— Я понимаю, что сообщаю вам грустную весть, но у вас выявлена тяжёлая болезнь. Ваш диагноз…
***
Всё началось за месяц до этого дня. Меня зовут Рэй Мэдисон. Кошмары мучили меня уже полгода подряд, и сегодня я наконец собралась на приём к врачу.
Я встала напротив зеркала и принялась прихорашиваться. Закончив с макияжем, я критично оценила своё отражение. Рост у меня вполне обычный — 168 сантиметров. Недавно перекрашенные в чёрный цвет волосы я собрала в высокий хвост. Надев сиреневое платье длиной до колен, я приготовилась к выходу. Заперев замок, я направилась к автобусной остановке.
Я жила в небольшом одноэтажном частном доме, который купили мои родители ещё до своей гибели. Раньше я навещала их могилу каждый месяц, но за последние полгода так и не смогла там побывать — просто не находила в себе сил. Страх, рождённый липкими ночными кошмарами, связывал меня по рукам и ногам.
Едва я подошла к остановке, подъехал нужный автобус. Двери открылись, и я зашла в салон. Найдя свободное место, я села и взглянула на часы, прикинув маршрут: дорога должна была занять около часа с небольшим. Оплатив проезд, я почувствовала, как тяжёлая усталость клонит меня ко сну. Откинувшись на спинку кресла, я задремала.
***
Я очнулась от резкой нехватки воздуха и сухости в горле. Жадно заглатывая воздух, я взяла из сумки телефон — прошло час и тридцать минут. Когда диктор объявил мою остановку, я вздрогнула, быстро поднялась с места и, ухватившись за поручень у дверей, выскользнула на улицу.
Больница была совсем рядом. Зайдя внутрь, я подошла к стойке регистрации и протянула свой талон.
— Так, вам в триста двенадцатый… Ой, прошу прощения, ошиблась! Кабинет четыреста тринадцать, четвёртый этаж, — улыбнулась регистратор.
Кивнув, я поднялась на нужный этаж. Возле четыреста тринадцатого кабинета никого не было. Я осторожно постучала.
— Входите, — отозвался густой мужской голос.
Я толкнула дверь. За столом сидел пожилой мужчина с густой седеющей бородой. Я села напротив и без тайн рассказала ему всё: о кошмарах, бессоннице и постоянно нарастающей тревоге.
— Что ж, я вас понял, — выслушав меня, произнёс врач. — В течение месяца записывайте все свои сны и ощущения в дневник, а затем принесите его мне. Тогда мы сможем сделать выводы. На сегодня всё.
Попрощавшись, я вышла из кабинета и направилась к выходу…
***
Целый месяц я дотошно конспектировала каждый сон и каждый приступ паники. И вот настал ключевой день.
— Я понимаю, что сообщаю вам грустную весть, но у вас выявлена тяжёлая болезнь, — врач сочувственно посмотрел на меня. — Ваш диагноз — ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство.
После этих слов земля ушла у меня из-под ног. Все прежние мелкие заботы мгновенно обесценились, в голове билась лишь одна ошеломляющая мысль: Как всё могло дойти до такого?
Пока я витала в оглушающих мыслях, ноги сами привели меня к остановке. Я опустилась на скамейку, глупо глядя перед собой. Как с этим жить? Как бороться? Насколько это опасно? Смогу ли я когда-нибудь снова стать свободной и здоровой?
***
С момента постановки диагноза прошла неделя. Лучше не стало — напротив, сны превратились в изощрённые, реалистичные пытки. Наяву я всё чаще теряла грань между галлюцинациями и реальностью. Перестала выходить из дома, вздрагивала от каждого шороха и дёргалась от любой тени, не выключая свет даже днём. В голове шептались пугающие, чужие голоса.
Вчера врач выписал мне новые сильнодействующие препараты. И прямо сейчас мои пальцы судорожно дрожали, пытаясь выковырять очередную таблетку из блистера. Я панически боялась пропустить приём. Мне казалось, что только лекарства способны вернуть меня к нормальной жизни. Я верила в это, но судьба распорядилась иначе.
***
С тех пор прошёл почти год. Моё состояние напоминало американские горки: короткие просветы сменялись тяжелейшими рецидивами. Но среди этого хаоса появился свет — я обрела настоящего, верного друга. Его зовут Николас, и я неимоверно дорожу им. Со временем я стала замечать, что мои чувства к нему давно вышли за рамки обычной дружбы.
Признаться открыто я стеснялась, но твёрдо решила: через две недели, в канун Рождества, я всё ему скажу.
В последнее время приступы отступили, я почти перестала путать сны с реальностью. Мысль о ремиссии дарила надежду. Да, психические расстройства редко исчезают бесследно, но выйти в стойкую ремиссию вполне реально.
Я подошла к небольшому зеркалу в ванной и принялась собираться на встречу с Николасом. Радость переполняла меня. Я надела новое фиолетовое платье с принтом из белых хризантем, собрала волосы в аккуратную «мальвинку», накинула фиолетовую панаму и выбежала из дома, привычно заперев дверь на два замка.
***
Я пришла на место раньше и стала ждать Николаса возле модного кафе. Судя по изысканному интерьеру за стеклом, цены там были заоблачными.
Прошло минут десять. Вдалеке показалась чья-то фигура. Я всматривалась, пытаясь разглядеть прохожего, как вдруг в виски ударила острая, парализующая боль. Пространство вокруг поплыло. В ушах снова возник нарастающий, оглушительный шёпот голосов. Болезнь возвращалась с новой силой.
— Рэй, ты в порядке? Что с тобой?
Совсем рядом раздался мужской голос. Меня охватил липкий ужас. Я слышала слова, но вместо лица человека видела лишь размытое пятно. Вдруг мне это снова мерещится? Вдруг рядом никого нет, и я прямо сейчас выгляжу сумасшедшей перед всей улицей?
Потеряв ориентацию, я попыталась шагнуть в сторону, но чья-то сильная мужская рука крепко перехватила моё запястье. Меня развернуло. Я всё так же не могла разглядеть чёрт его лица, но отчётливо ощущала физическое прикосновение. Значит, он настоящий. Но кто он?
Не выдержав наплыва паники, я обхватила голову руками и опустилась на корточки, отчаянно массируя виски в надежде заглушить боль. По роковой случайности именно сегодня у меня закончились таблетки, а купить новую упаковку я не успела…
***
От сильнейшего стресса я потеряла сознание.
Очнулась я уже в больничной палате. Как позже обмолвилась медсестра, меня привёз какой-то опрятный молодой человек. Чуть позже я вышла в коридор, чтобы найти лечащего врача и узнать про выписку. Но его нигде не было. В больнице царила противоестественная, абсолютная тишина, будто всё здание вымерло или перенеслось в иное измерение.
Я брела по коридору минут двадцать, но он всё не кончался. Перспектива искажалась, конец коридора утопал в тумане. Меня охватило нехорошее предчувствие: Снова галлюцинации? Снова мозг играет со мной?
Наконец впереди показалась глухая металлическая дверь. Я потянула за массивную ручку, но та даже не шелохнулась. Я обернулась — и оцепенела. Коридор позади меня просто исчез, поглощённый непроглядной тьмой.
Я попыталась шагнуть к этой тьме, но ноги словно налились свинцом. Взгляд против воли был прикован к неизвестности. Опять бред? Я окончательно сошла с ума или это происходит наяву?
Вопросы оставались без ответов. Единственным объектом в этом нигде оставалась металлическая дверь. Я повернулась и с силой рванула ручку. На этот раз раздался противный, оглушительный скрип ржавых петель, и дверь неохотно отворилась.
Не зная, какой сегодня день, сколько прошло времени и где я вообще нахожусь, я сделала шаг за порог.
— Ох… — вырвалось у меня.
Меня поразила не красота пейзажа, а звенящая, мёртвая тишина. Ни шума ветра, ни капель воды, ни звука собственного дыхания… Ничего.
Я шла вперёд по этой серной пустоте, а дверь за моей спиной давно растворилась. Возвращаться было некуда. Ноги гудели так, словно я без отдыха шагала много часов подряд. Неизвестность пугала, но вместе с тем подстёгивала странный, болезненный азарт.
Выбившись из сил, я опустилась на пол. В ту же секунду вокруг меня зажёгся мягкий, слабо мерцающий свет — словно от огонька спички. Стоило мне подняться, как свет гас, но едва я садилась снова — пространство вокруг зажигалось опять.
— Надо же… — прошептала я, искренне удивляясь.
Это место сбивало с толку, но в то же время странным образом успокаивало. Внезапно до меня донёсся мягкий, умиротворяющий шум лесного ручья. Звуки природы окончательно усыпили моё взвинченное сознание, и я погрузилась в сон.
***
Проснулась я от холода. И снова не там, где уснула.
Я опять лежала на больничной койке, а к моей руке была подсоединена капельница. Я отчётливо помнила пустую тёмную комнату и тишину, но сейчас находилась в обыкновенной палате.
— Значит, это всё-таки был бред… — облегчённо выдохнула я себе под нос.
Но едва я подняла голову, как замерла. Все присутствующие в палате люди непрерывно смотрели на меня. Их неподвижные, немигающие взгляды буквально въедались в кожу. Они не были похожи на живых людей — скорее на восковых манекенов со вставленными стеклянными глазами.
Паника волной накрыла меня. Снова иллюзии! Снова бредовый сон!
Я судорожно схватила с тумбочки телефон, чтобы проверить время. Секундная стрелка на экране замерла. Я просчитала в уме про себя шестьдесят секунд, но цифры на циферблате так и не изменились.
Видимо, я окончательно лишилась рассудка…
Но едва эта мысль оформилась в голове, я подняла глаза — и палаты снова не стало. Исчезли и люди, и стены. Я попыталась встать с кровати, но не смогла: мои руки и ноги были туго привязаны к каркасу. Из-под кровати в бесконечную тьму уходило тяжёлое чёрное покрывало.
— Какого чёрта?! Что происходит?! Проснись, проснись! — вскрикнула я.
Я начала судорожно биться в путах, сдирая кожу на запястьях об острый металлический край койки. Из ранок потекла тёмная кровь, но острая физическая боль не принесла пробуждения.
— Твою же мать…
Сон был слишком похож на реальность. Или же это была реальность, превратившаяся в кошмар?