Прошло два дня, спазмы от проклятия в теле девушки наконец стихли, электрический заряд больше не пробивал её на сквозь. Шарлотта стояла перед зеркалом в комнате своего общежития. На ней было надето длинное белое платье: воротник полностью закрывал горло, рукава были широкими в области плечей и локтей, юбка достигала её щиколоток. Дева успела переодеться, прежде чем в комнату вошла её кудрявая соседка. Красноволосая открыла дверь и вошла в комнату широкими шагами, а затем закрыла за собой дверь. Стекло её очков заблестело на свету, из-за чего на мгновение её глаз вовсе не было видно.
— Куда-то собираешься, Шарлотта?— мягко спросила Клэр, встав за спину соседки. Адлер не спешила поворачиваться к знакомой передом, аристократка продолжала глядеть в зеркало, параллельно заплетая ленивую и расслабленную косу. Закончив, синеглазая обернулась.
— В церковь. Хочу исповедаться.— незаинтересовано ответила полукровка, немного опустив глаза вниз: соседка была ниже её. Клэр Пьер была шестнадцатилетней девчушкой, всё ещё училась в школьном крыле Академии. Самым необычным в её внешности были её волосы и глаза. У неё были незабываемые кудряшки, они так и завивались без каких-либо ночных бигудей. Глаза были ещё интереснее: на правом глазу светло-зелёный цвет радужки плавно переходил в карий. Кто-то мог сказать, что это патология, и он был бы прав, но.. Это было бесподобно. Клэр была обычным человеком, у неё было нечто, о чём Шарли могла лишь мечтать. Свобода. Её не обременяли ранним браком, ей не нужно было посещать скучные балы и банкеты, ей не нужно было носить маску на людях, она могла быть собой. Как красноволосая говорила, её отец был простым охотником на зверей, они жили в лесу, до тех пор, как отец решил отправить дочку в Академию, он хотел лишь хорошего для него.
— Неужели у кого-то идеального, в роде тебя, есть грехи?— почти наивно спросила зелёноглазая. От её слов тёмновласой хотелось усмехнуться. Такие лестные слова было конечно приятно слышать, но до идеала ей далеко, идеал настигнет только тогда, когда Отец будет гордиться ею.
— Клэр, меня обсуждает вся Академия. О каком идеале ты говоришь?— отстранённо отрезала Лотти, вновь повернувшись к зеркалу. Наследница поправляла воротник, стягивала рукава вниз, чтобы те были длиннее. Однако, девочка позади неё никак не унималась. Пьер шагнула вправо, не отрывая взгляда от своей красавицы-соседки.
— Ну, не знаю.. Ты всегда красиво одеваешься, у тебя такие волосы..Прямые и шелковистые, прямо завидую! И кожа у тебя идеальная. Хотелось бы мне быть тобой...— закончив хваление знакомой, кудрявая тихо выдохнула. Пальцы Шарли застыли, большой палец затрясся от напряжения. Неужто кто-то по-настоящему считал её такой? Нет, не стоит верить таким словам, лесть к хорошему ещё не приводила. Но какая же приятная эта лесть была. В конце концов, полукровка взяла себя в руки: она снова принялась поправлять своё одеяние. Однако, вскоре наследница пошла в сторону двери. Около входа она обулась в белые туфли на небольшом каблуке, оставив человека позади себя.
— Даже с собой не возьмёшь?— раздался голос Клэр сзади. Тёмноволосая отрицательный помотала головой. Про неё и так шепчутся все подряд, будет ещё хуже, если её увидят с человеком. Тёмновласая вышла из комнаты, цокая каблуками. Шагая по Академии она, к сожалению, наткнулась на старшего сводного братца. Тот остановил её.
— Куда так вырядилась?— со свистом спросил парень. Синеглазка подняла глаза на него. Она непринуждённо сложила руки спереди.
— Я хочу исповедаться в церкви, братец.— коротко ответила полукровка, склонив голову перед русовласым. Вампир усмехнулся, её положение очень льстило ему: она была ниже его и по статусу, и по росту. Обменявшись с ней парой слов, вампир пропустил её. Тёмноволосая вновь подняла голову и ступила к лестнице, полукровка быстрыми шагами спустилась со ступенек, прежде чем прошагать к центральному входу в Академию. Дева надавила на дверь, та легко поддалась и отворилась. До храма Шарлотта шла пешком, хоть и погода была не лучшей: небо снова было хмурым, как и в день посещения больницы, ветер неслабо дул, от чего холод пронизал тело девчушки сквозь ткань одежды, а волосы немного путались между собой, однако синеглазка вовремя всё поправляла. Между тем, Шарли остановилась перед зданием храма, тёмновласка немного колебалась. Лотта никогда не верила в Богов, на ней не проводили обряд преданности Богине. Может и оттого её судьба была столь неприятна? Кто бы знал. Как только Адлер вошла в двери церкви, как вдруг в её нос ударил запах восковых свечей, старого дерева и елея, также ощущались нотки сладковато-смолистого ладана. Девушка оглянулась вокруг: поблизости были другие посетители, в центре зала Святой Отец читал утреннюю молитву, посетители с изумлением слушали каждое его слова. Справа от патриарха стояла Агнес Бланш, в её руках была старая толстая книга. Слева стоял Лоран Эймери, его ладони были прижаты друг к другу, глаза закрыты. Бланш и Эймери читали молитву в один голос с господином Бланш, девушка была одета в белую рубашку, поверх рубашки был надет тёмный вязанный жилет, её тёмная юбка достигала щиколоток. На шее беловолосой висел небольшой крест. Рыжевласый был одет в тёмный подрясник, из-под которого еле были видны чёрные лаковые мужские туфли. Он приоткрыл один глаз, словно почувствовал присутствие той, кто была ему далеко не приятна. При виде тёмноволосой вдалеке, веко парня дёрнулось, однако же, он не посмел прервать молитву. Дева же в то время отошла в сторону, к стене с иконами. Её глаза прошлись по иконам: На иконах были изображены похожие женщины, складывалось ощущение будто все они были одним человеком, только вот в разных воплощениях. На потолке церкви были фрески, по-настоящему красивые. На фресках была изображена женщина, что и на одной из икон. Между тем, утренняя молитва подошла к концу. Лоран ступил в сторону Адлер, его шаги были тихими, но уверенными.
— С каких пор клан Адлер стали интересоваться богиней Селест, госпожа Шарлотта?— раздался мужской голос позади Шарлотты, та мигом обернулась. Жёлтоглазый оглядел девушку перед ним с ног до головы. Удивительно, та даже оделась подобающе для храма.
— Это лишь мой интерес. Мне захотелось, так скажем, окультуриться. Знаете, на самом деле мне крайне интересна одна тема.. Связанная с пророчеством.— промолвила полукровка. Девчушка решила не ходить вокруг да около в этот раз, пренебрежительное отношение послушника к себе она хорошо ощущала. Эймери на мгновение опешал, его глаза расширились. Слова Лотты не вызывали у него никакого доверия, он всё ещё ярко помнил то, каким был её отец, он породил её, а значит она такая же. Что они хотят сотворить на этот раз? В этот раз он не позволит кому-то из них разрушить его жизнь.
— Убирайтесь отсюда. Церковь не принимает грешников. Таким, как вы, не следовало даже подумать о пророчестве.— резко рявкнул тот, нахмурившись. От столь резкой смены настроения синеглазка отпрянула от юноши, её непринуждённое выражение лица сменилось округлившемеся глазами, её рот приоткрылся, будто она хотела задать вопрос, но через мгновение аристократка опустила глаза в пол, сжав губы. Нет, она не могла уйти ни с чем. Не в этот раз.
— Я знаю вампира со способностью, которая описана в энциклопедии для юных вампиров и вампирш. Эта способность имеет отношение к пророчеству, не так ли?— загадочно промолвила Шарли, скрестив руки на груди. Лоран, который уже развернулся, чтобы уйти, окаменел, но всё ещё не обернулся в сторону леди.
— Золотые путы..Это говорит вам о чём-то?— продолжила та. Одна из её бровей приподнялась вверх, а уголок губ приподнялся. Полукровка прекрасно понимала, что попала в ту самую точку, которая могла заинтересовать юнца. Рыжевласый резко обернулся.
— Кто?— коротко спросил парень. Он смотрел прямо в глаза собеседнице, его взгляд был каким-то напряжённым, Лотти определённо не прогадала со своим заявлением.
— Услуга за услугу. Вы рассказываете мне о пророчестве всё, что знаете. А я..приведу его к вам.
Впервые за долгий промежуток времени на лице Адлер расплылась ухмылка. Нерв на лице Лорана немного дёрнулся, двадцатилетний парнишка ненароком закусил нижнюю губу: Послушник колебался, тот определённо не хотел раскрывать пророчество, ведь даже немногие служители храма могли знать о нём. Шарлотта протянула руку в белой перчатке вперёд. Пару секунд и рука Эймери обхватывает её ладонь, обернутую в ткань, в рукопожатии, полукровка обхватила пальцами его руку в ответ.
— Идёт. Мы уйдём в более уединённое место. Этот разговор не для чужих ушей.— предупредил рыжеволосый. Парень провёл девчушку в одну из комнат, они вошли внутрь. Комната была небольшой, в середине стоял одинокий алтарь, на котором лежала неизвестная книга. Синеглазка подошла ближе.
— Не трогай. Эта книжка– достояние всей церкви.
Тёмноволосая сцепила руки за спиной, наклонив голову, она разглядывала священный объект: тёмно-синия обложка, страницы уже немного пожелтели от времени, но не было похоже на то, что книга разваливалась.
— Что это?
— Пророчество.— почти мгновенно ответил жёлтоглазый, плотно закрыв за собой дверь в комнату. Шарлотта удивлённо вскинула брови. Пророчество было так близко к ней и так доступно для остальных.
— Почему вы не храните книгу в более охраняемом месте?— спрашивает тёмноволосая, поворачиваясь в сторону послушника. Тот тяжело вздыхает и шагает к алтарю с книгой. Стояла гробовая тишина, лишь звуки шагов парнишки нарушали эту тишь, шумоизоляция здесь и впрямь хорошая, что удивительно. Рыжеволосый не отвечает на вопрос девы: он показывает ей всё сам. Его рука тянется к книге, он открывает её на странице с прологом. Этого было достаточно для того, чтобы Шарли увидела перед собой неизвестные символы, похожие на буквы. Её глаза округлились ещё больше. Это был точно не язык страны Лорентайн или страны поблизости.
— Это иностранный язык?— синеглазка немного поворачивает голову вправо, это позволяет ей внимательнее рассмотреть профиль Эймери. На его носу была небольшая горбинка, не слишком заметная, но и было заметно, что нос далеко не прямой. Его смуглая кожа была усыпана маленькими веснушками, в основном в зоне носа и щёк. Его рыжие волосы были волнистыми, однако же, если бы кто-то нацепил на его пряди бигуди, то получились бы симпатичные кудряшки.
— Нет. Это древний язык. Какой именно мы пока что не догадались. Поэтому и храним пророчество так, по обложке никто не догадался бы, что это и есть пророчество.— ответил Лоран, его большой палец указал на текст на странице. Если бы дева не пообещала привести к нему того, кто имел отношение к пророчеству, то он бы вряд-ли разбрасывался такой информацией. Одна мысль о том, что он делится подобным с ненавистной ему девушкой, раздражала его.
— В прологе написано: "Однажды вас встретит гнев тьмы, и тогда я не смогу спасти вас, дети мои."— промолвил человек, проводя пальцем по замысловатым буквам. Дева лишь тихонько хмыкнула. Неужели этот пролог и является всем пророчеством?
— И это всё пророчество? Как-то мало и не слова про золотые путы.— недовольно буркнула синеглазая. Эймери вздохнул, раздражённо закатив глаза от нетерпеливости леди. Юнец перелистнул страницу и резко тыкнул пальцем по странице. На этой странице был уже целый текст, он начинался в верхней части бумаги и заканчивался в зоне чуть ниже середины листа. На бумаге, помимо текста, были изображены золотистые линии, они переплетались между собой. Эти, казалось бы, нарисованные линии выглядят, как настоящее золото, они переливаются золотым отливом. Затем, юноша ткнул на страницу, что была левее: Самая первая страница после пролога. Наконец-то, рыжеволосый начал говорить. Богиня Селест, Мать всего мира, была рождена обычным человеком. Говорят, когда демоны ополчились на людей и вампиров, то человечество вместе с обществом вампиров объединились. Тогда раса вампиров была не распространена, по сравнению с нынешним временем. Многие считали, что вампиризм– это недуг или вовсе проклятие. Демонов же считали тёмными отродьями: Бывшими людьми, которые продали свою душу ради собственных желаний. Святая Селест осмелилась самостоятельно обратиться в вампира, ведь у тех была выносливость выше, регенерация, и конечно же магические способности. Девушка показала всем, что это совсем не недуг: Это их возможное спасение. Благодаря ней люди стали обращать себя в вампиров, эта раса распространилась, а потом.. Всё переросло в то, что они имеют сейчас: Вампиры стали высшими существами, поработили людей, а понятие чистокровности было выше всего.
Однако, это был не конец части пророчества, которую удалось перевести. В заключительном сражении Святая Селест была повержена демонами, её душа раскололась на шесть осколков. И только эти шесть осколков смогут победить что-то тёмное в будущем.
—...Мне удалось перевести информацию лишь про первый осколок. Как ты поняла, именно он связан с золотыми путами.— наконец закончил свой рассказ жёлтоглазый. Девушка конечно не верила в Богов, но пророчество в корни меняло дело. Если пророчество не лжёт, то раньше вампиров толком и не существовало, а сейчас они выдумали из себя главных, высший слой общества.
— Как связаны осколок и золотые путы? Я не понимаю.— произносит дева, вновь повернувшись лицом к Эймери. Парень не ответил сразу, он провёл пальцем по бумаге и остановился на начале текста.
— Дитя, чья душа не создана для ремесла, которое должно было стать главной целью, выпустит из рук злотые узлы, как и Святая Селест когда-то. Однажды, оно потеряет всё, чего оно достигло.— процитировал тот, а затем резко захлопнул книжку, Шарлотта мгновенно вышла из своих раздумий, параллельно тому вздрогнув от хлопка книги. Даже спустя секунды после того, как Лоран закончил своё цитирование, его слова словно дублировались в ушах полукровки. «Однажды оно потеряет всё, чего оно достигло». Что это могло значить? Потеряет он всё в смысле богатства и статуса, или же..
— Как ты смог перевести это?— поинтересовалась Лотта, когда те отошли от алтаря. Человек указал на шкафы в конце комнаты, на полках стояло множество старых книг, на каких-то уже вовсе помялся и погнулся переплёт, страницы пожелтели.
— Я проводил много времени за книгами, которые были написаны на древних языках. Сравнивал символы, потом выписывал слова, которые были идентичны тем, что были написаны в пророчестве. Ну, а чтобы узнать конкретный перевод, я изучал в библиотеке книги, в которых были описаны древние языки и перевод некоторых слов в какой-то мере.— говорил парнишка, расхаживая по комнатке туда-сюда. Шарли оглядывалась вокруг, мало ли чего она ещё не приметила. Около большого окна, что сейчас было почти наглухо зашторено, стоял деревянные стол и стул. На краю стола лежало пару древних книг, рядом стояла чернильница с пером, а в центре стола лежали листы, судя по всему, это были заметки послушника.
— Сколько у тебя ушло на это времени? На перевод пролога и первой части.
— Два года. Книга попала в руки церкви, когда мне было пятнадцать, в восемнадцать мне разрешили ознакомиться с книгой. Большая часть времени ушла на то, чтобы определить, что за язык используется в пророчестве. К моему несчастью, в книге используется далеко не один язык. Будь у меня знакомый палеограф, дело бы пошло быстрее.
Эймери выпроводил наследницу из комнаты, закрыв дверь на ключ. Рыжевласый провёл девчушку до выхода из церкви, как только они вышли на свежий воздух, то юнец начал разговор про её часть сделки.
— Когда приведёшь ко мне первый осколок?— спросил Лоран. Он звучал так, как будто спрашивал совсем не о человеке, а о какой-то вещице, возможно, из-за того, что он верил в слова Лотти не до конца.
— Приведу, можешь не волноваться об этом. Я свои слова сдерживаю.— проговорила синеглазая, при этом не отвечая на его поставленный вопрос прямо.
— Ну-ну. Слышал я подобное от твоего родственничка. Но слова свои тот не сдержал.— буркнул он с гадкой усмешкой. Адлер поджала губы, её глаза сузились. Многие её родственники подходили под такое короткое описание, но всё же синеглазая сразу подумала про сводного братца. Омерзительно. Омерзительно то, что из-за её семейки ей в душу многие плюют, не подозревая что она то совсем не такая как они. Ей хотелось сбежать далеко, сменить имя, может даже внешность, чтобы её никто не нашёл и не узнал.
— Я не знаю, что там у тебя было общего с моим родственником, но я сказала, что приведу его к тебе. Просто подожди, пока он хотя бы оклемается. Выпишут его, сразу же приведу к тебе.— утверждала тёмновласка. Жёлтоглазый лишь хмыкнул, но затем задумался. Оклемается, выпишут. Неужели..
— Постой-ка. Хочешь сказать, что первый осколок это..Луавузье?— озадачено промолвил тот, его глаза округлились. Полукровка кивнула, её уголки губ вновь приподнялись, на лице расплылась небольшая ухмылка. Парень сначала не мог это осмыслить. Первый осколок..этот бабник, ребёнок в теле взрослого. Разве миру в будущем сможет помочь блондин, который менял интрижки, как перчатки, а на каждых банкетах потягивал бокал с вином или чем покрепче, хотя, чаще всего бокальчик был вовсе не один. Юноша сомневался, но решил долго не стоять: Он поскорее выпроводил свою собеседницу за ворота церкви, а сам вернулся в храм. Почти у самого входа его встретила его же госпожа, Агнес Бланш.
— Ты говорил с Шарлоттой?— поинтересовалась белокурая дева, в её руках была небольшая метёлка. Лоран и забыл, что приблизилось время уборки храма, точнее, потерял счёт времени. Другая женщина бы рассердилась, если бы её подчинённый мужчина говорил с чужой ему, но лицо Бланш было улыбчивым, эта девушка была по-настоящему милосердна.
— Да, моя госпожа.. Извините, я потерял счёт времени. Давайте, я помогу вам. На самом деле, мы говорили с леди Адлер о..— паренёк не успел договорить, Агнес вручила ему вторую метлу.
— Дядя сказал нужно подмести храм и территорию на улице. Много листьев опало, беспорядок в церкви ни к чему.— произнесла сиреневоглазая, перебивая рыжевласого. Тот ничего не сказал на этот счёт, лишь как-то поник. Всё же, кто он такой, чтобы обижаться на это? Он служит своей госпоже, деве, которой он восхищается, подумаешь, перебила один раз.. Ну или семьдой раз.. Ей простительно, она совсем не обязана быть с ним вежливой. Казалось, юнец был бы и не против, если бы его леди наступила на него, если бы его кожа промялась под её тонким и острым каблуком. Узнай бы о его мыслях господин Бланш– от Эймери остались бы кости да отрезанные рыжие пакли.
Между тем, чёрновласка вошла в двери больницы. Она подошла к регистратуре, за столом сидела милая девушка. Сейчас как раз были часы посещения.
— Здравствуйте. Я к Лукасу Луавузье, в 101 палату.— произнесла та.
— Сейчас выдам вам халат и бахилы. От пациента только-только вышел юноша с серыми волосами. Ваш друг?— девушка за стойкой встала со стула, она отошла в комнатку за больничным халатом и бахилами для синеглазой. Рафаэль совсем недавно ушёл, жаль, приди она пораньше, то рассказала бы все подробности и блондину, и серовласому. Наследником вздохнула с досадой, прежде чем вернулась работница. Она протянула ей халат и пару бахил. Шарлотта поблагодарила её, затем накинула на плечи белый халат и нацепила на туфли бахилы. Лотта шагала по коридору, пока не наткнулась на палету 101. Девушка постучала, получив одобрение, чтобы зайти, та приоткрыла дверь. Зелёноглазый был приятно удивлён, когда увидел в дверях Адлер, на его лице засияла улыбка.
— О, Шарлотка! Я уж думал это Раф вернулся, а это ты. Приятный сюрприз, проходи давай.— воскликнул Луавузье, похлопав по свободному месту на койке рукой. Девчонка перешагнула через порог, после чего села на край кушетки. На тумбе около кровати стояла тарелка с фруктами, их принёс Моретт ранее.
— Извини, я без гостинцев, сразу из церкви пришла сюда. Как ты себя чувствуешь, что доктора говорят?— проговорила Шарлотта. За долгие месяца в её голосе наконец-то можно услышать эмоции, а не тот монотонный голосок, что был ещё в сентябре.
— Говорят, скоро встану на ноги, хоть и с костылями. Ходить пробовал, но не очень получается.— задумался проговорил вампир. Ему было явно скучно находиться в четырёх стенах. Шарли тяжело вздохнула, однако потом её взгляд остановился на инвалидном кресле, которое стояло в углу палаты.
— Это твоё?— спросила та, указывая пальцем на объект, что заинтересовал её взор. Маркиз обернулся, вскинув брови. Увидев инвалидное кресло в углу, тот махнул рукой в его сторону и вновь откинулся на изголовье койки.
— Это мама привезла, чтобы меня могли возить гулять. С моими процедурами я не успеваю даже передохнуть.— пробормотал Лукас, сложив руки на груди. Он нахмурился, прикрыл глаза и упёрся макушкой на стену. Тёмноволосая долго не думала: Она шагнула в сторону кресла, схватила его и подкатила коляску прямо к койке.
— Раз уж сейчас процедур никаких нет, то прогуляемся. Давай.— не дав даже ответить что-то парню, синеглазка помогла тому сесть на кресло. Однако, юноша не сопротивлялся вовсе, ему и самому наскучило сидеть здесь. Парнишка упёрся руками на матрас, подползая к краю койки, после чего с помощью девушки залез на коляску. Полукровка взялась за ручки и покатила коляску из палаты, а потом и из здания больницы, те вышли на задний двор.
— Ты говорила, что пришла ко мне прямиком из церкви. Ну как, узнала про пророчество?— спросил блондин, задрав голову назад. Ещё утром на улице было мрачно: Грозные тучи тёмно-серого цвета, ветер, который дул сильнее обычного. Сейчас же, впервые за долгие недели, тучи рассосались и показалось солнце, ветерок дул, но не слишком навязчиво. Лучи света падали прямиком на глаза юнца, на свету его глаза преобретали зелёно-жёлтый цвет, ближе к зрачку расплывался тёплый оттенок зелёного.
— Лоран пояснил мне за пророчество..— после этих слов Шарлотта начала пересказывать пророчество, хотя, это больше походило на точный рассказ слово в слово. Через 5 минут своего подробного пересказа леди закончила говорить. Луавузье восторженно захлопал в ладоши, при этом тихонько взвизгнул. Адлер толкнула его в плечо, когда остальных пациенты, что также находились во дворе, оглянулись на них. Блондин защитно перекрестил руки на своих плечах.
— Эй!! Я, конечно, неотразим, но девчули обычно более любвеобильны со мной.— буркнул тот, на его лице вспыхнула страдательная мина, вампир даже прижал ладонь к своей груди. Лотти повторно толкнула друга в плечо, прежде чем засмеялась, прикрывая рот свободной рукой.
— Какой же ты дурачок.. — пробормотала она сквозь смех, девушка провела рукой по лицу, после чего вытерла пальцем уголки глаз. Зелёноглазый хлопнул по подлокотникам коляски, синеглазая вопросительно глядела ему в спину.
— Полный вперёд, Шарлотка! Колясочка сама себя не повезёт.— воскликал парень, хлопнув ещё раз по подлокотнику. Наследница выдохнула со смехом, затем толкнула кресло вперёд, как и приказал сидящий. За эти месяцы, проведённые в обществе старшего, девчушка поняла, что её старый знакомый не такой уж и раздражающий. Он и впрямь ведёт себя как ребёнок, но теперь это как-то не особо раздражает, казалось, в детстве он был в разы навязчивее. Ей хотелось быть с Рафаэлем и Лукасом чаще, правда, но слухи в Академии ползли слишком быстро, тёмновласая не успевала даже моргнуть, как её записали в список потоскух Лиссграсьё. Кто знал, что её сорванную помоловку воспримут так громко и ярко. По крайней мере, какое-то время синеглазка точно сможет проводить время с этими двумя, хоть при этом и нарушая наказ отца. Рано или поздно ей, возможно, переломают ноги, чтобы та не смогла даже приблизиться к мальчикам.
— Лоран всегда такой угрюмый.. Как ты вообще уговорила тебя рассказать ему об пророчестве?— резко спросил маркиз, опять откинув голову назад, чтобы посмотреть на подругу. Шарли вскинула брови вверх, её уголки губ неловко поднялись.
— Ну-у.. Я сказала ему, что приведу к нему обладателя первого осколка..— тихо сказала тёмноволосая, параллельно неловко улыбаясь блондину.
— А..Ну тогда ладно..Погоди, ты про меня говоришь? Почему я не в курсе, а?!— воскликнул светловолосый, когда до него дошла суть слов леди, его глаза округлились. Лотта подняла голову, глядя по сторонам и тут же резко толкнула коляску в другую сторону, от голова юнца вернулась в исходное положение.
— Ой-ой, посмотри, у тебя скоро обед. Пора нам возвращаться, все дела..— лепетала Адлер, везя его обратно в сторону входа в больницу. Бедолага в коляске был самую малость возмущён.
— Шарли, это произвол!! Вдруг он на мне опыты собрался ставить?!
— Тогда ты станешь первым в истории, на ком ставили опыты прямо в стенах церкви.
— Шарли!!
Парнишка всё ещё недовольно вопил, из-за чего люди оглядывались на них, но Шарлотта жестом руки давала понять, что всё в порядке. Люди ненароком подумали, что Лукас вовсе умалишённый. Ну, что уж сделаешь, разве их можно винить? Легко спутать чересчур эмоционального парня с человеком, который потерял голову совсем.