Прошла неделя после последних событий. За все эти дни я ни разу не попадала в иной мир, но едва изнурённый разум погрузился в глубокий сон, как я снова оказалась там.
Мой реальный дом перенёсся в это пространство практически без изменений. Разве что внутри царила полная, звенящая пустота — чистые, вылизанные комнаты без единого звука, даже без привычного шума бытовой техники. Я медленно прошлась по комнатам и вышла на улицу. Обернувшись, я лишь подтвердила свою догадку: всё, что я оставляла позади, немедленно растворялось в небытии. Возвращалось ли оно потом? Ответ мне только предстояло узнать.
Я побрела прямо по дорожке, залитой серебристым лунным светом. К жгучей боли в ступнях, сопровождявшей каждый шаг, я постепенно начинала привыкать. Оглядевшись, я почувствовала, как этот мир снова затягивает меня в свои объятия. Он был невероятен. Я до сих пор не понимала, по какому принципу попадаю сюда и как искать выход, но верила, что со временем смогу разгадать эту тайну. Страх перед собственным диагнозом здесь давил куда меньше, и я решила отбросить панику и изучить пространство вокруг.
Здесь не было никакой живности — лишь абсолютная пустота и тишина. Шагнув дальше, я заметила сюрреалистичный пейзаж: высотные новостройки, которых в реальности ещё даже не существовало, возвышались над пустырями. Это выглядело одновременно дико и завораживающе. Время здесь словно застыло навечно, замерло в своей величественной, пугающей красоте. В 22 года иметь диагноз «острый психоз» — сомнительное удовольствие, но доступ в столь удивительную вселенную казался своеобразной компенсацией.
Я остановилась у ветхого двухэтажного деревянного строения. Раньше на этом месте стоял дом моих родителей. Попытавшись открыть входную дверь, я потерпела неудачу — замок заклинило. Я рванула ручку сильнее, и в ушах мгновенно раздался оглушительный свист. Пространство закружилось в снежной метели, будто сам мир наотрез отказывался впускать меня внутрь.
В следующую секунду я очнулась в реальности. Я лежала на своей кровати в полутрансе, едва способная шевельнуть пальцем. Тело было полностью истощено, в горле пересохло от дикой жажды. С трудом дотянувшись до телефона, я взглянула на экран: 12:34. На календаре сместилась дата — прошло целых три дня, хотя по моим ощущениям сон длился от силы часов пять.
С трудом сев на кровати, я попыталась осмыслить произошедшее. Судя по всему, этот мир впускал меня только туда, куда считал нужным сам, полностью игнорируя мои желания.
Попытка встать провалилась: ноги подкосились, и я рухнула на пол. С трудом подтянувшись и опустившись на корточки, я услышала громкий телефонный звонок.
На экране горело имя: *Николас*.
— Алло! Рэй, ты где?! Как ты? — в трубке раздался его взволнованный голос. — Я три дня не мог до тебя дозвониться! Объехал все больницы в округе! Ты хоть понимаешь, как… как я переживал?!
Слыша его родной голос, я вопреки всему невольно улыбнулась. Мне до безумия хотелось рассказать ему всё, попросить помощи, но… я не могла. Не имела права подвергать его опасности или предстать в его глазах окончательно сумасшедшей.
Не дождавшись продолжения его фразы, я сбросила вызов. Слёзы одна за другой капали на потемневший экран, пока я полностью не выключила телефон.
Кое-как поднявшись, я подошла к шкафу, чтобы переодеться и дойти до ближайшего магазина за водой. Достав чёрную юбку и фиолетовую футболку, я быстро переоделась. Оставив смартфон дома и прихватив лишь немного наличных, я вышла на улицу и заперла дверь.
Но не успела я пройти и пары десятков метров, как в голове снова зазвучали шипящие чужие голоса:
*— Ты не достойна жить…*
*— Демон, связанный с иным миром…*
*— Нелюдь…*
Я испуганно оглянулась, но улица была пуста.
— ЗАМОЛЧИТЕ! — не выдержав давящего шёпота, во весь голос закричала я, зажав уши руками и зажмурившись.
Случайные прохожие на другой стороне улицы стали недоуменно оглядываться. Ужас сковал всё тело, меня пугал даже шелест ветвей от лёгкого порыва ветра. Не дойдя до продуктового, я свернула в глухой переулок и сжалась в комок у стены, боясь сделать даже вдох.
— Мисс, что с вами? Всё в порядке? — неожиданно раздался рядом мягкий женский голос. Он был до боли похож на голос моей погибшей матери.
— Ма…? — вырвалось у меня.
Я медленно подняла голову, но слово застряло в горле. Передо мной никого не было. Переулок был абсолютно пуст.
— Да что… что со мной происходит?.. — прошептала я, дрожа от нарастающей паники.
Я начинала панически бояться самой себя, окончательно потеряв способность отличать реальность от галлюцинаций. Какая мама? Она ведь умерла много лет назад…
Мои пальцы сами собой начали нервно впиваться в кожу на запястье, сдирая её до крови. *Отчего это? Из-за маминого голоса? Или из-за отчаянной тоски по Николасу? Почему я самоповреждаю?* Рука будто перестала подчиняться мозг и жила своей собственной жизнью.
Не в силах больше это терпеть, я вскочила и выбежала из переулка, рванув в сторону больницы. Из раны на запястье струилась кровь, быстро окрашивая фиолетовую футболку в алый цвет.
Внезапно на улице поднялся сильный ветер, поднявший тучу пыли. Я зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то обнарушила, что сижу вовсе не на тротуаре. Вновь исчез шумящий город, исчезли прохожие. Я находилась перед старым родительским домом. Входная дверь была распахнута настежь: внутри виден был разгром, разбитые бутылки на полу, осколки стекла и тяжелый запах гари с алкоголем.
Я попыталась подняться и зайти внутрь, но на плечи опустилась невидимая навалившаяся тяжесть. Мне было позволено только смотреть. Невидимые оковы прижимали меня к земле с такой силой, будто пытались загнать под дерн.
Перед глазами, словно на киноэкране, начали прокручиваться обрывки прошлого. Вот отец с бранью швыряет посуду в мать. Мать молча убирает осколки, грустно улыбаясь и поглядывая в мою сторону — на меня-ребёнка. Не успела я осмыслить увиденное, как мимо меня пробежала маленькая девочка, точная копия меня в детстве. Мать опустилась перед ней на колени, крепко обняла и принялась целовать её в лоб, роняя слёзы.
Я пыталась окликнуть её, позвать по имени, но из горла не вырвалось ни звука. Кадр снова сменился. Отец сидит в гостиной с посторонней женщиной. Мать, не проронив ни слова, подписывает бумаги о разводе и забирает меня из этого дома. Это был тот самый день, когда отец окончательно умер для меня как родитель.
Я зажмурилась, моля Бога прекратить эту пытку. Иной мир уничтожал меня морально и физически точно так же, как и реальный, просто используя другие изощрённые методы. А вдруг никакого иного мира нет? Вдруг мой психоз просто достиг той стадии, когда иллюзии становятся неотличимы от яви?
Я не знала ответов. В последнее время я вообще ничего не понимала. Чего от меня хотят? Когда всё это закончится?
— Почему?… Почему ты оставила меня одну?! — сорвавшимся голосом выкрикнула я в пустоту. По щекам текли слёзы, выливаясь в нервный, истерический смех.
*— Ты сама виновата…* — раздался над ухом ледяной, пробирающий до костей голос. Но рядом снова никого не было.
Чувство полной безысходности и собственной беспомощности окончательно затопило разум.
И в этот момент невидимые оковы на плечах вдруг исчезли. Получив свободу, я рванула к дверному проёму родительского дома, но едва занесла ногу над порогом, как здание растворилось во мраке. Глухой звук взрыва прорезал пространство, будто донёсшись откуда-то издалека.
Я разомкнула глаза — и снова оказалась в реальности. На улице стояла глухая ночь. Я стояла прямо посреди проезжей части, а в нескольких метрах от меня два автомобиля столкнулись на полной скорости. Один из них уже охватило яркое пламя.
— Я… я не хотела… Правда не хотела… — в панике забормотала я, кусая губы до крови.
Вдалеке послышались воющие сирены скорой и полиции. Я рванула с места, не разбирая дороги. Руки и ноги несли меня сами — подальше отсюда, туда, где можно запереться и никогда больше не выходить на свет. От этой мысли на миг стало легче, но тут же в груди отозвалась тупая боль. Вспомнив про изнуряющую жажду, я бессильно рухнула на траву у небольшого городского пруда.
К моему счастью, неподалёку проходил патруль. Я не могла вымолвить ни слова, пока полицейские осматривали меня и вызывали скорую. Вскоре меня снова доставили в больницу.
***
— Почему вы в прошлый раз сбежали из отделения? Вам требуется немедленное лечение! — голос врача доносился словно сквозь вату, перемежаясь со звоном в ушах.
— И как только такую больную вообще выпустили на улицу… — шептались медсёстры в коридоре.
Мне было неимоверно тяжело — не столько от физического истощения, сколько от этих ядовитых слов. Хотелось провалиться сквозь землю. Погрузившись в слуховые галлюцинации, я не заметила, как стала судорожно сгибать собственный палец всё сильнее и сильнее, пока не раздался сухой хруст. Острая боль мгновенно вернула меня в чувство.
— Что вы делаете?! Зачем вы сломали себе палец?! — воскликнул чьи-то голоса.
— Ха-ха-ха… — из моего горла вырвался лишь безумный, тихий смех.
Вокруг снова всё потемнело. Я попыталась подняться, но едва сделала движение, как меня швырнуло назад. Запястья были туго зафиксированы металлическими оковами.
Поняв, что сопротивление бесполезно, я заставила себя сделать медленный вдох и глубокий выдох. Разум постепенно очистился от паники. Открыв глаза, я увидела перед собой знакомый завораживающий пейзаж иного мира. Я не стремилась сюда, но, обретя внутреннее спокойствие, очутилась именно здесь. Металлические браслеты оставались на моих руках, но теперь они ни к чему не привязывались, свободно свисая с запястий.
Поднявшись, я ощутила невероятную лёгкость во всём теле. Иной мир манил к себе с такой силой, что мне впервые захотелось остаться в нём навсегда. *Интересно, это опять временное затишье, за которое придётся расплачиваться новой болью?*
Отбросив тревожные мысли, я пошла вперёд. Залитый лунным светом пейзаж выглядел сказочно. Тишина убаюкивала, а тающий в воздухе снег радовал глаз. Мне захотелось рассмотреть здания из будущего, но когда я подошла к одному из них и коснулась двери, постройка мгновенно ушла под землю.
— Ты выставишь меня отсюда?! — прокричала я в звенящую пустоту.
Но ответом была лишь тишина. Этот мир не стал прогонять меня назад в реальность — он просто уничтожил то, к чему я попыталась прикоснуться.
Я побрела дальше. Через некоторое время передо мной выросли знакомые очертания моей школы. Воспоминания тут же захлестнули разум — в основном горькие и тяжёлые, хотя было и несколько светлых моментов. Я попыталась потянуть за дверную ручку, но та замёрзла намертво.
Спустя час пребывания здесь голова снова отозвалась нарастающей пульсирующей болью у висков. Используя тяжелые металлические оковы на запястьях, я со всей силы ударила по оконному стеклу и разбила его. Пробравшись внутрь через раму, я увидела проигрывающиеся в воздухе силуэты прошлого. Я зажмурилась: боль в голове стала невыносимой, будто пыталась раздавить череп изнутри.
А когда я открыла глаза, то вновь увидела больничный потолок. Тусклый свет ламп, въедливый запах антисептика, суета персонала — всё говорило о том, что я вернулась в реальный мир. *Почему? Из-за того, что я вторглась в здание школы? Как вообще работают законы этого пространства?*
Я села на койке и обратилась к пожилой женщине по соседству:
— Извините… а сколько дней я здесь пробыла?
— Ох, милая, тебя доставили неделю назад, — мягко улыбнулась старушка. — Ты всё это время лежала в реанимации под капельницами, в коме. Только сегодня показатели нормализовались, и тебя перевели к нам.
Слова женщины повергли меня в шок. Неделя комы… Иной мир стал забирать слишком много ресурсов и времени.
Тем не менее, пройдясь по коридору, я почувствовала непривычную лёгкость. Головная боль полностью исчезла. *Интересно, что делал Николас всё это время?* Мне невероятно хотелось увидеть его, но разумом я понимала: сближаться сейчас слишком опасно для нас обоих.
***
Прошло ещё две недели. Николасу так и не удалось со мной поговорить. Всё это время я оставалась под наблюдением врачей.
Лечение на удивление быстро принесло плоды: приступы психоза прекратились, а вместе с ними исчезли и погружения в иной мир. Было ли это совпадением или иное измерение являлось лишь порождением больного разума — ответа у меня не было. Получив выписку и официальный документ о наступлении стойкой ремиссии, я облегчённо вздохнула.
Хотя где-то глубоко внутри всё ещё теплилось странное желание вернуться туда хотя бы раз — чтобы до конца разгадать загадки прошлого. Мне хотелось научиться управлять тем пространством, ведь оно было по-своему прекрасно. *Но, похоже, оно покинуло меня навсегда?*
***
Спустя месяц, окончательно убедившись в своём выздоровлении, я решилась прийти к Николасу.
День выдался солнечным и тёплым. Лёгкий свежий ветер раздувал мои распущенные волосы. Убрав чёлку с лица, я наконец увидела его. Не выдержав порыва чувств, я подбежала к нему и крепко обняла, уткнувшись носом в плечо.
Однако Николас не спешил обнимать меня в ответ. Осторожно, но твёрдо отстранив меня, он произнёс сухим, отстранённым голосом:
— Почему ты игнорировала меня все эти недели? Где ты была?
— Я… я пока не могу тебе рассказать, — опустив глаза, тихо ответила я.
— Не можешь? — в его голосе прорезались холодные, чужие нотки.
— Правда не могу… — мой голос дрогнул.
— Что ж. Тогда мы поговорим и увидимся только тогда, когда ты будешь готова рассказать всю правду.
С этими словами Николас развернулся и пошёл прочь. Я протянула руку, чтобы удержать его, но так и не смогла сделать шаг вслед.