Знаковое место

Никто и помыслить не мог, что Жун Цзин отпустит их так рано. С тех пор как начались занятия в императорском кабинете, подобного еще не случалось. Все переглядывались в недоумении, пока, наконец, не уставились на наследного принца Е Тяньцина.

Тот тоже не ожидал, что Жун Цзин закончит урок столь скоро. Он поднял взгляд и увидел, как Юнь Цяньюэ поспешила вслед за уходящим Жун Цзином. Его лицо мгновенно омрачилось.

— Младшая сестра Юнь, подожди меня! — Е Тянью как раз дошел до самого захватывающего момента в книге «Подушка с уткой-мандаринкой», когда Юнь Цяньюэ бесцеремонно выхватила ее. Он тут же вскочил и бросился вдогонку.

Е Тяньцин тоже поднялся, собираясь уйти, но сидящая рядом Цинь Юйнин негромко позвала:

— Ваше Высочество наследный принц!

Е Тяньцин замер и обернулся к ней. Лицо Юйнин было бледным, а в прекрасных глазах читались паника и беспомощность. Слова, брошенные Жун Цзином, нанесли ей слишком сокрушительный удар. Она не видела способа исправить ситуацию и понимала: не пройдет и дня, как об этом узнает весь мир. Ее дальнейшая судьба стала пугающе неопределенной.

Е Тяньцин впервые видел Юйнин такой слабой и беззащитной. Вблизи она казалась необычайно трогательной. Его сердце дрогнуло; он бросил на нее сложный взгляд, но все же развернулся и направился к выходу.

Лицо Юйнин потемнело еще больше. Она понимала: даже если наследный принц вмешается, он не сможет забрать слова наследника Цзина назад.

— Госпожа Цинь, я как раз возвращаюсь в свое поместье, нам по пути, — внезапно произнес Е Тяньцин, остановившись у дверей.

Юйнин вздрогнула. Хотя поместье наследного принца и резиденция премьер-министра находились по соседству, Е Тяньцин никогда прежде не предлагал ей пойти вместе. Ее и без того бледное лицо побелело еще сильнее, а едва унявшаяся дрожь в теле возобновилась.

— Мне нужно обсудить государственные дела с премьер-министром, так что я все равно собирался зайти к вам, — пояснил Е Тяньцин, оглянувшись на застывшую девушку.

Юйнин кивнула и последовала за ним. Один за другим они покинули кабинет.

Жун Линьлань, наблюдая за их уходом, лишь холодно усмехнулась. С того дня в поместье принца, когда она подралась с Лэн Шули, а Е Тяньцин лишь безучастно наблюдал, она осознала: этот человек по-настоящему холоден и бесчувственен. Тогда же к ней пришло прозрение: такой мужчина не стоит ее любви. Раньше она считала Юнь Цяньюэ глупой за разрыв с наследным принцем, теперь же видела в этом высшую мудрость. Она больше не мечтала войти в его поместье.

Те, кто посещал императорскую школу, были либо принцами и принцессами, либо детьми высокопоставленных чиновников. Выросшие в центре борьбы за власть, они были крайне чутки к любым переменам. Услышав смешок Жун Линьлань, все разом посмотрели на нее.

Девушка отвела взгляд, игнорируя окружающих. Собрав книги, она вышла прочь.

— Вторая госапожа Жун, подождите! — окликнула ее седьмая принцесса.

— В чем дело, Ваше Высочество? — Линьлань остановилась. Она знала, что и Цинь Юйнин, и седьмая принцесса, и многие другие тайно влюблены в ее брата.

— В кулуарах Дворца скучно, а занятия сегодня закончились так рано... Может, пригласишь меня к себе в поместье поиграть? Что скажешь? — Принцесса замялась, ее лицо слегка покраснело.

Линьлань прекрасно понимала, что у той на уме, и кивнула:

— Раз принцессе скучно во Дворце, милости прошу к нам. У нас найдется чем развлечься.

Обрадованная принцесса поспешила к Линьлань, и они вместе покинули здание.

Когда важные персоны ушли, в кабинете все еще оставались те, кто не спешил расходиться. Они сгрудились, вовсю обсуждая последние новости: от вчерашнего прошения Юнь Цяньюэ о браке на турнире до слухов о ее жестоком обращении с княжеским наследником Жун. Вспомнили и сегодняшний случай, когда она чуть не упала, а княжич подхватил ее на глазах у всех, и сломанную руку Лэн Шаочжо, и заступничество Е Цинжаня... И, конечно же, фразу наследника Цзина: «С таким талантом вы достойны стать матерью нации».

Столица Тяньшэн давно не была такой оживленной. Казалось, за последний месяц событий произошло больше, чем за последние несколько лет!

Маленькие евнухи и соглядатаи, приставленные следить за каждым в императорском кабинете, тут же разбежались. Не прошло и четверти часа, как слова Жун Цзина о Цинь Юйнин разлетелись по всем закоулкам Дворца. Меньше чем через полчаса об этом знали во всех министерских домах и на улицах города. Скорость передачи новостей могла бы поспорить с телеграфом двадцатого века.

Между тем главный виновник переполоха, Жун Цзин, неспешно двигался в сторону дворцовых ворот.

Как и всегда, его походка была легкой, а манеры — безупречными. Солнечный свет играл на его белоснежных одеждах, делая его похожим на спустившееся с небес облако. Лицо его оставалось бесстрастным, словно фраза, потрясшая столицу, была лишь случайно оброненным перышком, не оставившим следа в его душе.

Юнь Цяньюэ шла следом, громко топая. Она раз за разом презрительно кривила рот, глядя на его спину. Раз на восьмой, не дождавшись реакции, она прибавила шагу и заговорщицки прошептала:

— Эй, неужели тебе совсем не жаль отдавать такую талантливую и красивую девушку кому-то другому? Ты ведь прекрасно знаешь, что она только о тебе и грезит!

Жун Цзин, даже не взглянув на нее, проигнорировав вопрос.

Юнь Цяньюэ продолжала с любопытством:

— Одной фразой ты фактически отправил ее в ад! Ну не нравится она тебе, и ладно, зачем же быть таким злым? Несчастная красавица сейчас наверняка обливается слезами!

Жун Цзин шел дальше, словно не слыша ее.

Юнь Цяньюэ вспыхнула от негодования:

— Бессердечный!

Жун Цзин резко остановился и повернул голову. В его прозрачных глазах промелькнула темная искра. Он слегка приподнял бровь и ледяным тоном произнес:

— Место матери нации — не для каждого, и уж точно не для такой вздорной и ограниченной барышни, как ты. Было бы расточительством, если бы таланты Цинь Юйнин пропали зря. Я лишь помогаю ей. С чего ей плакать? Она должна радоваться.

— Радоваться? — Юнь Цяньюэ фыркнула. Сердце этой женщины явно было приковано к этому хитрецу.

— Мне кажется, их с Е Тяньцином характеры вполне гармонируют, — небрежно бросил Жун Цзин, продолжая путь. — Не знал, что вы с госпожой Цинь стали такими подругами, раз ты так печешься о ее судьбе.

«Значит, он заметил, как они поладили с Е Тяньцином?» — Юнь Цяньюэ захлопала глазами. Уголки ее губ непроизвольно дернулись в улыбке, но она тут же приняла серьезный вид и снова подскочила к нему:

— Теперь, после твоих слов, старый Император ее не отпустит. Никто другой не посмеет на ней жениться, кроме членов императорской семьи. Даже если она тебя любит, в твой дом ей путь заказан. Если только ты сам не станешь Императором и не возьмешь ее в жены. Хм, если так подумать...

— Следи за языком! Мы во Дворце, — предостерег ее Жун Цзин, бросив строгий взгляд.

Юнь Цяньюэ осеклась. Услышав за спиной топот, она обернулась и увидела Е Тянью.

— Чего несешься? — недовольно буркнула она. — Будто призраки за тобой средь бела дня гонятся.

Запыхавшийся Е Тянью никак не ожидал ругани на подходе. Он замер, растерянно глядя на нее:

— Сестрица Юнь, я не припомню, чтобы чем-то тебя обидел?

Юнь Цяньюэ хмыкнула:

— Обидел! А теперь держись от меня подальше!

Е Тянью ломал голову, пытаясь понять причину гнева этой госпожи. Ничего не вспомнив, он посмотрел на Жун Цзина, но тот продолжал идти, не оборачиваясь.

— Сестрица, ну скажи, в чем дело? Я правда не понимаю.

— Ты... ты сказал, что я хвастаюсь! Мне это не понравилось. Хочешь книгу? И не надейся! — Юнь Цяньюэ не нашла лучшего повода, чем припомнить ему старую шутку. Она демонстративно потрясла корзинкой, в которой лежала «Подушка с утками-мандаринками», и зашагала прочь.

Е Тянью не знал, плакать ему или смеяться. Он догнал ее:

— Сестрица Юнь, ну ты и злопамятная!

— Не ходи за мной, я еще не остыла! — она начала прогонять его, ведя себя как типичная капризная юная госпожа.

— Тогда дай мне книгу, и я уйду! — поспешил он воспользоваться моментом. — Обещаю больше никогда не называть тебя хвастуньей! Идет?

— Завтра на уроки придешь? — остановилась Юнь Цяньюэ.

— Приду, — кивнул принц.

— Вот и отлично. Будешь хранить это у себя, включая книгу, — она тут же всучила ему тяжелую корзину с книгами. Таскать ее каждый день было утомительно, а раз нашелся желающий помочь — грех не воспользоваться.

Е Тянью поначалу хотел возразить, но увидев внутри желанную книгу, тут же согласился:

— Хорошо! Обещаю сохранить все в лучшем виде. — Словно боясь, что она передумает, он схватил корзину и мгновенно исчез из виду.

Юнь Цяньюэ усмехнулась про себя. Этот парень, видать, набрался привычек у Е Цинжаня: такой же шалопай, хоть и чуть серьезнее, с кучей хитростей в голове. Но он раздражал куда меньше, чем Е Тяньцин. Не успела она расслабиться, как почувствовала тяжесть в руке. Взглянув вниз, она увидела короб с книгами Жун Цзина.

— У тебя что, рук нет? — возмутилась она, глядя на него.

Жун Цзин спокойно парировал:

— Ты каждый день ездишь в моем экипаже. Разве ты не должна оказать мне ответную любезность в такой мелочи?

Юнь Цяньюэ лишь хмыкнула и потащила его вещи. Избавившись от одной обузы, тут же получила другую — причем ту, от которой так просто не отделаться.

Они шли в тишине. За поворотом Юнь Цяньюэ заметила пожилую женщину. Это была няня Сунь, прислужница Императрицы. Та самая, что встречала их с Е Тянью у Сада Тихого созерцания в день ее приезда. Судя по всему, она долго их ждала. Глаза Юнь Цяньюэ сузились.

Жун Цзин остановился и, не оборачиваясь, тихо произнес:

— Похоже, няня Сунь здесь по приказу Императрицы, чтобы пригласить тебя. Я подожду у ворот.

Юнь Цяньюэ нахмурилась:

— Не пойду! С чего это я должна бежать к ней по первому зову? — Она прекрасно помнила, как ее «добрая» тетушка собиралась упрятать ее в тюрьму Министерства наказаний. Те первые дни страха она не забудет никогда.

— Тебе придется пойти. Нарушение воли Императрицы даст повод для сплетен, — заметил Жун Цзин.

— Плевать мне на сплетни! — отмахнулась она.

— Возможно, этот визит принесет тебе выгоду, — его голос был едва слышен.

— О? — глаза Юнь Цяньюэ загорелись. — Какую выгоду?

— Не узнаешь, пока не сходишь, — Жун Цзин бросил на нее короткий взгляд.

Юнь Цяньюэ задумалась. Если есть выгода, идти стоит. Она попыталась проанализировать ситуацию, но в голове было пусто.

— Эй, скажи конкретнее, иначе не двинусь с места.

— Не пойдешь — не получишь награду. Мне-то что? — бросил он легковесную фразу.

Юнь Цяньюэ закатила глаза. С того момента, как она оказалась здесь, она виделась с тетушкой лишь раз — месяц назад. Было бы неплохо разузнать, что та замышляет и как на самом деле относится к ней и к поместью Юнь. К тому же, это был шанс увидеть принцессу Циньвань. Расследование покушения в храме Линтай, порученное главе Судебного приказа, явно зашло в тупик — Юнь Цяньюэ знала, что такие дела могут тянуться десятилетиями, как загадочное убийство семьи маркиза Вэньбо.

Решившись, она махнула Жун Цзину рукой:

— Ладно, иди. Не жди меня, я сама доберусь.

— Я подожду, — коротко ответил он и зашагал дальше.

Юнь Цяньюэ не стала спорить. Пусть ждет, если хочет.

— Раба приветствует княжеского наследника Цзина и госпожу Цяньюэ! Здоровья принцу, благополучия госпоже! — няня Сунь почтительно поклонилась, когда они подошли ближе.

Жун Цзин промолчал.

Юнь Цяньюэ сделала вид, что только что заметила ее:

— О, няня Сунь! Давно не виделись. Почему вы здесь, а не подле моей тетушки?

— Госпожа Цяньюэ, ее величество Императрица прислала меня встретить вас после уроков. Она очень скучает и просит вас зайти, — смиренно ответила та.

— Но мне нужно домой, заниматься делами поместья! Вы ведь знаете, что вчера к нам приехали дальние родственники? У меня совсем нет времени, — притворно вздохнула Юнь Цяньюэ. — Я тоже скучаю по тетушке, но, может, в другой раз? Когда разгребу дела.

— Ее Величество знает, как вы заняты учебой и делами поместья. Она понимает, что вы, должно быть, очень устали и похудели. Но это не займет много времени. Императрица сейчас с другими наложницами в саду, это совсем рядом.

Юнь Цяньюэ изобразила колебание.

— Госпожа, Императрица настаивает. Скоро годовщина смерти княгини Юнь. Ее Величество не может покинуть Дворец, поэтому подготовила подарок, сделанный своими руками. Она просит вас забрать его и сжечь на могиле вашей матушки. Вы ведь знаете, что она делает это каждый год.

— Вот как... Ну хорошо, — кивнула Юнь Цяньюэ. Память о матери была веским аргументом.

— Позвольте мне проводить вас! — няня Сунь заспешила вперед.

Юнь Цяньюэ посмотрела вслед Жун Цзину — он был уже далеко. Она с досадой глянула на короб с книгами в руках: «И почему я не отдала его сразу? Придется тащить». Пройдя немного, она как бы невзначай спросила:

— А когда именно годовщина? Меня так замучили этой учебой, что я совсем потеряла счет дням.

— Первого числа седьмого месяца, госпожа. Осталось пять дней. Ваша матушка наверняка не обидится на вас за забывчивость, видя, как вы трудитесь, — утешила ее няня.

Юнь Цяньюэ усмехнулась:

— Да, матушка на небесах скорее пожалеет меня, чем станет винить.

— Государь и старый князь желают вам только добра. Императрица столько раз просила вас взяться за ум и начать учиться, но вы всегда отказывались. Она так часто вздыхала об этом втайне, что теперь, узнав о ваших успехах, была несказанно рада, — продолжала Сунь.

— Тетушка действительно приложила много усилий, — фальшиво вздохнула Юнь Цяньюэ.

Няня Сунь на мгновение замолчала, а затем понизила голос:

— Госпожа Цяньюэ, Императрице все эти годы во Дворце было очень нелегко. Она никогда не жалуется, но я, служа ей столько лет, все вижу. Она...

— Няня Сунь, вы ведете сестрицу Юнь к матушке? — внезапно раздался голос Е Тяньцина за их спинами.

Няня вздрогнула и замолчала. Обернувшись, она отвесила низкий поклон:

— Приветствую наследного принца! Да, Императрица очень соскучилась по госпоже Юнь и велела пригласить ее для беседы.

Юнь Цяньюэ тоже обернулась. Е Тяньцин и Цинь Юйнин приближались к ним. Принц шел впереди, а Юйнин, понурив голову, следовала за ним на некотором расстоянии. Юнь Цяньюэ про себя хмыкнула: «А Е Тяньцин времени даром не теряет. Едва Жун Цзин намекнул, что Цинь Юйнин годится в Императрицы, как он тут же решил прибрать ее к рукам?»

— Сестрица Юнь действительно больше месяца не навещала матушку, а ведь раньше заходила чуть ли не через день, — мягко произнес Е Тяньцин. Его взгляд, упавший на Юнь Цяньюэ — спокойную и изящную — потеплел. — Раз так, ступай скорее, не заставляй матушку ждать. Она всегда любила тебя, так что не стоит таить на нее обиду из-за того случая.

Юнь Цяньюэ почувствовала, что ее сейчас стошнит. У нее не было ни малейшего желания продолжать этот разговор, поэтому она просто развернулась и зашагала прочь.

— Сестра Юнь! — раздался нежный, но настойчивый голос Цинь Юйнин.

Цяньюэ замерла и медленно обернулась. Лицо Юйнин уже обрело привычный цвет, но в глубине ее глаз читалось нечто новое. Цяньюэ усмехнулась:

— В чем дело, сестрица Цинь?

Юйнин смотрела на нее сложным, тяжелым взглядом, за которым скрывалась глубокая, жгучая ненависть.

Юнь Цяньюэ видела людей насквозь — в прошлой жизни она была магистром психологии с высшим баллом. Она прекрасно понимала: ненависть Юйнин вызвана тем, что она не получила любви Жун Цзина, а сам мужчина ее мечты буквально «выставил ее на продажу». И теперь эта злость перекинулась на Цяньюэ. Ситуация была почти комичной. Говорят, женщинам не стоит усложнять жизнь друг другу, но всегда находятся те, кто обожает подобные игры. Цяньюэ сделала вид, что ничего не заметила, и с улыбкой ждала продолжения.

— Я просто подумала, что княжич Цзин по-настоящему добр к сестрице. Я завидую тому, как он выделяет тебя среди прочих. Мне любопытно, как тебе удалось завоевать его сердце? Не могла бы сестрица просветить Юйнин? — спросила Цинь Юйнин. Она и сама не знала, почему окликнула уходящую Цяньюэ — просто в груди полыхал такой пожар обиды, что, если бы она промолчала, он бы ее испепелил. Впервые она отбросила свою хваленую сдержанность и спросила так дерзко.

Юнь Цяньюэ не ожидала от нее такой смелости. Она заметила, что Е Тяньцин внимательно наблюдает за ними, а няня Сунь, понимая ситуацию, предусмотрительно отошла подальше. Цяньюэ лучезарно улыбнулась:

— Он выделяет меня? Сестрица Цинь, не смеши. Это тебя он выделил. В его глазах я — куча навоза, разве могу я сравниться с тобой, удостоенной его похвалы? Разве не он сказал, что ты — великий талант, достойный стать матерью нации? А я от природы легкомысленная и глупая, и боюсь, что мне до тебя вовек не дотянуться.

Услышав повторение слов «великий талант, достойный стать матерью нации», Юйнин снова почувствовала укол в самое сердце. Глядя на яркую улыбку Цяньюэ, она злилась все сильнее. Окружающие могли не понимать, но Юйнин была уверена: княжеский наследник Жун защищает Юнь Цяньюэ. Более того, она подозревала, что он «вытолкнул» ее вперед именно для того, чтобы сама Цяньюэ не попала в императорскую семью.

Юнь Цяньюэ продолжала подтрунивать:

— Сестрица Цинь, когда ты взойдешь на престол рядом с Императором, не забывай о нашей дружбе! Присылай мне всякие безделушки: золото, серебро, жемчуга, нефрит... Когда я выйду замуж за того бедняка Жун Фэна, я явно не буду так богата, как ты. Мне очень понадобится твоя помощь!

Лицо Е Тяньцина мгновенно изменилось. Он не ожидал, что она все еще думает о замужестве за Жун Фэном. Юйнин же просто побледнела, услышав лишь первую часть фразы.

Не обращая внимания на их реакцию, Цяньюэ добавила:

— Впрочем, вы с наследным принцем так подходите друг другу! Надеюсь, дядя-император проявит мудрость и вскоре благословит ваш союз. Я с удовольствием приду выпить чарочку вина на вашей свадьбе.

Тело Юйнин мелко задрожало, она невольно отступила на шаг.

— Ой, сестрица, что с тобой? Выглядишь неважно. Наверное, заболела? Тебе нужно скорее отдохнуть. Хоть сейчас и лето, вчерашний ливень многих подкосил: Е Цинжань, принц Жуй, учитель из школы... Даже Жун Цзин сегодня едва держался, потому и закончил урок раньше. Будет плохо, если и ты сляжешь — мне ведь придется обходить все ваши поместья с визитами, а я сейчас так занята! Так что, сестрица, скорее зови лекаря! — Цяньюэ смотрела на нее с притворным беспокойством, а в душе усмехалась. Хочешь поиграть в притворство? Пожалуйста. Хочешь жестокости? Это мой конек. Не будешь меня трогать — я ее не трону. Полезешь — пеняй на себя.

— Благодарю за заботу, — Цинь Юйнин глубоко вдохнула, стараясь не упасть в обморок. Она приказала себе успокоиться, и вскоре ей это удалось. Обдумав слова Цяньюэ, она с удивлением переспросила: — Сестрица сказала, что выйдет за Жун Фэна?

— Да, за Жун Фэна. Не за Жун Цзина, ты не ослышалась, — Цяньюэ поняла, что эта женщина не так проста, как кажется. Ей надоело препираться. — Если у тебя больше нет вопросов, я пойду к тетушке, она ждет.

Только сейчас Юйнин вспомнила слухи о том, как вчера на турнире Цяньюэ просила Императора о браке с Жун Фэном. Обида в ее груди немного утихла: если Цяньюэ действительно метит в жены к Жун Фэну, значит, наследник Жун ей безразличен. И как бы он ее ни защищал, это ни к чему не приведет. Ее лицо посветлело:

— Ступай, сестрица! Это Юйнин была бестактна, задержав тебя своими глупыми разговорами. Не сердись на меня и не заставляй Императрицу ждать!

— Пустое! Я пошла! — Цяньюэ махнула рукой и удалилась.

Няня Сунь, отвесив поклон принцу и Цинь Юйнин, поспешила за ней. Прожив во Дворце много лет, она знала главное правило: слушай, что говорят, но мгновенно забывай лишнее.

Когда они скрылись, Юйнин бросила взгляд на Е Тяньцина и низко опустила голову.

— Пошли, — холодно бросил принц, даже не глядя на нее, и зашагал прочь.

***

Юнь Цяньюэ и няня Сунь шли к пруду с утками-мандаринками в императорском саду — именно там Цяньюэ когда-то пришла в себя. Посещение знакомого места навеяло воспоминания о первых минутах в этом мире, полных непонимания и опасности.

У пруда уже собралась пестрая компания дам, евнухов и служанок. Императрица сидела в центре. Слева от нее — пожилая женщина в пурпурно-золотом платье с седыми волосами. Справа — две дамы помоложе, ровесницы Императрицы. В ее волосах была шпилька с девятиглавым золотым фениксом, у остальных троих — с восьмиглавым. Цяньюэ прикинула: вдовствующей императрицы в стране нет, значит, старуха — это какая-то влиятельная вдовствующая наложница, а две другие — благородные наложницы.

Чуть ниже сидели совсем молодые наложницы низких рангов.

Пока Цяньюэ раздумывала, стоит ли кланяться, Императрица ласково позвала ее:

— Юэ-эр, оставь церемонии! Подойди ближе, дай мне на тебя посмотреть. Ты и правда похудела.

Девушка с радостью проигнорировала этикет. Игнорируя изучающие взгляды гарема, она подошла к Императрице и, надув губы, проворчала:

— Тетушка, в тот день вы так сурово хотели отправить меня в тюрьму. Я уж думала, вы меня больше не любите!

Императрица на миг замерла, а затем со вздохом улыбнулась:

— Я так и знала, что ты затаишь обиду. В тот день я должна была дать ответ пострадавшим из Весеннего павильона, но потом очень жалела об этом. Вчера княжеский наследник Жун нашел доказательства, что тебя подставили. Я поняла, что ошиблась. Ты хоть и вздорная девчонка, но не злая. Простишь свою тетушку? Она искупит вину.

С этими словами Императрица взяла Цяньюэ за руку. Ее ладонь была теплой. Все присутствующие во все глаза смотрели на гостью. После поэтического вечера слухи о ней не утихали, но теперь ее имя связывали с двумя самыми завидными женихами — Жун Цзином и Е Цинжанем. Всем, включая Императрицу, было дико любопытно, как она этого добилась.

— Хм, тетушка не заступалась за меня, а помогала Е Тяньцину обижать. Неужели вы думаете, что одних слов прощения достаточно? Я не согласна! — Цяньюэ состроила недовольную мину.

— Возьми это в качестве извинения. Что скажешь? — Императрица не рассердилась на грубость. Она взяла у служанки шкатулку и протянула племяннице.

Цяньюэ тут же открыла ее. Внутри лежали два комплекта изысканных украшений из редкого «теплого нефрита». Качество камня не уступало подвескам Жун Цзина или Нань Линжуя. Она обрадовалась, но виду не подала, вспомнив слова Жун Цзина о «выгоде».

— Тетушка, вы решили отделаться от меня такими безделушками? — буркнула она.

Вокруг послышались приглушенные вздохи.

— Ах ты, девчонка! Тебе точно пора учиться. Это не просто безделушки. Это зеленый теплый нефрит, присланный из Южной Лян пять лет назад. Говорят, на весь мир был лишь один такой камень, из него сделали только два этих комплекта. Одна шпилька отсюда стоит целое состояние! А ты еще и ворчишь? — рассмеялась Императрица.

— Так я же неуч, откуда мне знать! Вы же сразу не сказали, — Цяньюэ тут же прижала шкатулку к себе и хитро улыбнулась. — Сами сказали, что дарите! Нельзя забирать назад, теперь это мое.

— Твое, твое! Император прав, ты — настоящая мартышка! — Императрица ласково потрепала ее по плечу. — Ну что, твой гнев утих?

— Утих-утих! Разве я могу злиться на тетушку? — Цяньюэ беззаботно махнула рукой. Знай она, какой куш ее ждет, прилетела бы сюда на крыльях, не тратя время на Юйнин.

— Я слышала, госпожа Цяньюэ разбила браслет из южного бирюзового нефрита, оставленный первыми Императором и Императрицей. Не верила, но вижу, на ваших руках его нет — значит, правда, — внезапно подала голос дама, сидевшая справа от Императрицы.

Лицо Императрицы слегка изменилось.

Цяньюэ посмотрела на говорившую. Та была удивительно похожа на Лэн Шули. «Ага, значит, это ее тетя — наложница Лэн», — догадалась она. Из истории она знала, что Император набирал в гарем дочерей чиновников выше третьего ранга. Когда ее тетя стала Императрицей, тетя Лэн уже была наложницей и позже стала главой четырех высокопоставленных наложниц.

В гареме сейчас было три главные фигуры: Лэн, Мин (мать принцессы Циньвань, не имеющая связей, но любимая Императором) и престарелая вдовствующая наложница Цинь (тетя Цинь Юйнин), которая пользовалась огромным уважением Императора. Остальные женщины не имели веса.

Юнь Цяньюэ холодно ответила наложнице Лэн:

— Тот браслет принял удар на себя, спасая меня, и погиб. Вы ведь знаете, что я едва выжила, зачем же сыпать соль на рану? Даже Император меня не винил, вы решили взять на себя его полномочия?

Наложница Лэн хотела лишь уколоть Императрицу за излишнюю щедрость к «пустышке», но получила жесткий отпор. Ее лицо исказилось в фальшивой улыбке:

— Что вы, я просто хотела уточнить. Жаль, что вековая реликвия была уничтожена вашими руками.

— Мне тоже жаль! Видно, судьба у меня такая — не суждено носить столь ценные вещи, — Цяньюэ отвернулась от нее к Императрице. — Тетушка, отдайте мне сверток для матушки, мне пора домой.

— Почему такая спешка? Мы ведь только начали разговор.

— Княжич Жун ждет меня у ворот, я приехала в его карете.

— Наследник ждет тебя? — Императрица была ошеломлена.

— Да! Дедушка велел ему следить за моей учебой. Он так строго исполняет приказ, что заставляет меня зубрить даже в карете по дороге сюда, — пожаловалась Цяньюэ.

Императрица рассмеялась:

— Многие отдали бы все, чтобы княжич Жун учил их, а ты недовольна. — Она повернулась к служанке: — Передай молодому господину, пусть едет домой, я позже сама отправлю госпожу Юнь в экипаже.

— Тетушка, нельзя! У меня его короб с книгами, — Цяньюэ потрясла тяжелым коробом. Она не хотела здесь оставаться ни секунды и была даже благодарна Жун Цзину за его «черствость» — короб стал отличным предлогом.

— Это короб наследника Цзина? — Императрица снова удивилась.

— Да, из ценного агарового дерева. Кто еще может быть таким расточительным?

Взгляды всех дам в саду изменились. Личный предмет мужчины в руках девушки значил очень многое.

— Что ж, тогда не смею тебя задерживать, — Императрица быстро пришла в себя. — Возьми амулеты, что я вышила для невестки.

— Ваше Величество, амулеты остались в ваших покоях! Я забыла их взять, простите! — вмешалась служанка. — Сбегать сейчас?

— Нет, не нужно, — Императрица посмотрела на племянницу. — Завтра ты все равно придешь на уроки, вот после них и зайди ко мне за подарком. Идет?

— Идет! — бодро ответила Цяньюэ. Она поняла, что служанка «забыла» их не просто так — Императрица хотела поговорить с ней наедине в своих покоях.

— Слухи о том, что княжич Жун по-особенному относится к госпоже Юнь, оказались правдой, — снова вставила наложница Лэн. Ей не терпелось задеть девчонку.

— Конечно! Его попросили дядя-император и мой дед. К тому же, я человек хороший, вот его светлые очи на мне и остановились, — Цяньюэ одарила наложницу сладкой улыбкой. — Уж точно лучше, чем ваша племянница, на которую наследник даже смотреть не хочет.

Лицо наложницы Лэн застыло в ярости:

— Похоже, госпожа Юнь переключилась на княжеского наследника Цзина? Решили променять Дворец на поместье Жун? Потому и отказали наследному принцу?

— Вы правы в одном: я действительно выйду замуж в поместье Жун. Но не за Жун Цзина, а за Жун Фэна. Он из боковой ветви. А к наследному принцу я охладела еще восемьсот лет назад. Вчера на турнире я поняла, что Жун Фэн — прекрасный человек, влюбилась с первого взгляда и решила выйти за него. Жаль, Император еще думает.

— Юэ-эр, ты совсем от рук отбилась! Как можно так шутить со своей судьбой? — вмешалась Императрица.

— Тетушка, отчитаете меня завтра! Наследник Жун ждет у ворот, даже Император не заставляет его ждать. Если дедушка узнает, что я заставила его томиться, он мне ноги переломает! — Цяньюэ умоляюще посмотрела на тетю.

— Ну хорошо, иди, — Императрица сдалась, понимая, что в саду при свидетелях серьезного разговора не выйдет.

Наложница Лэн была чернее тучи, но промолчала.

Юнь Цяньюэ, прижимая к себе шкатулку и короб с книгами, быстрым шагом направилась к выходу из сада.