Тёмноволосая прижалась спиной к зданию больницы, сцепив руки сзади. Костяшки пальцев прижимались к холодной и шершавой стене: крайне неприятное ощущение. Девушка закинула голову назад, синие глаза задумчиво рассматривали серое небо: большие тучи затянули некогда светлое небо, удивительно, что ещё дождь не зарядил. Асфальт был мокрым, всё ещё не высох после ночного ливня. Деву грызло чувство стыда, давненько она подобного не испытывала. Сегодня она была достаточно раздражительна, чтобы вслух высказать свои мысли о появлении своего братца, что недавно она и сделала. Она видела то, как были шокированы её поведением Рафаэль и Лукас, второй аж глаза вытращил. Ясное дело, за три месяца учёбы в Академии она ни разу не повышала голоса, ни разу не отзывалась о ком-то грубо, её голос всегда был тих и абсолютно спокоен, словно голос матери, которая вот-вот начнёт петь колыбельную для своего дитя. Всё же причина такого необычного поведения была.
В ту ночь, на балу, когда Чарльз обнаружил беднягу Лукаса, на его приказ охране о том, чтобы те позвали лекарей дома Романо сбежалась вся аристократия, Раф и Шарлотта не были исключением.
— Поглядите только, с балкона упал!!— с ужасом шептала одна из дам, ритмично помахивая веером на себя.
— Его определённо кто-то столкнул!! Лежит то на спине, так странно..— рассуждал мужчина рядом, прижимая женщину к себе за плечо. Когда Лотти протиснулась сквозь толпу, то всё словно замерло внутри, её глаза неподдельно расширились. Однако, через мгноверие её сердце уже застучало быстрее и сильнее. Зрачки полукровки вовсе сузились, стоило лишь ей увидеть рядом с блондином русовласого парнишку, она не могла не узнать его. Наследница стояла, как вкопанная, но всё же осмелилась подойти к Чарли, в то время, как Луавузье окружили лекари самих Романо. Её каблуки цокали по асфальту, сократив расстояние между ней и братом, она схватил его за плечи, её большие пальцы время от времени подрагивали.
— Что с ним?— произнесла она, глядя ему в глаза. Юноша сначала немного помялся, пытался отвести взгляд от синих бездонных глаз младшей, в них было страшно смотреть, но не из-за того, что они какие-то чудовищные, они были похожи на тёмное море в шторм. Адлер хорошенько встряхнула его за плечи, пытаясь заставить его смотреть на неё.
— Я повторяю. Что с ним, Чарльз?— повторила она, но её голос был уже громче. Шарли хотела выглядеть уверенно, но её голосок задрожал во время того, когда она говорила со старшим. Аристократия продолжила шептаться между собой, но теперь об этой парочке. Все помнили, что ровно одиннадцать лет назад Чарльз Адлер самостоятельно покинул родной дом, а его семья отреклась от него, выписав из наследия, а сейчас средняя дочь дома Адлер говорила с ним, попахивало скандалом. То что девушка вовсе схватила русовласого за плечи повергло толпу в шок, они не слышали о чём говорили эти двое, но уже напридумывали себе столько.
— Пропустите, пустите! Я его мать!— раздался крик женщины, Жизель Луавузье растолкала толпу для возможности пройти, вампирша бежала в сторону сына прямо на каблуках, её остановили лишь лекари, встав перед ней.
— Что с моим сыном? Говорите скорее!— восклицала брюнетка, вскоре нарисовались её младший сын и муж. Лекари быстро объяснили, что маркиза необходимо срочно отправить в больницу, юнца пырнули серебряным кинжалом. Госпожа Луавузье от шока поднесла руку к губам, её пальцы задрожали. Наступила абсолютная тишина, стоило только лишь одному из лекарей произнести слово "серебряный".
— Так чего стоите?! Готовьте машину!— выкрикнул теперь уже Адам, в груди у этого сердце бешено колотилось, его кулаки сжались. Люди, что пытались оказать помощь бедняге на асфальте, стали отнекиваться, говорить, что они всего-навсего лекари и не имеют права на большее. В этот момент вмешался Чарльз, он подошёл ближе.
— Ты не слышал, что тебе сказала госпожа Луавузье? Пошёл быстрее за шофёром! А второй пусть останется с молодым господином! Шевелитесь!— приказал русоволосый, во мгновение ока один из лекарей рванул назад в поместье, второй остался с блондином, оказывая ему первую медицинскую помощь и пытался остановить кровь из спины. Кареглазый повернулся в сторону семьи пострадавшего.
— Больница недалеко, отвезём его туда. Я поеду с вами, всё таки это я проглядел, как ответственный за безопасность.— произнёс тот, немного опустив голову вниз после своих слов. Младший Луавузье поглядывал на брата из-за широкого плеча отца, он нервно покусывал нижнюю губу. Мать обоих мальчиков кивнула и поблагодарила парня перед собой. Чарли заметил нервозность мальчишки за спиной у Адама, тот медленными шагами подошёл к нему, затем приобнимая за плечо, отвёл в сторонку. Младший поднял голову, с удивлением глядя на парня, в его взгляде читались нотки тревожности в перемешку с нервозностью.
— Господин Луавузье, врачи помогут вашему брату, клянусь своим языком. В столичной больнице самые лучшие врачи во всём Лорентайн.— успокаивающе говорил полукровка, поглаживая плечо светловолосого. Кареглазый смотрел на Адлер снизу вверх, парень был выше него точно сантиметров на десять, Леон сам по себе был далеко не низким, имел чистые сто семьдесят три сантиметра роста. Луавузье конечно почувствовал себя немного неловко, ощущая мужскую руку на своём плече, особенно из-за того что она поглаживала его. Русоволосый на секунду отстранился от него, юноша протянул светловолосому руку, сняв с неё белую перчатку.
— Чарльз Адлер. Дворецкий дома Романо.— представился Чарльз. Уголки губ Леона легонько приподнялись, он протянул руку в ответ и пожал её, крепко держа того за руку. Кареглазый широко улыбнулся, прежде чем снова приобняв парнишку, на это раз он просто закинул руку на плечо нового знакомого.
— Мы можем присесть на скамью, пока готовят машину. Не волнуйтесь, с вашим братом сейчас лекарь и родители.— продолжил дворецкий, вольяжно расхаживая по территории сада с мальчишкой под руку. Синеглазая лишь смотрела тем вслед, будто желая услышать, о чём же те двое говорили. Жизель подошла к ней в тот момент, когда парни исчезли из её поля зрения. Когда зелёноглазая женщина подошла к ней, девчушка обернулась к ней. Госпожа нежно положила той руку на плечо, будто бы это была не подруга её сына, а её собственная дочь. Тёмноволосая подняла на неё взгляд, её брови сочувственно изогнулись, в другой раз она бы тактично увернулась от прикосновения, но не в этот раз.
— Шарли, милая.. Ты поедешь с нами? Если ты действительно хочешь, то я поговорю с твоим отцом. Он прислушается, я уверена.— ласково сказала та, немного сжав худое плечо девчушки, Шарлотта хотела согласиться, хотела сказать, что очень бы хотела поехать с ними, убедиться что с ним всё будет в порядке, но в этот момент кто-то крепко схватил её за второе плечо, дева съёжилась, а затем и вовсе опустила голову вниз. Брюнетка почти мгновенно оторвала свою руку от плеча младшей, только лишь увидев перед собой господина Адлер, рядом с ним стояла его стервозная жена.
— Госпожа Луавузье, прошу прощения, но нам пора уезжать.— произнёс тот, на этот раз он даже не постарался сделать сочувственное выражение лица. Жизель хотела что-то сказать тому в ответ, нахмурившись, но женщина позади господина Адлер перебила её.
— Мы сочувствуем вам, но наш Кристоф тоже пострадал. Не хватало ещё, чтобы с нашей драгоценной Шарлотой что-то произошло на этом мероприятии.— высказала женщина с пышными формами. Мачеха Шарлотты была русоволосой, как и её отец. Лотти мельком посмотрела женщине перед собой в глаза, после чего вновь склонила голову, отец повёл её в сторону машины. По дороге им встретился Рафаэль, Шарли хотелось выругнуться про себя, он пришёл совсем не вовремя.
— Шарлотта, что с Лукасом? Где он?— стал расспрашивать её серовласый. Парень хотел было подойти ближе, но пышногрудая женщина перекрыла ему путь.
— Мальчик, наша дочь сейчас не горит желанием разговаривать, разве сам не видишь? Как погрустнела то..— проворковала она, прежде чем прижаться в объятиях к своей падчерице. Её грудь прижималась прямо к плечу младшей, тёмновласка была похожа на забитого котёнка, которого в руки взяли злые люди.
— Моя бедная девочка.. Всё будет хорошо, ну же, подними свой прелестный носик..— почти мурлыкала мачеха, поглаживая девушку по щеке, а потом и вовсе ткнув её в кончик носа ногтём, от чего полукровка вздрогнула. Шарлотта посмотрела на Рафаэля, в тот момент Раф мог поклясться, что на него смотрит кто-то другой, кто-то, кто не был Лотти. В её глубоких глазах была обида. Возможно не на него, но всё же.
— Тебе правда лучше пойти к Лукасу. Он сейчас..очень нуждается в этом.— тихо произнесла она, затем отец и мачеха повели её дальше, не позволяя даже обернуться в сторону друга. Фигуристая женщина посмотрела на свою падчерицу.
— Что ты нашла в этом мальчишке, дорогая? Нужно присматриваться к мужчинам, у которых есть за что можно придержаться, будь то либо мускулы, либо деньги. А у этого нет ни того, ни другого..— промолвила она, это звучало почти ласково, но Шарли знала, что мачеха говорит это далеко не от чистого сердца, а для того, чтобы поглумиться над ней. Мачеха воспринимала её так, будто она была домашним питомцем, а иногда и слугой. "Шарли, милая, принеси мамочке текилу."
"Ах, дорогая, я присмотрю для тебя мужа покрепче и побогаче."
"Драгоценная, ты можешь рассказать мамуле все свои секреты, ты же знаешь это, правда?"
Адлер ехали домой в тишине. Все трое детей сидели на заднем сидении кожаного белого салона. Кристоф лениво облокотился спиной на сидение, ритмично постукивая по полу салона. Беатрис сидела около окна, поглядывая на пейзаж за стеклом, здания исчезали одно за другим. Тёмноволосая сидела посредине, между старшим братом и сестрой. Её руки покоились на её же коленях, одна ладонь была наложена на костяшки пальцев другой руки. Спереди сидели господин и госпожа Адлер, а ещё переднее сидел шофёр, мужчина вёл лимузин медленно и размеренно, такой стиль вождения только ещё больше напрягал Шарлотту. Дева прекрасно знала, что этим вечером отец найдёт повод для того, чтобы на её теле появилось несколько синяков и ссадин в придачу. Если повезёт, то сегодня обойдется без временнодействующего проклятия. Внезапно голубоглазый оттолкнулся от спинки сидения, в его взгляде появилась зловещая искра, а на лице расплылась ухмылка.
— Отец, а считается ли приличным, если юная девушка ходит с парнями на заброшенные постройки?— поинтересовался маркиз, его выражение лица в миг стало совсем невинным, как у ребёнка, который просит разрешения съесть конфетку. Глаза синеглазой вытращились, нижняя часть тела будто бы вовсе отнялась, кончики пальцев дрожали, когда она перевела взгляд с сводного брата на спину отца. Беатрис мгновенно повернулась в сторону брата, её голубые глаза тоже расширились, она протянула руку за спиной у Шарли и толкнула Кристофа, тот оглянулся на родную сестру и показал ей язык, затем снова ухмыльнулся.
— Нет.— коротко ответил отец, даже не повернувшись в сторону своих детей. Тёмновласке хотелось закрыть русовласому рот рукой, чтобы он заткнулся. Беа смотрит на Криса, она хмурится, в её глазах прямо читается "не смей, идиот.", однако же для её брата личико Беатрис слишком миловидное, он не воспринимает её взгляд в серьёз.
— А Шарлотта ходила с мальчиками на заброшенный вокзал.— эмоционально восклицает он, его голос звучит так, как будто он сам шокирован этой новостью, но на деле же он ухмыляется, старается изо всех сил сдержать зловещий смех. Русоволосая девчушка с сочувствием глядит на старшую сестру, которая уже явно имея представление о том, что её ждёт, опустила голову вниз, крепко сцепив руки вместе. В салоне мёртвая тишина, ничего, за исключением звуков за окнами.
— Дома поговорим. Шарлотта, я буду ждать тебя в комнате с фортепиано. Иди сразу туда.— строго приказывает отец. Шарли тихо выдавливает из себя слова смирения, её голос дрожит, как у побитого котёнка. Машина останавливается на территории поместья Адлер, ворота закрываются за ними. Дворецкий открывает двери взрослым, а после этого и детям. Вся "семья" входит в особняк. Тёмноволосая идёт с опущенной головой. Сводный брат подталкивает её к отцу. Мужчина снимает с себя пиджак, грубо хватает дочь за запястье и тащит в сторону музыкальной комнаты. Его рука сильно сжимает девчачью, на нежной коже остаётся след от пальцев. Отец толкает девушку на пол, она падает на колени. Русоволосый мужчина запирает дверь за ними. Шарлотта смотрит на него умоляющими глазами, молча молит о прощении, параллельно мотает головой по сторонам. Вампир подскакивает к ней, его руки сжимают её плечи, когда он насильно поднимает её с пола.
— Я пашу, как проклятый, лишь бы у моей дочери было всё хорошо. И так ты благодаришь нас с матерью?!— громко воскликнул тот, встряхнув бедолагу за плечи, синеглазая от страха зажмуривает глаза.
— Отец, я..
— Молчать, дрянь!— выкрикивает он, ударяя девушку по щеке, сила удара чуть не сбивает её с ног, кожа в месте удара краснеет. Она опускает голову вниз, но мужчина насильно хватает её за подбородок и силой поднимает его.
— Смотри на меня, когда я говорю с тобой! Чёртова девчонка..— продолжает отец, смотря на неё сверху вниз. Полукровка со страхом в глазах смотрит на отца, её глаза каждый раз расширяются, как в первый. Она уже столько раз терпела избиения, терпела то, как её толкали с лестницы, но каждый раз ей так страшно, словно это первый раз. Вампир отталкивает девчонку от себя с такой силой, что она опять падает на холодный кафель. Мужчина хватает со своей пояса ремень с железной пряжкой, складывает его пополам, а потом шагает к дочери, что уже предприняла попытку отползти в сторону двери.
— Ну же, куда ты? Шарлотта, плохих девочек наказывают. Я делаю это только ради тебя же.— говорит тот, пытаясь звучать ласково, но страха в глазах девочки становится только больше. Мужчина начинает по настоящему колотить её, ремень с жёсткой пряжей со всей силы врезается в её гладкую кожу. Тёмноволосая время от времени вскрикивает от боли, она закусывает нижнюю губу до крови, чтобы сдержать свои вопли. Она защитно обнимает саму себя, пальцы сжимают собственные плечи. Отец хватает её за волосы, которые превратились из элегантного высокого пучка в запутанное месиво, русовласого наматывает чёрные пряди на кулак и оттягивает её голову назад, заставляя её смотреть на него.
— Зачем же ты так нас расстраиваешь? Только я понимаю тебя, этим мальчишкам нужна лишь твоя кровь и плоть, разве ты не понимаешь?— воркует тот, хмуря брови. Её пальцы сжимают её волосы, натягивая локоны, от чего Адлер хочется зажмуриться, но отец заставляет её смотреть на него. Она могла бы заплакать, зарыдать, но за все разы её избиения слёзы словно высохли, она больше не могла проронить ни слезинки. Отец свободной рукой обхватывает её за лицо, он сжимает её щеки, от чего на тех выступили красноватые следы от пальцев.
— Отец, я.. Они правда всего лишь знакомые, клянусь! Я..я..— бормочет полукровка, заикаясь. Её нижняя губа, обкусанная до крови, дрожит. Кожа на её губах потрескалась, порвалась в некоторых местах. В её живот врезается мужской ботинок, она содрагается, из глотки девушки доносится тихий хрип, похожий на всхлип. На её бледной коже появляются синяки один за другим вместе с ссадинами от тяжелой пряжки отцовского ремня.
— Я слушаю в свой адрес то, что моя дочь самая настоящая шлюха. Сорвала помоловку, бегает с непонятными парнями.— почти рычит он, прежде чем отбросить ремень на пол, железные пряжки громко ударяются об кафель. Можно было бы подумать, что это конец, но как бы не так. Отец подходит к дочери, его большая рука тянется к глотке девчушки, он грубо сжимает её гортань, заставляя её прижать спину к холодному полу, по её оголённым ключицам пробегают мурашки от ощущения ледяного кафеля, к которому её насильно прижали. Отец сжимал её тонкую шейку, не позволял ей и вдоха сделать. Через какое-то время синеглазая начала хрипеть, голова откинулась назад в попытках вдохнуть хоть каплю кислорода. Её глаза расширились и с ужасом смотрели на мужчину, который был её отцом, должен был любить её, ценить и лелеять, но на деле делал всё ровно наоборот.
— Посмотри, ты даже вдоха без меня сделать не можешь. Шарлотта, ты полностью зависишь от меня, признай это. Папа делает это только ради тебя.— продолжает он. В глазах Шарлотты двоится, всё смешивается в одно, но сквозь это месиво она видит, как глаза старшего наливаются кровью, сосуды в его глазах лопаются. Он наклоняется к её шее, полукровка хотела начать сопротивляться, вырваться из его хватки, но он держит её на ровном месте. Его клыки вцепились в её плечо, разрывая нежную кожу. Её пальцы на ногах выгибаются, руки сжимаются в кулаки, нервы на шее напрягаются, из её рта раздаётся крик боли с хрипами, всё тело пронизывает дрожь. Сильная рука отца всё ещё сжимает глотку синеглазки, иногда он разжимает хватку, чтобы дать ей подышать, успевает она лишь вдох сделать, как он вновь перекрывает ей кислород. Его клыки всё ещё глубоко погружены под её кожу, русовласый высасывает из неё кровь, берёт большими глотками. Шарли– единственная полукровка в доме, считай, как расходный материал, её организм ведь сможет выработать ещё крови, совсем не жалко. Лотта ещё какое-то время хрипит в попытках выдавить из себя крик, хотя, даже он бы не помог ей. Наконец-то отец отрывает свои зубы от её плеча, багровые капли струятся по её ключицам, в белую ткань платья впитываются тёмно-красные капли крови. Мужчина отпускает её горло, девчонка хватает воздух ртом, лихорадочно дыша. Её сердце стучит так быстро и сильно, что будто выскочит из груди. Туфли отца цокают по полу, когда он подходит к фортепиано, мужчина отодвигает стул. Русоволосый приоткрывает крышку музыкального инструмента и фиксирует на месте.
— Самое время порепетировать. У тебя скоро концерт, ты ведь не хочешь разочаровать меня, верно?— почти ласково проговаривает вампир, но девушка знает: ласки там совсем нет. Синеглазка встаёт с холодного пола, её ноги дрожат, когда она встаёт на них. Полукровкам быстрым шагом подходит к отцу, дева поднимает на него глаза, её некогда холодный взор превратился в дрожащий взгляд, как у подбитой бездомной псины. Её глаза словно молили о том, чтобы обойтись без этого.
— Садись.— строго приказывает он. Шарлотта послушно садится за фортепиано, с дрожью она опускает пальцы на клавиши. Мужчина выхватывает нотный лист прямо у неё из-под нос, она вздрагивает от подобного жеста.
— Играй по памяти.— это не просьба, а самый настоящий приказ. Отец постукивает пальцами по нотному листу, тем временем Лотти начинает играть. Мелодия начинается с нескольких ритмичных нажатий на одну из клавиш, звук высокой ноты раздаётся по комнате, затем пальцы играющей передвигаются по клавишам с особой скоростью. Она нервничает, но всё же играет уверенно, вовсе не фальшивит. Подушечки её пальцев немного скользят, но та вытирает их об своё платье, после чего получает удар по спине, от которого Шарли немного согнулась, однако мужчина хватает её за плечи, тянет их назад, заставляя её выпрямиться.
— Начинай заново. Не прекращай, пока я не скажу.
Тёмноволосая начинает играть снова, её пальцы вновь ритмично нажимают на клавишу, которая отвечает за одну из высоких нот. Она играет в том темпе, в котором и должна, но пальцы всё ещё предательски скользят, из-за чего ей приходится начинать заново снова и снова. Она закусывает нижнюю губу, её лицо скривилось от боли, по белоснежным клавишам фортепиано размазывается её собственная кровь бордового оттенка, от большого трения подушечки её пальцев стираются до крови. Она близка к тому, чтобы закончить игру.
— Довольно!— выкрикивает мужчина, его дочь снова вздрагивает. Синеглазка поворачивается к нему, она видит, как в его руках оказывается толстая книжка, отец взмахивает в воздухе, книжка сама по себе открывается.
— Страница 129.— от его слов сердце Адлер уходит в ноги, ещё секунда и она молит о прощении, цепляясь за одежду старшего. Тот отталкивает её, он чувствует отвращение от того, что она всего лишь дотронулась до него. Полукровка опять падает на пол, девушка пытался отползти назад, но уже поздно. Двери в музыкальную комнату заперты, а книга проклятий уже в руках мужчины.
— Ты не оставляешь мне выбора, ты разочаровала меня. Торманти!— вслед за последней фразой в открытой книге внезапно появляется свет. Чёрный луч света пронзает тело синеглазой, из её горла вырывается мучительный крик, её голова откидывается назад и бьётся об кафель, когда разряд сильной боли поражает её тело, боль такая сильная, словно ей ломают несколько костей сразу, рана от недавнего укуса вновь начинает кровоточить. Её рука сжимает собственное плечо, ногти почти царапают нежную кожу, другая рука сжимает ткань вечернего платья, пальцы на ногах выгибаются. Всё вокруг то ли размыто, то ли двоится, а быть может и всё вместе. Глаза слезятся, слёзы текут по щекам и стекают прямо на пол. Русоволосый подходит к ней, в его руке та самая зловещая книга, он усмехается глядя на страдания своей дочери.
— Скулишь, будто впервые, пора бы было привыкнуть.— Старший плюёт на неё с отвращением, а потом шагает к двери, тот отпирает её. За дверью стояла русоволосая, Беатрис попятилась назад, как только отец открыл дверь.
— Не смей трогать её сейчас, пусть псина поскулит. Через часика три оттащи её.— после этих слов мужчина гладит голубоглазую по плечу, прежде чем удалиться наверх. Четырнадцатилетняя Беа смотрит, как её сестра рыдает и практически катается по полу от боли в теле, её глаза непроизвольно слезятся, как только тёмноволосая начинает смотреть на неё, вся в мучениях она тянет руку к младшей, что стоит в коридоре. Вампирша жмурит глаза и закрывает дверь в музыкальную комнату, девочка не может смотреть на мучения старшей, она не сможет никак облегчить её состояние, а если постарается помочь, то отец рассердится. Русовласка прижимается спиной к двери и скользит вниз, она прижимается колени к животу и обхватывает их руками. Все три часа она сидит неподвижно, слушая вопли её сестрёнки. Когда те затихают, она спешит в музыкальную комнату. Девочка подбегает к Шарлотта, которая лежит вся в поту и дрожит. Беатрис помогает ей встать, её руки нежно сжимают её, чтобы поднять её, вампирша подставляет плечо под руку старшей, те ковыляют по лестнице, тёмноволосая время от времени болезненно и хрипло стонет, остатки проклятия будут с ней ещё несколько дней, эта невыносимая боль будет вспоминаться время от времени. Девушки доходят до ванной, Беа открывает дверцу ногой, девочка садит её на унитаз, чтобы она уж точно не упала. Девочка запирает дверь в ванную, после чего шарит по шкафчикам в поиске какого-то средства для обработки ран, наконец, она находит тайник матери со спиртным, голубоглазая хватает бутылек, после чего выливает несколько капель содержимого на ватный диск. Вампирша прижимает диск со спиртом к ране от укуса на плече сестры, старшая скривилась от боли в плече. Русоволосая приспускает лямки платья девушки, а затем мажет свежие синяки прозрачной мазью.
— Всё скоро заживёт, вот увидишь. И следа не останется..— уверяла её младшая. Следа на теле может и не останется, но душу ей никто не исцелит. За многие годы её сердце было истерзано, а доверие к кому-либо вовсе утеряно. Её руки и ноги всё ещё дрожали, как при треморе. Волосы были растрёпаны, девушка шмыгала носом, подавляя рыдания, нежная кожа на подушечках её пальцев, на которых вскоре оказались пластыри, была стёрта в кровь. Беатрис была первой и последней, кому не было плевать на тёмноволосую, она не стремилась погубить её, или придушить во сне.
— Давай сбежим отсюда.. Пожалуйста.. Я умоляю тебя..— тихо взмолила синеглазая, опустив голову вниз. Её пальцы сжались в кулаки, Шарлотта закусила губу, чтобы вновь подавить всхлип.
— Куда же мы пойдём?— спросила Беатрис, убирая ватные диски, мазь и пластыри обратно в шкафчик. Она немного опешала вначале, ведь это было первый раз, когда сестра упомянула побег из отчего дома.
— Я-я не знаю.. Просто куда-нибудь!— повысила Лотта голос, прежде чем вновь затихнуть. Нельзя было так громко говорить, в доме везде уши, не дай Боже ещё услышит отец или брат, хотя, к мачехе тоже не было доверия, но она хотя бы не жаловалась на падчерицу отцу.
— О-он убьёт меня в конце концов.. Как убил и мою мать..— прохрипела Шарли, встав с унитаза. Беа тяжело вздохнула, после чего снова подошла к сестрице. Руки младшей легли на плечи девы, пальцы успокаивающе поглаживали обнаженную кожу. На месте укуса теперь виднелся бинт, что скрывал след жестокости со стороны отца девушек.
— Мне четырнадцать, а тебе семнадцать. Мы не сможем прожить на улице и месяца, он найдёт нас.— произнесла Адлер, разбивая мечты леди в мелкие осколки, синеглазка жалобно глядела на русоволосую. Неужели она так и умрёт здесь? Хотя, нет, ей наверняка сначала найдут нового жениха и она потратит всю свою жизнь на рождение и воспитание детей. Ужасно. Чертовски ужасно.
Место укуса всё ещё болело, когда Лотти прикоснулась к нему через одежду, а ведь укусу шёл уже третий день. Краем глаза наследница заметила, что её братец и Леон вышли из больницы, судя по всему Чарльз отвезёт его в общежитие Академии. Пора было бы и ей вернуться в палату больного, хотя бы обменяться парой слов. Шарлотта оттолкнулась от шершавой стены, на которую она облокотилась. Туфли девушки цокали по асфальту, а потом и по кафелю больницы, пока та шла по коридору, то заметила на одном из подоконников странную коробочку. Тёмновласая подошла к окну и осторожно взяла неизвестную коробочку в руки. Это оказалась колода игральных карт. Что они делают тут? Дама огляделась вокруг: рядом не было никого. Голос внутри неё словно приказывал ей, чтобы та взяла карты и принесла в палату. Отец всегда наказывал ей, что азартные карты– это самое ужасное. Но, раз уж его нет рядом, то почему бы не нарушить запрет? После месяцев общения с Лукасом и Рафаэлем, Лотта стала замечать, что ей иной раз хочется нарушить запреты, которые ставил ей отец.
— Была не была..— пробормотала полукровка себе под нос, дева ловким движением руки хватает карты с подоконнике, а сама параллельно шагает по длинному коридору, её коса болталась за спиной от ритма её шагов. Юноши тем временем были в палате. В руках блондина была книга, что ранее находилась в руке сероволосого юнца. Лукас водил пальцем по странице, он словно пытался найти слова, которые Раф не прочёл ему, но их не оказалось, даже одного. Из всего написанного зелёноглазый выделил только пророчество и саму способность.
— Я знать не знаю ничего о пророчестве. Ровно столько же, сколько и ты, Раф.— произнёс вампир, а затем раздражённо и мучительно выдохнул, прижав книгу к лицу. Рафаэль сидел на стуле, рядом с койкой, и просто глядел на страдания друга. Хотел он было что-то сказать или предложить, как послышался тихий скрип двери, дверь приоткрылась, когда на пороге появилась тёмноволосая. Луавузье опустил книгу на свои коленки, оба парня смотрели на девчонку, ожидая, что та что-то скажет. Шарлотта вошла в комнату, закрывая за собой дверь. Её каблучки цокали по полу, пока она не дошла до кровати, где сидел светловолосый. Полукровка присела на край койки, чем удивила сероглазого и зелёноглазого. Дева закинула одну ногу сверху на вторую, а ладонями облокотилась на матрас койки, тот немного промялся под её движениями.
— Что читаете?— спросила синеглазка, махнув головой в сторону книги. Лукас неуверенно поморгал, его светлые ресницы затрепетали. Лотта кашлянула, чтобы вывести юнца из транса, парнишка аж вздрогнул и протянул подруге открытую энциклопедию, Шарли взяла её в свои руки. Девчушка какое-то время молчала, читала написанное на странице, тем временем Раф и Лукас переглянулись, первый вопросительно изогнул брови, а второй пожал плечами, вытращив глаза.
— Значит.. В критический момент у тебя пробудилась способность? Занятно.— задумчиво проговорила Адлер, убирая выбившуюся прядь тёмных волос за ухо, не отрывая взгляд от букв.
— Ага.. Эээ..мы из прочитанного поняли лишь то, что это имеет какое-то отношение к пророчеству.. А мы о нём знать ничего не знаем..— пробормотал Луавузье, снова повернувшись к юной леди. Последняя часть его слов про пророчество прозвучала как-то обиженно. Её ступня расслаблено болталась, уж больно расслаблено для Шарлотты Адлер, у которой обычно на лице читалось напряжение.
— Почему бы тогда не узнать? Рафаэль останется здесь с тобой, а я наведуюсь в храм. Попрошу леди Агнес посвятить меня в историю пророчества.— предложила тёмновласая, прежде чем захлопнула книжку в руках. Полукровкам отложила её на тумбочку, а сама села в ноги Луавузье, вампир руками приподнял ноги в бинтах и освободил Шарлотте немного места.
— Я думаю, нам нужно отвлечься, в последнее время слишком много всего случилось. Давайте сыграем.— Лотти достала из коробочки стопку карт. Девушка перебирала карты, перемешивая их в стопке. На лице блондина расплылась немного глуповатая улыбка, а с губ слетел смешок. Теперь уже Моретт вытращил глаза, моргая слишком часто, от этих действий аж глаза устали. Складывалось ощущение, что за час отсутствия Адлер её вовсе подменили.
— Ты..Ты воздухом передышала?— тихо спросил Раф, зелёноглазый грубо ткнул того локтем в руку. Рафаэль посмотрел на друга, немного хмурясь, тот в ответ вскинул брови вверх и отрицательный помотал. Полукровка взглянула них, переводя взгляд с блондина на сероволосого, в её глазах было недопонимание. Прежде чем она успела хоть что-то спросить, зелёноглазый перебил её.
— Не слушай его, Лотти, он надышался спиртом тут. Конечно, давай сыграем!— воскликнул Луавузье, устраиваясь на кушетке поудобнее. Сероглазый недовольно закатил глаза, но всё же подвинулся ближе к койке. Тёмноволосая раздала всем по шесть карт, затем вытащила случайную карту из стопки, положила в середину, как обозначение козырной карты. Таким образом началась игра. Уже через минут пять в палате послышался громкий смех больного, синеглазая старалась скрыть улыбку, которая грозила появиться на её лицо, тем самым унизив Моретта.
— Раф, ты не можешь побить козырную королеву королём пики!— сквозь смех выдал золотистовласый, стуча кулак по матрасу. Второй юноша хмуро рассматривал свою колоду, маркиз подвинулся ближе к соседу, тот мгновенно отодвинулся назад и прижал карты к себе.
— Эй, а, ну! Смотри в свои карты.— поспорил тёмноволосый, сильнее прижимая колоду к себе. Вампир обиженно вздохнул и отодвинулся обратно. Тёмноволосая ненароком заулыбалась, наблюдая за этими двумя, однако поймав себя на этом деле, та прикрыла губы картами. Ещё около часа из палаты доносился звуки смеха парней и иной раз усмешки девы. Шарлотта знала: ей нельзя быть здесь, она должна была быть сейчас в музыкальном классе, но нет, она в больнице. Она определённо получит за это порцию проклятия, но, по крайней мере, сейчас она может вдоволь повеселиться. Хоть это и временно.