одного образа Мартина в голове, юнец аж передёрнулся, чем привлёк внимание своего златовласого спутника.
— Ты чего дёргаешься, как эпилепсик? Чего такого прочитал?— маркиз тихонько усмехнулся, его рука потянулась за газетой, тот решил не дожидаться ответа друга и сам дошёл до строчек про отравления. Светловолосый тяжело вздохнул, после чего поднял голову обратно вверх.
— Лиам. Перегородку.— резко приказал вампир. Шофёр во мгновение ока дёрнул за что-то и перегородка между водительской частью салона и задней опустилась, блокируя любые звуки для водителя. Данный разговор был не для ушей взрослых. Парни были в тупике, никаких следов и догадок, только информация о способе и собственные догадки о том, что это человек. Родители Лукаса тут уже не помогут, им он точно не будет говорить о том, что копается в подобном деле, самому дороже. Им всё же нужен кто-то с хорошим влиянием.
— Может..Обратиться к господину Адлер. В прошлый раз он же мне помог.— предложил Моретт, в ответ на что получил недовольное выражение лица Лукаса, тот будто бы молча осудил юношу. Сероглазый совсем не понял подобного взгляда: это, должно быть, глупо? Однако, дело было немного в другом.
— Ты вообще не заметил, что он скользкий тип?— произнёс блондин, приподняв одну бровь вверх. Его выражение мимики всё ещё выражало что-то в роде осуждения, хотя, может Рафаэлю так только казалось.
— Что? Ты же только недавно хвалил его, говорил, что он добряк, как и твой отец.— возразил тёмноволосый, скрестив руки на груди. Блондин лишь закатил глаза и снова тяжело вздохнул, хотя, всё же тот понял, что Рафаэль совсем не догоняет смысла слов маркиза.
— Да странный он, а все остальные будто не видят ничего! Я так выразился, подумал, Шарли хоть что-то скажет по этому поводу, но она молчит. Из неё никогда про отца ничего не выбить.— вкратце объяснил Лукас. В голове Рафа всплыл тот день, когда они втроем помогали в столовой, точнее, то что было после. Они сидели на диванчике и обсуждали дальнейший план и банкет, когда в разговоре Луавузье упомянул, что его отец такой же добрый, как и у Шарлотты. В тот момент девушка немного..помрачнела что-ли? Тогда синие глаза опустились вниз, себе под ноги, её рука резко покинула плечо Моретта. Это поведение противоречило образу её отца, он ведь даже помог в деле с Сенатом и нападением на Романо.
— Слушай, может ты попробуешь из неё что-то выбить по этому поводу? У меня складывается ощущение, что к тебе она более лояльна.— резко предложил юноша, его словно осенило. Но слова его оставили грустную атмосферу, тёмноволосый почувствовал её. Наверняка Лукасу обидно за то, что Лотта «более лояльна» к тому, кого узнала только в начале учебного года, и то спонтанно. Это не честно по отношению к зелёноглазому. Лорд молча согласился, кивнув головой.
— Я постараюсь сделать всё, что возможно. Но..Я не думаю, что она более лояльна ко мне, я не замечал подобного.— поспорил юнец, Луавузье хотел что-то ответить, но водитель постучал по перегородке, а после задвинул её назад. Свет снова проник в салон, немного ослепляя парней. Шофёр молча вышел из машины и открыл дверь в машину. Первым выпрыгнул блондин, тот легонько поклонился, затем громко рассмеялся, довольный своим глуповатым жестом. За ним вылез серовласый и кивком поблагодарил Лиама. Рафаэль немного потёр глаза, перед ним предстала торговая аллея центра города: кругом множеством бутиков и торговых сетей, женщины и мужчины закупались вещами для своего внешнего вида, а их слуги тащили новые покупки своих хозяев. Раф приметил большое количество чрезмерно открытых женских нарядов, всюду глубокое декольте, обтягивающие платья, которые открыто показывают малейший изгиб дев. Подобные платья были исключительно на незамужних, родители девушек всеми силами пытались найти жениха для дочек, который поведётся на привлекательные формы. Для Моретта же эта тема с откровенностями и пошлостями была совсем не близка. Девушки– чудесные цветки, которых нужно беречь и лелеять, а не продавать другим мужчинам. Была б у него дочка, он бы вовсе старался оставить свой цветочек рядом с собой подольше.
— Не понимаю..— помыслил лорд вслух, привлекая внимание зелёноглазого. — Как можно так легко продавать своих дочерей? Это же твоя родная девочка, твоя плоть..— продолжил тот, продолжая идти за блондином. Лукас шёл вперёд, не останавливаясь и не замедляясь ни на шаг.
— Они стремятся увеличить влияние своего клана за счёт брака дочерей. Сам не в восторге от подобного.— коротко ответил Луавузье, его руки были заведены за спину и сцепены между собой пальцами. Его родители женились по чистой и искренней любви, никакого договора, прекрасная любовь, которая расцвела самостоятельно. Кто-то мог полюбить и в браке по договорённости, но это редкость. В основном, больше половины кланов в Лорентайн держались на браках по расчёту, где муж и жена почти что ненавидели друг друга за брак. Любовь– ничто, по сравнению с богатством.
Пока Раф продолжал что-то мыслить про такие браки, золотистовласый завёл его в один из шикарных бутиков Соллейн. Их встретил большой выбор тканей, костюмов, платьев и украшений для господ. Лукас почти подтолкнул спутника к отделу с мужскими костюмами. Рафаэль ходил вокруг, да около, рассматривал каждый наряд вдоль и поперёк. Столько разных цветов, тканей, стилей и так далее, настолько много, что аж глаза разбегались в стороны, Моретт ощущал себя очень уж маленьким в куче нарядов, в то время, как Луавузье наоборот: он ходил уверенно вокруг, но всё же долго он выбирал своё одеяние, покрасоваться же павлину нужно. В этот момент сероглазый по настоящему видел соседа в виде павлина, который показывает свой хвост всем кругом, как народное достояние. Лорд уже успел взять один из нарядов и даже золотое украшение к нему. Они, кажется, торчали в бутике уже полчаса, час, или вовсе больше.. И в конце концов маркиз успешно взял костюм и золотую цепь для него. Раф тихонько похлопал в ладоши, аплодируя спутнику своего пути.
— Ну что, выбрал, павлинушка? Пошли давай, оплачивать.— с усмешкой иронично произнёс Моретт, прежде чем прошагать в сторону кассы бутика. Светловолосый же закатил глаза, а затем поспешил догнать друга.
— С чего это я павлин, а?— всё же потрудился спросить сам «павлинушка», ненароком облокотившись рукой на плечо парниши. Моретт скрестил руки на груди, держа в одной из них сам наряд.
— Павлин хвастается своим расписным хвостом, а ты слишком долго выбираешь себе одеяние, чтобы потом похвастаться перед всеми. Я разве не прав?— усмехнулся юноша, приподняв одну бровь вверх. Блондин ответил вздохом с шутливым закатыванием глаз. Всё же это было правдой: Лукас всегда заботился о своём внешнем виде. Всегда чистые волосы, что переливались золотым оттенком, на каждом мероприятии на нём был новые наряд и украшения. Между тем, парни приблизились к кассе для оплаты, их встретила доброжелательная дева. Девушка любезно завернула их покупки в бумажные пакеты, а после и сообщила каждому из них цену.
— За белоснежный мужской костюм вы должны отдать 60.000 лоретов, также за золотые украшения 40.000.— произнесла она, попутно собирая покупку парниши в фирменный пакет их бутика. Лореты– валюта в Лорентайн. Зарплата обычных людей в качестве обслуживающего персонала или прочего достигала 20.000-30.000 лоретов.
— А с вас за костюм с тёмным корсетом и тёмно-синим пиджаком 45.000 лоретов.— проговорила брюнетка, прежде чем сложить и костюм для Рафаэля. Раф не старался как-то выпендриваться чересчур дорогим и шикарным костюмом, поэтому оплатил он сумму поменьше. Юноши оставили в бутике чеки, а затем забрали свои пакеты. В том бутике не было абсолютно ничего, состоящего из натурального серебра, да и по всей стране не увидишь серебра. Вокруг золото, либо же заменители серебра. Секрет был в том, что серебро запретили после окончания войны, ведь как всем известно, оно является смертельным для вампиров: при контакте с ним, у чистокровных начинает жечь кожу, оставляя самые настоящие ожоги, им по-настоящему можно убить вампиров.
В течение пары дней юноши прибыли назад, в столицу. Соллейн был прекрасен, но всё же нужно было возвращаться назад, непременно готовиться к банкету. В отличие от студентов, которые жили загородом, или поближе к самой столице, серовласый и блондин готовились самостоятельно в своей комнате общежития. Подготовка шла уже во всю: Лукас использовал утюжок для волос, чтобы выпрямить некоторые непослушные пряди светлых волос. Костюм уже был на нём: белые шёлковые воротник и галстук, такой же белый шёлковый пиджак, на котором уже красовалась золотая цепочка, на груди была золотая эмблема бренд, а на рукавах были небольшие золотые пуговицы, брюки были белоснежными, о них ничего особенного не скажешь. Рафаэль же переодевался в небольшой туалетной комнате, которая по случайности шла вместе с их комнатой общежития. Скорее всего, тот всё ещё немного стеснялся Луавузье, поэтому и одевался отдельно от него.
— Ра-а-аф, ты там скоро? Выезжать скоро.— крикнул маркиз, надеясь докричаться до соседа, который прихорашивался в ванной. Попутно тот случайно прислонил утюжок слишком близко к себе, юнец почувствовал резкую боль от ожога на шеё и шикнул. Зелёноглазый скривился и потёр светло-красный след на светлой коже. Внезапно раздался скрип двери, светловласый моментально обернулся, его пальцы застыли на небольшом ожоге. Теперь перед ним стоял преодетый Моретт: белая блузочка с кружевным воротником, тёмный мужской корсет с золотыми пуговицами, брюки того же цвета, что и корсет, белые перчатки, а в заключении, тёмно-синий длинный пиджак на золотистых пуговицах сверху. Чёлка заметно порядела, её пряди были уложены по сторонам. С недавних пор, когда на паре по зельеварению волосы парниши были подожжены, его длина волос заметно сократилась, тёмные пряди больше безобразно не свисали с шеи.
— Ух, какой! Хоть сейчас невесту искать.— воскликнул Луавузье, похлопав в ладоши. Раф лишь тихонько усмехнулся себе под нос, уголки его губ приподнялись. Взгляд маркиза упал на руки лорда, точнее, на перчатки. Вампир приметил для себя то, что перчатки на руках спутника уж больно часто. В чём была причина такой носки парень, увы, не знал, но стремился узнал.
— Кстати, Раф..— начал тот. Серовласый отвлёкся от поправки своих рукавов, он поднял голову на соседа, который стоял с весьма задумчивым выражением лица, что было ему не так уж и часто свойственно. — Чего ты вечно в перчатках ходишь? Уж больно часто вижу тебя с ними.— продолжил Лукас. Рафаэль сначала замешкался, помычал что-то, отвёл взгляд. Серовласый завёл руки за спину, переминаясь с ноги на ногу какое-то время.
— Ну-у.. Ты и сам знаешь, что я чистюля. Так вот.. Я ужасно боюсь загрязнения, какого-нибудь заражения там..— Пробормотал лорд, теперь уже почесывая свой затылок, тем самым ненароком ероша свою причёску. Блондин в ответ лишь вскинул брови вверх, немного приоткрыв рот. Моретт не совсем понял его реакции, что заставило его понервничать.
— Считаешь это глупым? Жалким?— раздался голос Рафа. Луавузье как одёрнуло током, он стал лихорадочно мотать головой из стороны в сторону.
— Нет-нет, что ты! Просто..интересно.. Никогда о таком не слышал. И давно у тебя эта..ну, фобия?— поинтересовался маркиз, параллельно выводя спутника из комнаты общежития. Хоть ему и было безумно интересно узнать больше, но время поджимало, машина, лично отправленная кланом Романо, уже ожидала их внизу. Пока те шагали вниз по ступенькам, тёмновласый вкратце посветил спутника в свою фобию. С самого детства юноше становилось нехорошо от лишней грязи и беспорядка: сколько он себя помнил, он всегда намывал руки по несколько раз подряд, до тех пор, пока не убедится что они чисты. В конце концов, юнец стал носить перчатки, чтобы уж точно никакая грязь или микробы не попали на его чистые ручки. Между тем, юноши сели в машину и шофёр отвёз их в поместье Романо. Особняк Романо был раза в два больше, чем поместье Луавузье. Около входа стояла охрана в лице двух крепких мужчин. Везде панорамные окна в пол, два открытых балкона, высокие колонны. Лукас и Рафаэль выскочили из машины, когда водитель открыл им дверь. Серовласый поднял голову вверх, поместье и впрямь было роскошным, имение аж в три этажа. Парни шагают ко входу, где стояли те двое устрашающих мужчин, которые могли с лёгкостью отпнуть даже таких, как блондин и тёмноволосый, в случае чего. Лукас протягивает им письма с печатью клана Романо, мужчины почти что сразу пропустили их внутрь. Внутри поместье было не менее великолепным, скорее даже ещё роскошнее: шикарные и просторные залы, полы из дорогих плиток, длинные столы, на которых сотни тарелок с горячей и искусной едой и напитками, в бокалы было разлито не только вино, но и свежая человеческая кровь, на потолке висела прекрасная хрустальная люстра, свечи на столах ярко горели. Блондинчик быстрым шагом приблизился ко столу с алкоголем, бокал с вином также быстро оказался в его руках, а потом и во рту. Светится, как ребёнок, которому дали сладость. Бал уже начался во всю, маркиз и лорд немного запоздали на данное мероприятие. Раф же не стал медлить и тоже потянулся к бокалу с напитком, сделав глоток, он почувствовал на языке сладковатый вкус алкоголя. Зелёноглазый тихонько ткнул друга в плечо.
— Погляди-ка, главное мудачьё студсовета тоже здесь. Кто бы сомневался..— шёпотом проговорил Луавузье, его взгляд остановился на Мартине Коллинс, который стоял в стороне. Когда Моретт посмотрел на него, то увидел рядом неизвестную со светлыми локонами. На ней было надето небесное платье с корсетом, рукава были полупрозрачные, в форме фонарей, подол был пышным. Сиренеглазая незнакомка неохотно говорила о чём-то с Мартином, это было достаточно странно, зная, что Коллинс с отвращением относится к человеческому роду, да и как человек попал на это мероприятие. Лукас не имел ничего против, он был бы рад, если бы людей стали хоть во что-то ставить, но он знал, что это невозможно, по крайней мере, пока что.
— Кто это с ним?— тихо и неуверенно спрашивает сероглазый, положив свободную руку на своё бедро, а сам глазами изучает девушку.
— Это племянница главы церкви, Агнес Бланш. Её родители простые люди, как и она. Она живёт с дядей и помогает ему с делами в церкви, пока учится в Лиссграсьё.— тихо произносит Лукас, прислоняя кисть руки к своему рту, чтобы ненужные уши уж точно не услышали ничего. Серовласый не отрывает взгляда от Агнес, как и блондин. Но они следят скорее не за самой девушкой, а пытаются понять о чём течёт разговор с местным «мудилой», по беловласой видно, что диалог её не особо радует. Сама Бланш была приглашена на бал вместе с дядей, патриарх Бланш очень уважаем в Высшем Свете. Светловолосая обучалась на первом курсе, судя по всему, вместе с Адлер. Между тем, пепельновласый повернулся в сторону парней, которые стояли около стола с алкоголем. Другие юные господа уже приглашали прекрасных дам на танцы, девушки стеснительно махали на себя веером и соглашались, их бледные щёки розовели, а уголки накрашенных губ поднимались вверх. На девах надеты самые шикарные наряды: пышные платья в пол, роскошные подъюбники, дорогие украшения и ткани, из которых сшиты их одеяния. Волосы девушек ещё более превосходны, у каждой совершенно разные причёски: распущенные прямые волосы, распущенные локоны, высокие или низкие пучки, косы, хвосты и прочее. В волосах каждой был хотя бы один аксессуар. Однако, было понятно, что искренности в глазах прекрасного пола нет, девушки стремятся успешно выскочить замуж за богатого мужчину и жить потом всю жизнь роскошно, но чаще всего это заканчивалось не так, как хотелось. Юные леди становятся жертвами мужчин, которые им в отцы годятся.
— Глаза не устали пялиться? Поразительно взгляда не отводите.— язвительно спросил вампир, скрестив руки на груди. Весь при параде, вот он– настоящий павлин, Лукас с ним и в сравнении не идёт. Весь разодетый, дорогой шёлк, золото. Мартин глянул на Рафаэля, который недовольно фыркнул, как только беловолосый самостоятельно присоединился к их скромной компании.
— Глазки то не устали, а, Моретт? Они то у тебя слабенькие, должно быть, болят очень, пучеглазик. — также язвительно и саркастично добавил парень, он надул губы, его брови изогнулись, изображая неправдивое сочувствие. Блондин нахмурился, его взгляд въелся в Коллинса, пока тот самодовольно ухмылялся. Раф тихонько поднял средний палец и показал непосредственно своему обидчику, позаботившись чтобы другая аристократия этого не увидела.
— Иди нахуй, Коллинс.— почти одновременно выпалили юноши, отводя взгляд в сторону. Жёлтоглазый не перестаёт улыбаться, паренёк опускает глаза вниз, а затем, почти через нескольких секунд, пепельновласый решает продолжить.
— А подружка ваша где? Ах, точно! Ей, наверное, стало слишком позорно приходить на это мероприятие. Столько аристократов вокруг, да...— задумчиво и с насмешкой говорит тот. Зелёноглазый вновь хмурится, но на этот раз его глаза немного расширяются. Речь зашла непосредственно про Шарлотту, как он смеет вообще говорить про его драгоценную подругу? Да, может быть, она не считает его таким же другом, однако парень считает её таковой. Моретт не до конца понимает о чём речь, из-за чего Шарли должно быть стыдно? Может, из-за её рассы, или же дело в другом.. Однако, золотистовласый опередил его вопрос. Тот ступил вперёд, ближе к президенту студсовета.
— Ебало завали! Если не знаешь, то не пизди.— негромко восклицает Луавузье, грубо хватая Мартина за плечо. Беловласый вампир вскинул брови вверх, а затем выкинул очередную фразочку. Тёмноволосый же оглянулся по сторонам в поисках той, о ком сейчас идёт разговор. Синеглазки или её отца со сводным братом не было видно поблизости, зал был наполнен, по большей части, незнакомцами. Может, то и к лучшему, было бы хуже, если бы тёмновласая услышала это своими ушами.
— О чём ты говоришь, Коллинс?— тихо спрашивает Рафаэль, вскинув одну из бровей вверх. Юноша смотрел то на Мартина, то на Лукаса. Парень всё ещё не понимал о чём говорил пепельновласый, но уж точно не о чём-то хорошем. Жёлтоглазый вновь повернул голову в сторону «пучеглазика», не худшая обзывалка, но и далеко не лучшая.
— А ты не знаешь? Её бракосочетание сорвалось в самый последний момент, вся Академия гудит об этом.— ядовито выдал юнец, на его лице была язвительная ухмылка, яд в его словах так и лился водопадом. Блондин и тёмноволосый нахмурились, разговор вышел совершенно в другое русло. Зелёноглазый сжал кулак за спиной, его бокал, из которого он пил, уже стоял на столе, было не до выпивки.
— И сорвалось всё потому-что ваша Адлер– грязнокровка, с такими никто и дела иметь не желает. А ещё, потому-что она потоскуха.— Коллинс рассмеялся, но слишком долго его смех не длился. Раф схватил его за воротник и сжал в кулаках дорогой шёлк одеяния, Моретт не отличался чересчур сильным телом, но в этот момент довольно таки сильно схватился за Мартина. Блондин явно хотел поступить также, но спутник опередил его. Лица тёмноволосого и пепельновласого были близко друг к другу, их носы чуть ли не соприкасались.
— Она– не потоскуха. Заткнись, мудила, пока я тебе кабину не снёс.— прошипел сероглазый, сквозь стиснутые зубы. Коллинс немного скривился на долю мгновения, тем не менее парень всё ещё ухмылялся, хоть и немного криво.
— Правда? Тогда почему у неё нет ни одной подружки?— задал студент встречный вопрос. На мгновение блондин и тёмноволосый опешили, Шарлотта и взаправду никогда не упоминала кого-то из своих подруг в разговорах.
— Заткнись! Мы просто с ней общаемся, вот и всё! Она нам доверяет.— поспорил Лукас, встревая в диалог на повышенных тонах. Дамы и господа рядом уже начали оглядываться на ссору около стола, они стали шептаться между собой. Агнес, что говорила до этого с Мартином, стояла в стороне, время от времени махая на себя сине-фиолетовым веером с пушистой обивкой на конце. У девушки за спиной стоял огненно-рыжий юноша со смуглой кожей, явно простой человек, как и Агнес.
— Госпожа, давайте отойдём от этих дикарей.— предложил тот, немного наклонившись к своей госпоже, но не слишком навязчиво. Светловолосая лишь кивнула, а после они вдвоём легко обернулись и ушли в другой конец зала. Рыжевласый шёл за девой сзади, будто был её тенью и не более. Женские каблуки стучали по полу, в воздухе повисла тишина. Юноша обернулся назад на несколько мгновений, но этих мгновений было достаточно, чтобы увидеть как тёмноволосый вмазал Мартину. Возможно, он бы втащил ему в лицо, если бы не публика аристократов. Пепельновласый вампир скривился, когда кулак парня врезался в его живот. Стоило рыжевласому отвернуться, как скандальники убежали в сад, судя по всему, решили продолжить милые беседы подальше от чужих глаз. За ними вскоре побежал и блондин.
— Госпожа, зачем вы вообще говорили с этим крети..грубияном.— произнёс тот, вовремя поправив себя. Он всё таки говорит со своей госпожой, а не с какой-то левой девкой. Он был его личным услужителем, его назначил сам дядя Агнес. Девчушка продолжала время от времени махать веером в свою сторону.
— Он всего лишь интересовался мной.— коротко и отчуждено ответила Бланш. Девушка не была знаменита своей любезностью и долгими разговорами. Брови Лорана вопросительно поднялись вверх. Этот идиот интересовался его госпожой? Вот же наглец. Агнес упомянула, что Коллинс сказал такую глупость, что можно было рассмеяться.
—..Сказал, что в Академии видел, как у меня сузились зрачки, словно у вампирши.— после этого леди тихонько рассмеялась, прижимая свой веер ко рту. Однако же, мысли Лорана Эймери были совсем в другом месте. Он слышал, как в разговоре Моретта, Луавузье и Коллинса промелькнула ненавистная рыжеволосому юноше фамилия. Адлер. Из-за них его родители лежали под землей, точнее, их останки. Эта фамилия вызывала у него безумные негативные чувства и эмоции. Последнее время везде ходили сплетни о дочери клана Адлер. О ней и до этого шептались, мол, у неё не чистая кровь и вовсе она не родная дочка главы клана. У неё ведь чёрные волосы и синие глаза, совсем не похожа на свою семью. А теперь ещё и слухи про её сорванную помоловку, слухи о том, что она таскается с двумя парнями, может, у них вовсе тройничок, хорошо же устроилась девочка. Это обсуждали все. Лорану не было жаль её. Наверняка, она такая же как её отец, она– его выродок. Не повезло же госпоже Бланш учиться с ней в одном классе.
Какое-то время кареглазая стояла у панорамного окна, глядела в него. За окном уже стемнело, белые тучи всё ещё плыли по небу, что было редкостью. Полумесяц и звёзды сверкали в небе. Эймери послушно стоял около своей "хозяйки", пока та наблюдала за чудесным видом. Её лицо отражалось в окне, прекрасные карие глаза смотрели наверх, прямо на луну. Любовался ли Лоран? Самым наглым образом, да. Но юнец мог любоваться ею лишь со стороны. Между тем, послышался стук каблуков. Девушка и парень обернулись. Прямо им навстречу шагала тема местных сплетен, сама леди Адлер. На удивление, на ней было надето далеко не пышное платье: бретельки из жемчуга, ключицы и плечи были открыты, шёлковые рукава с кружевом на концах, на самом белом платье была золотая вышивка. На пальцах было несколько золотых колец, чёрные волосы были заплетены в высокий и аккуратный пучок, чёлка была уложена в разные стороны, длинные пряди чёлки лежали на её скулах.
— Добрый вечер, госпожа Бланш.— вежливо поприветствовала Шарлотта блондинку. Рыжеволосый отвернул голову в сторону, отойдя немного назад. Аж тошно от одного её вида. Вся притворная, но он то видит её гниль насквозь. У тёмноволосой абсолютно безэмоциональное лицо, хотя, вернее сказать, слишком спокойное.
— И вам добрый вечер, госпожа Адлер.— ответила Агнес, она слегка опустила голову вниз, оказывая девушке своё уважение, ведь сама Шарли была выше её по статусу. Девы говорили о чём-то, но парнишка уже не стал слушать. Он оперся спиной на стену, скрестил руки на груди. Может быть, сама Шарлотта Адлер и симпатичная, но она всё ещё лицемерна до мозгокостей.
— Леди Бланш, вы случаем не видели господина Луавузье и господина Моретта? Я уверена, уж Луавузье вы знаете.— проговорила синеглазка, сцепив руки вместе спереди. Светловолосая уже хотела было ответить, но её же слуга перебил её.
— Ваши парни в саду. Развлекаются с господином Коллинсом.— ответил золотистоглазый, оттолкнувшись от стены, на которую он ранее облокотился. Адлер вначале немного опешила, услышав слова "ваши парни", это звучало, как оскорбление. Но вместо того, чтобы что-то сказать, полукровка кивнула в благодарность и ушла прочь, оставив за собой лишь аромат духов и звук каблуков.
Тёмноволосая поспешно шагала в сторону сада, стараясь не смотреть по сторонам, лишь бы не услышать вновь надоедливого шёпота аристократов. Когда она пересекла территорию сада, в неё практически врезались Рафаэль и Лукас. Они отшатнулись, когда встретились со своей подругой в проёме входа в поместье через сад. Когда девушка подняла глаза на них, то увидела, что они были немного потрепаны. Парни вздрогнули, как только перед ними оказалась Лотта, её тёмные брови немного нахмурились.
— Вы в каких кустах валялись?— интересуется девушка, скрестив руки на груди. Юноши переглянулись. На груди блондина теперь красовалось грязное серое пятно, его волосы были немного взъерошены. У второго же дела были похуже, у того вовсе кровоточил нос. Вампиры переглянулись, а после почти что одновременно подняли руки вверх в знак капитуляции.
— Знаешь, Шарли, уже темно и после дождя уж больно скользко.. Мы поскользнулись, пока гуляли в саду. Раф вовсе ударился носом об скамью! — стал оправдываться златовласый, игриво ткнув Рафа в плечо, тот вздрогнул, словно в его плечо воткнулась иголка. Серовласый почти лихорадочно стал кивать, невольно улыбаясь. Брови Адлер немного изогнулись, девушка сомневалась в правдивости слов маркиза.
— Вдвоём? Вы за руки что-ли держались?— продолжила полукровка. Сам феномен того, что парни держались за руки намекал на их..крепкую связь, в Высшем Свете не было принято, чтобы юноши держались за руки. Раф и Лукас вновь переглянулись, а затем Луавузье залился смехом, надеясь, что это как-то сгладит ситуацию.
— Послушай, мы уже немного выпили.. Только погляди, время то поджимает, скоро время вальса!— воскликнул светловолосый указывая указательным пальцем на большие часы, которые стояли в зале, откуда выскочила сама Шарли. Девушка обернулась, в этот момент зелёноглазый легонько оттолкнул её в сторону, она отшатнулась и спиной упёрлась в проём входа в сам зал. Лукас схватил Моретта за руку и быстро проскочил мимо подруги, Рафаэль неохотно подчинился и позволил взять себя за руку и увести. Тёмноволосая хотела было побежать вслед за её спутниками, однако же на каблуках бежать было совсем неудобно, девчушка смогла только смотреть тем вслед.
— Скоро вернёмся! Дай нам пару минут привести себя в порядок!— добавил маркиз, прежде чем он со своим спутником скрылся в толпе аристократов. Синеглазая раздражённо убрала за ухо прядь волос, которая выпала из основной причёски. Юнцы залетели в уборную так, будто их запнули туда. Блондин наконец-то рассмеялся во весь голос, подходя к зеркалу. Парень взял салфетку из салфетницы, которая стояла около раковины, намочил её и оттёр серое пятно со своего белого костюма. Рафаэль тоже подошёл к зеркалу. В собственном отражении он увидел, что кровь с носа запачкала ложбинку над губой. Юноша поторопился взять салфетку и стёр красную жидкость под носом, при том ещё несколько раз оттирал разводы вишнёвого цвета с нежной кожи.
— Что она имела ввиду под тем, что мы "держались за руки"?— поинтересовался лорд, всё ещё оттирая кровь. Лукас поправлял причёску, приглаживал пряди, которые были чересчур лохматыми. Услышав вопрос соседа, тот снова рассмеялся, оперевшись ладонями на раковину. Тёмноволосый лишь непонимающе моргал сквозь пряди своей чёлки.
— Если я верно понял, то она намекнула на то, что мы как пидоры.— совершенно спокойно проговорил зелёноглазый, как будто он говорил о простых вещах, в роде какой-то сессии. Смешно было наблюдать за тем, как глаза его попутчика расширились и стали размером с монетку. Рафаэль резко повернул голову вправо, в ту сторону, где стоял блондинчик.
— Пидоры?! Это ещё почему? Разве я так похож на пид..на юношу нетрадиционной ориентации?— воскликнул Моретт, это заставило Луавузье вновь радушно рассмеяться во весь голос. Парнишке иногда казалось, что его новый друг совсем не с этой планеты, раз иногда не понимает самых базовых вещей. Ну как, базовых для него. Тёмноволосый нахмурился, когда Лукас продолжил смеяться, он бросил в его сторону салфетку с кровью.
— Эй-эй, потише! Дело не в том, что выглядишь как пидор. В обществе не принято, чтобы парни держались за руки, это признак голубизны.— утверждал парнишка, бросив испачканные салфетки в ближайшую урну. Раф что-то недовольно буркнул себе под нос, поправляя свою причёску. Их "приватный разговор в саду" с Мартином явно не заладился. Этот мудак втащил Моретту по носу, быть может, даже сломал ему переносицу. И с рук ему это сойдёт, ведь связи сейчас решают всё. Его дядя работает в Сенате, Рафаэлю не очень хотелось снова оказаться в суде.
Через несколько минут юноши вышли из уборной. Во время шага блондин вечно поправлял костюм, сдёргивал шёлковую рубаху вниз, приглаживал ткань. На часах была почти полночь. Ровно в полночь начинается вальс, леди и господа будут кружиться в танце. Синеглазая стояла у стены, оперевшись спиной на неё. Одна из ног была выставлены вперёд, из-под длинного платья виднелся молочный гладкий каблук. Её руки были сведены на груди. Услышав шаги рядом с собой, девушка повернула голову вправо. Тёмновласка оттолкнулась от стенки и прошагала к своим спутникам, что появились на горизонте.
— Выглядишь шикарно.— заявили парни в один голос, после чего переглянулись между собой, ухмыляясь. Смешок сорвался с губ девы, это не было усмешкой или насмешкой над их словами.
— Благодарю. Вы тоже прекрасно выглядите, прямо женихи во плоти.— произнесла она, смотря на тех сквозь густо накрашенные ресницы. Хотел было маркиз что-то сказать, как вдруг где-то позади них раздался звук стрелки больших часов, которая остановилась на римской цифре двенадцать. Настало время вальса. Блондин переминался с ноги на ногу, когда оглядывался вокруг себя в поиске той, с кем он бы мог потанцевать, не дело же ему оставаться одному и просто стоять. Его глаза почти что загорелись как только тот увидел Агнес, что стояла в компании своего верного слуги. Вот и настал тот самый час, когда он смог отомстить мудаку по имени Мартин Коллинс.
— Я пойду, позову Агнес на танец. Встретимся после вальса.— проговорил вампир, а после пошагал на своих лаковых туфлях в сторону белокурой леди.. Рыжий встретил его недовольной миной, стоя позади своей леди. Сиренеглазая повернулась в сторону Луавузье, как только он подошёл к ней. Он осторожно взял её за руку, положив вторую руку поверху её.
— Леди Бланш, не предоставите ли вы мне честь пригласить вас на танец? Вы выглядите чудесно этой ночью, словно самая прекрасная звезда на небе. Я был бы счастлив кружиться в вальсе с самой красивой звёздочкой.— щебетал тот, легонько поглаживая её гладкую кисть руки своими пальцами. На щеках Бланш появился естественный румянец, придавая её лицу больше цвета и живности. Светловолосая почти через мгновение согласилась, услышав удовлетворительный для него ответ, Лукас поцеловал костяшки пальцев своей спутницы, а затем увёл её в центр зала, где уже кружили другие дамы и господа. Во время их разговора Эймери стоял тенью позади "хозяйки", тот явно был недоволен компанией Лукаса, помня о том, как тот скандалил с Мартином у всех на глазах, ладно, хоть не подрался на всеобщее обозрение. Лоран знал, ему никогда не быть вместе с Агнес, он мог быть лишь её верным слугой и телохранителем, но никогда не смог бы стать её возлюбленным, её мужем. Может, ему суждено умереть в холоде, не познав взаимности? Может быть и так.
— Лотти, может.. тоже потанцуем? Я бы был безмерно благодарен, если бы ты оказала для меня такую честь.— признался Рафаэль, смело беря её за руку. Шарлотта повернула голову и подняла на него глаза, а после этого кивнула. Парень повёл ту за руку в центр зала. Юнец держал её за руку одной рукой, его вторая рука легла на её худощавую талию, он толком не щупал её, но он чувствовал, будто бы трогал её кости. Паренёк конечно знал, что худоба считается эталоном красоты, но чтобы настолько. Между тем, те уже кружили в вальсе, шагали нога в ногу, её каблуки цокали по полу. Юноша мельком посмотрел в ту сторону, где танцевали Агнес и Лукас, тот улыбался как дурак. Он скорее был рад, что насолил Коллинсу, чем тем, что танцует с Бланш. Особого интереса к ней он не замечал.
— Агнес.. Она же племянница патриарха Бланш?— пробормотал юнец, переведя взгляд на свою спутницу. Девушка на мгновение посмотрела на леди Бланш, её уголки губ немного приподнялись.
— Красивая, да? Это платье ей безумно идёт, Лукасу повезло, что она согласилась.— призналась Шарлотта. Раз уж девушка так открыто говорит о красоте другой, значит та дева действительно невероятно красива. Не часто услышишь, как леди была очарована другой. Серовласый в ответ лишь поднял брови.
— Только слуга у неё какой-то чересчур угрюмый. Словно на весь мир обижен.— подметил Рафаэль с тихой усмешкой. Лоран стоял в стороне, лицо его было темнее тучи, увы, для Лотты и Рафа не было понятно, почему же юноша был не в духе. Синеглазая помнила, что этот рыжеволосый незнакомец ответил ей грубо, когда она говорила с его госпожой. О ней в последнее время текло множество слухов, девяносто процентов из которых о её целомудрии, аристократия сомневалась, что девушка ещё девственница, небось уже спит во всю с парнями, конечно же это было наглой ложью, но кто бы поверил семнадцатилетке. Однако же, Адлер сомневалась что дело именно в этих слухах, возможно, у парнишки была абсолютно другая причина такого резкого и грубого ответа. Леди не стала делиться со своим спутником её неудачного встречей с тем угрюмым человеком.
Моретт всматривался в глаза Шарли, он поджидал нужный момент, когда же он сможет задать вопрос про отца девушки, или про семью. Он всё ещё сомневался в словах Лукаса о том, что девушка гораздо более лояльна к самому Рафу. Но стоило ли вообще ему лезть в столь личные дела? Парень сомневался, сомневался, между тем, слова сами вырвались из него.
— Знаешь..пару недель назад, когда Лукас затронул твоего отца, ты как-то странно отреагировала. Не знаю, будто на иголках была. Что-то было..не так?— немного неуверенно проговорил сероглазый. Адлер резко подняла глаза на него, он почувствовал, как её движения стали менее лёгкими. Она поджала нижнюю губу, словно не хотела услышать этот вопрос. Её руки поднялись к его плечам, она обхватила их, останавливая его.
— Я..мне нужно в уборную. Поговорим позже.— полукровка пыталась звучать уверенно, но на деле же получилось ровно наоборот. Не дождавшись его согласия, леди попятилась назад и быстрым шагом ушла в сторону уборных. Рафаэль теперь стоял в центре зала совсем один, вокруг кружили парочки, он всё ещё смотрел в ту сторону, куда поторопилась уйти его подруга, если её можно таковой назвать. Парнишка всё ещё фантомно ощущал её руки на своих плечах, то, как она легонько оттолкнула его, давая понять, что он пересёк грань.
Дева лихорадочно заскочила в пустую уборную, поспешно закрывая за собой дверь. Её ладони вспотели, она подскочила к раковинам. Шарлотта упёрлась руками на поверхности по краям раковины, опустив голову вниз. Единственными звуками в уборной было её тяжелое дыхание, попытки заново дышать легко и непринуждённо. Девушка вскинула голову вверх, смотря на своё отражение. Её лоб вспотел, та поспешно схватила салфетки, чтобы промокнуть ими своё бледное личико. Как она вовсе смогла допустить такое? Никто не должен был даже заподозрить что-то. Они ведь идеальная семья, пример для подражания, Лотта не должна была допустить того, чтобы у кого-то лезли сомнения об этом образе её семьи. Даже если это было далеко не так, даже если дела внутри обстоят совсем наоборот, даже если отец проявляет насилие к своей дочери.
— Всё в порядке, всё в порядке..Никто ничего не узнает. Десять лет никто ничего не подозревал, и сейчас никто ничего не узнает..— панически бормотала она, ладони скользили по поверхности кафеля. Она уверяла себя, всё будет как раньше, может, она отстранится на время от своих друзей, то всё забудется? Это неправильно, но другого выхода она не видела. Она просто не знала, как правильно, у неё никогда не было друзей, полукровки росла в четырёх стенах своего особняка. Мачеха, отец, Беатрис, Кристоф, нянечки. Никогда рядом не было одногодок, или хотя бы потенциальных друзей, Лукас был далеко.