— Вы ведь не больны… верно?
— Верно.
— Тогда, может быть, у вас какие-то дурные вести?
— Нет.
— Что ж. Это… хорошо.
Повторив слова, сказанные прежде, Анета вновь посмотрела на лицо Эстебана. А он всё так же смотрел на закуски, и лишь тогда Анета вспомнила, что собиралась сказать.
— Этот копчёный окорок… я приготовила его сама.
— Вот как.
— Сделала большой кусок, и, к счастью, всё вышло очень удачно. Теперь хочу сделать ещё и раздать тем, кого должна отблагодарить.
— Понятно.
— И вам, мессир Эстебан, я тоже приготовлю порцию.
Анета была уверена, что не сказала ничего странного. Но Эстебан вдруг шумно втянул воздух и резко обернулся к ней. Его глубокие зелёные глаза вдруг потяжелели настолько, что она едва не отпрянула, отодвинув стул.
Эстебан долго всматривался в Анету, затем чуть нахмурился, тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам, откидывая их назад. Кончики его пальцев дрогнули, будто выдавая скрытое раздражение, — и Анета напряглась.
«Неужели я сказала что-то не то? Может, ему неприятно получать окорок, приготовленный не поваром?..»
Но, вопреки её тревоге, прозвучало совершенно иное:
— Простите меня, мисс Анета.
— Что? — растерялась она.
— Я переживаю то, чего со мной ещё никогда не случалось. Всё это происходит впервые… и я никогда не предполагал, что столкнусь с подобным. Я был к этому совершенно не готов. И потому чувствую…
Эстебан опустил взгляд на ладонь, лежащую на столе.
— …крайнее смущение.
Анета и сама смутилась.
«Что же с ним происходит, если даже такого человека — всегда спокойного, рассудительного и уверенного в себе — это настолько выбило из колеи?»
— Что же произошло? Может… я могу помочь?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком торопливо.
— Нет. Мисс Анета, вы не можете помочь. Это то, что я обязан решить сам.
Анета не обиделась. Всё-таки перед ней наследник могущественного рода, человек с множеством забот, на которые она никак не может повлиять. Его лёгкость, возможно, лишь маска, а под ней — непрерывная работа и тревоги, о которых он не говорит.
Если всё так, то она может сделать лишь одно.
— Я изготовила ароматическое масло… — начала она тихо. — Нашла в деревенской библиотеке книгу «Хорошие масла для красоты и для настроения» и попробовала. Кажется, у меня получилось довольно неплохо. Я дам вам флакон. Попробуйте добавить немного в ванну или использовать для массажа. Я пробовала — мне понравилось.
— Ароматическое масло можно делать вручную?
— Да. Ах, и ещё… вы видели кусты по дороге к лесу? Это на самом деле ягоды. Там поспели ежевика и малина. Скоро я соберу ягоды, выжму сок… и, возможно, попробую приготовить немного фруктового вина. Если получится, подарю вам бутылку.
— Вы умеете делать вино?
— Купила книгу под названием «Как приготовить хорошее вино для угощения на приёмах».
Лёгкая, почти невольная улыбка тронула губы Эстебана. Он, казалось, немного успокоился и повернулся к Анете уже без прежнего напряжения.
— Вам нравятся практические книги, мисс Анета.
— Да. А вам, мессир Эстебан, чтение тоже по душе?
— Я люблю мифы, классику и путевые заметки.
— Я нечасто бралась за такие книги… Они интересные?
— Очень. Если пожелаете, загляните как-нибудь на виллу и возьмите несколько.
— Хорошо. Когда будет свободная минутка — обязательно зайду.
Эстебан наконец протянул руку к еде. Его жест — аккуратный, размеренный — был так же элегантен, как и всегда. Он откусил небольшой кусок, медленно прожевал, проглотил… и сказал:
— Восхитительно.
— И вы так думаете?
Анета тоже взяла закуску.
— Помидоры и зелень я собрала с нашего огорода. Я даже хотела посеять пшеницу для хлеба, но Ганс решительно запретил. Сказал, что мне одной с этим не справиться.
— Очень разумный совет.
Пока они ели, шум дождя постепенно стихал. Энджи и Ганс, которые вышли раньше, всё ещё не вернулись: вероятно, нашли себе дела под крышей — в кладовой или в курятнике.
Эстебан, неторопливо доедая, посмотрел в окно. Анете стало легче на душе: он снова выглядел таким же спокойным, как всегда, когда молча наблюдал за садом или за озером.
— Лодка прибудет в следующем месяце.
— Простите?
— Я обещал вам… что мы спустим на воду лодку на озере.
— Ах да… конечно.
Анета даже слегка смутилась: после всей суматохи вокруг того злополучного вечера Анета совсем забыла о его обещании. А он — нет.
— Надеюсь, в тот день не будет дождя.
— И я на это надеюсь.
Эстебан доел, аккуратно вытер руки платком и поднялся. Анета уже собиралась убрать посуду, когда он, устроившись на широком подоконнике, поманил её рукой.
Анета подошла, и Эстебан лёгким движением подбородка указал наружу.
— Посмотрите, мисс Анета. Солнце выходит.
И правда: тучи, ещё недавно тяжёлые и низкие, медленно расходились, и между ними пробивались солнечные лучи. Дождь всё ещё моросил, но там, за дальними деревьями, ослепительно вспыхнул свет — будто кто-то осторожно раздвинул завесу.
В дождливые дни Анета нередко впадала в уныние и старалась не смотреть наружу. Даже если приходилось выйти по делу, она спешила вернуться обратно.
Но после дождя иногда раскрывался и такой вид.
Тучи уходили. Свет занимал их место.
Прошло ещё немного времени, прежде чем солнечные лучи коснулись воды озера и фасада дома на берегу, и всё это время пара не обменялась ни словом.
Но это молчание не было ни неловким, ни тяжёлым. Оно стало каким-то мягким, светлым — таким же, как лучи, которые постепенно заполняли комнату.
***
Эстебан вернулся на виллу с охапкой вещей, хотя к дому на берегу озера уходил с пустыми руками. В большой корзине лежали копчёное мясо, приготовленное Анетой собственноручно, варенье и флакон ароматического масла.
— Моё самое первое творение. Хочу запомнить этот момент.
Её горделивое лицо было просто… очаровательно.
Настолько очаровательно, что Эстебан ощутил странную, острую боль где-то в области сердца.
Обычно подарки, особенно «первое творение», люди хранят и оберегают. Но Эстебан так не делал: вещь становится ценной лишь тогда, когда служит своему назначению.
— Дорогой господин, когда же вы успели уйти? Я и не заметила, что вы покидали виллу, — поспешила навстречу Элиз, старшая горничная, когда увидела хозяина в коридоре.
Эстебан передал ей корзину.
— Это от мисс Анеты.
— Сколько всего… Это копчёное мясо? И варенье? Какое именно варенье?
— Яблочное.
— А это что?
— Первая работа мисс Анеты, достойная всякой похвалы. Ароматическое масло.
Элиз приподняла крышку флакона и вдохнула аромат.
— Это её первая работа? И правда чудесный аромат. Мисс Анета, кажется, и впрямь очень талантливая.
Элиз рассыпалась в похвалах, и плечи Эстебана сами собой расправились — причиной тому, скорее всего, была всё та же любовь.
— Я оставлю её у себя. Каждый вечер буду зажигать ароматическую лампу.
— Но вы же не любите ароматические лампы. Всегда говорили, что искусственные запахи вам не по нраву…
— Постараюсь полюбить. Ах да, поставь этот флакон на тумбу возле кровати.
«Постараюсь полюбить» — глаза Элиз заметно округлились, но как преданная старшая горничная, она лишь коротко кивнула.
— Хорошо, я распоряжусь. И… есть ещё один вопрос, связанный с приездом герцогини и мисс Уиллингтон послезавтра.
Эстебан, уже шагнувший в сторону своей комнаты, остановился и обернулся. Раздражение он даже не пытался скрыть.
— Если мы разместим герцогиню в комнате рядом с вашей, то какую комнату выделить мисс Уиллингтон? Разве прилично, чтобы мужчина и незамужняя леди жили на одном этаже?
Разумеется, слухи не вышли бы за стены виллы… но всё же могли.
— Разве в Элгрине нет подходящего постоялого двора?
— Дорогой господин… как бы вы ни тяготились ситуацией, мы не можем отправить в деревенскую гостиницу особу, которую привозит сама герцогиня.
— Чёрт, — Эстебан не сдержался и выразил своё недовольство вполне открыто. — Тогда выдели им обеим комнаты на этом этаже. Сколько они намерены пробыть?
— Герцогиня сказала, что две недели. А если им здесь понравится, то, возможно, останутся и на всё лето.
Эстебан вновь раздражённо выдохнул:
— Сделай так, чтобы им не понравилось.
— Милорд!
— Подумай хорошенько. Как можно создать им наибольший дискомфорт, не переходя границ невежливости.
Оставив Элиз, бормочущую про то, что её господин, похоже, окончательно утратил здравый смысл, он поднялся по лестнице.
В гостиной своих покоев он опустился на диван, скрестив ноги, и молча уставился на стол. В этот момент вошла служанка, которой Элиз поручила принести ароматическую лампу и флакон с маслом.
Она поставила лампу на трюмо и зажгла фитиль. Стоило служанке капнуть на блюдце несколько капель масла, как комнату наполнил лёгкий аромат розы. Тот самый, что витал в доме на берегу озера, когда Эстебан входил туда.
Тогда его мысли были так переплетены с образом Анеты, что он и не заметил, что дом пах иначе, чем обычно.
В этом мире есть вещи, способные мгновенно вернуть человека в какой-то уголок памяти. Запахи и музыка — среди них.
Стоило Эстебану почувствовать тот самый аромат, и он будто вновь оказывался в доме у озера. И там всегда была Анета.
Анета Белл, чьи волосы сияют, словно раннее солнце.
«Ты подарила мне чувство — мучительное и вместе с тем прекрасное…»
Эстебан тихо закрыл глаза и позволил себе насладиться минутой, в которой ему почудилось, что Анета и правда рядом.