Клейтон вовсе не переживал за Джо Мани.
Во всяком случае, вчера вечером, когда они покидали подземный театр, они уже оторвались от Культа Святого Грааля. Если после этого Джо не сунется домой, отделаться от преследователей не составит особого труда.
Клейтон не собирался сводить личные счёты с Культом Святого Грааля ради чужого спасения.
Связываться с неизвестным врагом – слишком большой риск. Теперь бывший лейтенант стал лавочником, а больше всего на свете торговцы ненавидят потрясения. Он предпочёл бы и дальше сохранять с культистами хрупкое, полное неведения равновесие.
Вот только вряд ли они разделяли его мнение.
Закончив уборку на первом этаже, он поднялся наверх, заварил себе чайник чёрного чая, разложил на столе лист писчей бумаги и принялся за письмо.
Перо набрало вволю чернил, и его острый кончик оставил на бумаге первые завитки…
«Моя глубокоуважаемая…»
«Чушь собачья!»
Клейтон Бело тяжело откинулся на спинку стула, намереваясь передохнуть пару минут, прежде чем выводить следующую букву.
Если бы не крайняя нужда, он ни за что не стал бы обращаться к Тритис.
Эта женщина была вдовой его покойного старшего брата Улена Белло, а заодно – невыносимой, самовлюблённой особой.
После гибели Улена Клейтон написал ей письмо с требованием должным образом воспитать их с братом общую дочь, а если ей не встретится достойный порядочный джентльмен, по возможности воздержаться от нового брака, дабы отчим не оказал на ребёнка дурного влияния.
В итоге послание истолковали совершенно извращённым образом. Подозрительность зашла так далеко, что теперь Тритис неизменно отвергала любые попытки Клейтона навестить их, однако деньги, которые он регулярно отправлял, принимала исправно.
Благодаря ей он до сих пор понятия не имел, как выглядит дочь его старшего брата – Донна Белло.
Стоило лишь вообразить лицо этой женщины, как у Клейтона возникало непреодолимое желание запустить в кого-нибудь дротиком.
Но самое печальное заключалось в том, что именно она оставалась единственным человеком, которому он хоть отчасти мог довериться.
Тритис в своё время прошла полный курс послушницы при монастыре, а значит, могла пролить свет на его вопросы – о подлинном смысле существования этих сверхъестественных тварей, а также о том, как именно Светлая вера трактует их природу и расправляется с ними.
Тяжело вздохнув, Клейтон принялся тщательно подбирать слова, завуалировав собственную историю под злоключения вымышленного друга, чьё имя только что пришло ему на ум. Он выразил наивное удивление, охватившее приятеля при столкновении с потусторонним миром, и плавно подвёл к сути дела.
Чайник незаметно опустел, а бумага исписалась почти до самого конца.
Лишь перенеся всё на бумагу, он с удивлением понял, что вопросов набралось в несколько раз больше, чем планировалось изначально.
Перечитав послание и убедившись, что в нём нет ни единого намёка, способного вызвать у Тритис превратные подозрения, он аккуратно запечатал письмо в конверт, готовясь вывести адрес и имя получателя.
Рука с занесённым пером вдруг замерла. Клейтон резко повернул голову к окну.
С улицы тянуло тем самым запахом, который он впервые учуял вчера.
─ Господин Белло, к вам посетитель, ─ донёсся из-за двери голос Шарлотты.
Клейтон коротко откликнулся, отложил перо, затем выушил из ящика стола револьвер и засунул его за пояс брюк, прикрыв полы одежды.
На службе в Лорене он пользовался исключительно старыми образцами оружия и едва умел обращаться с казнозарядными винтовками, но револьвер – совсем другое дело, простое и надёжное новшество. Шесть патронов в барабане с лихвой искупали любые недостатки вроде точности или сильной отдачи.
Внизу его ожидала женщина с кожей цвета мёда, изысканными чертами лица и в длинном синем платье в пол.
Клейтон спустился по лестнице, натянув на лицо дежурную улыбку торговца, и приподнял шляпу в знак приветствия: ─ Рад видеть вас, сударыня. Чем могу быть полезен?
Судя по запаху, перед ним стояла та самая Роза, что вчера танцевала на сцене под вуалью.
Клейтон не знал, с какими намерениями она пожаловала, но всей душой надеялся разрешить дело мирным путём.
Ну а если не выйдет – оставался револьвер.
По крайней мере, пока в барабане не закончатся патроны, превращаться он не станет.
Сегодня Роза выглядела куда скромнее, чем накануне. Она шагнула вперёд, грациозно приподняв подол платья в глубоком реверансе: ─ Прошу прощения за беспокойство, но мы ведь виделись вчера.
Этот жест выглядел столь утончённо, что на лице Клейтона проступило самое настоящее, неподдельное замешательство:
─ Прошу прощения, память мне изменяет. Где же мы встречались?
На её щеках вспыхнул лёгкий румянец – казалось, она и впрямь стыдится собственного ремесла:
─ Я выступала на сцене.
Клейтон слегка приоткрыл рот, изо всех сил изображая изумление – впрочем, если бы не его звериное обоняние, он бы и впрямь удивился.
─ Я разыскиваю одного человека. Вы не подскажете, где сейчас господин Мани, который сопровождал вас вчера?
Роза лукаво повела глазами, прикусила губу и бросила взгляд на лестницу, явно намереваясь заглянуть на второй этаж:
─ Он ушёл слишком рано, а у него осталась моя вуаль.
Клейтон не понимал, какую игру она затеяла – то ли действительно не знала о связях Джо с ним, то ли явилась на разведку.
Хотя, если подумать, даже если Культ Святого Грааля и следил за Джо, они наверняка держались на почтительном расстоянии, способные контролировать далеко не всё.
При этой мысли выражение его лица мгновенно сменилось на гримасу пресыщенного аристократа,
в чьем взгляде смешались алчность и брезгливость: ─ Джо Мани здесь нет. Понятия не имею, зачем вы пришли искать его сюда, но могу сказать, где он живёт.
Заметив перемену в его взгляде, Роза смущённо улыбнулась:
─ Я знаю, и уже побывала у него дома. Его там не оказалось, но он оставил записку, велев обратиться к вам… Моя вуаль стоила немалых денег, а у меня всего один такой наряд для выступлений.
Антиквар так хлопнул ладонью по стоявшей рядом тумбе, что зазевавшаяся Шарлотта аж подскочила от неожиданности:
─ Проклязь меня небо, ну и мерзавец! Так он это написал? Но вещи-то его у меня не хранятся, с какой стати мне за него расплачиваться?
Судя по реакции, Роза опешила: ─ Прошу прощения, я была уверена, что вы друзья.
Клейтон холодно усмехнулся про себя: раз уж она любит разыгрывать комедию, он с радостью подыграет.
─ Будь мы друзьями, он бы не стал расплачиваться по долгам всяким хламом да билетами в варьете,
он развел руками, мастерски создавая иллюзию, будто они с ней в одной лодке: ─ Вчера я попросил его выполнить поручение, так он мало того что сбежал с моим товаром, так теперь ещё и скрывается невесть где.
Идеально, если удастся выйти из этой истории сухим из воды, или по крайней мере убедить её в том, что он ей не враг.
Роза натянуто улыбнулась: ─ Не думала, что он способен на такое. Раньше он даже отдал мне фамильное кольцо в знак своих чувств, теперь-то его уж точно не вернешь.
Глаза её налились слезами, и вид у неё был до того жалостливый, что дрогнуло бы любое сердце.
Если бы не смертельный смрад разложения, исходивший от неё самой, Клейтон почти поверил бы.
Он тяжело вздохнул и протянул ей собственный платок: ─ Если речь о кольце, то Джо действительно оставил серебряный перстень в уплату долга на шестьдесят фунтов.
В её глазах вспыхнул искренний блеск: ─ Можно мне взглянуть на него?
─ Разумеется.
Клейтон поднялся наверх и принёс кольцо, искренне намереваясь вернуть его владелице.
Этот епископский перстень был способен лишь снимать печать чудовищной трансформации, но для него подобный фокус не имел никакой ценности, а без толкового покупателя вещица оставалась всего лишь старинной безделушкой.
Храни её у себя, и подозрения со стороны Культа Святого Грааля не заставят себя ждать.
Увидев перстень, Роза мгновенно расслабилась и протянула к нему руки: ─ Благодарю вас…
Клейтон сделал шаг назад, избегая её прикосновения: ─ Выкупите его за пятьдесят фунтов, и он ваш.
Было бы подозрительно отдавать ценность даром – кто в здравом уме поверит в бесплатные подарки?
─ Вот как… ─ она отдернула руку, а её лицо пунцово покраснело. ─ Простите, сегодня у меня при себе нет нужной суммы.
─ Ничего страшного, мисс Роза. Подыщите деньги не спеша, кольцо я придержу для вас – ради Света, разумеется. ─ Клейтон без малейшего намёка на жалость спрятал перстень обратно и повёл гостью к выходу: ─ Не смею задерживать. А если увидите Джо, передайте ему привет – год подходит к концу, а он всё ещё должен мне триста фунтов.
Роза удалилась с крайне разочарованным видом. Клейтон не испытывал особой радости: при всей своей тяге к миру он нутром чуял, что стычки не миновать.
Чем отчаяннее культисты избегали открытого конфликта, тем очевиднее становилось, что Джо Мани натворил такого, из-за чего последователям Грааля пришлось залечь на самое дно в Саша на неопределённый срок.
Он даже пожалел, что вчера не допытался у него обо всем подробно.
Джо унёс из святилища две вещи: одна из них, епископский перстень, теперь находилась у Клейтона. Вторая оказалась уничтожена, но культисты об этом не догадывались – судя по всему, ради этого они и застряли в городе.
Значит, та разрушенная вещь имела поистине колоссальное значение.
Прошло три дня, но Роза так и не появилась в лавке.
Епископский перстень по-прежнему пылился в мастерской, никем не востребованный.
Выбрав подходящий момент, Клейтон отнёс письмо для Тритис на почту, отправил его и осторожно повернул к дому.
За его жилищем установили наблюдение.
Слежка началась сразу после визита Розы, очевидно, из-за того дурацкого похода Джо в варьете и его попыток расплатиться билетами Культ решил, что между ними существует тесная связь.
Съёмная конура Клейтона располагалась в приходе Святого Модреда, всего в квартале от так называемых трущоб, отделенных друг от друга железной оградой и острыми пиками – столь же надежно, сколь предки огораживали города от эпидемий оспы.
Кто-то жаждал прорваться внутрь, а кто-то – вырваться наружу.
Клейтон не знал, удалось ли ему окончательно рассеять подозрения сектантов, но проверять удачу не собирался.
Повсюду витал странный смрад разложившейся плоти, а ему приходилось делать вид, будто он абсолютно ничего не замечает.
Хотят следить – пусть следят. В конце концов, никаких личных счетов с культистами у него не было, все его действия оставались всецело в рамках закона.
Клейтон бросил взгляд на окно гостиной: обычно серые занавески были плотно задернуты, но сейчас явно проступали следы чужого вмешательства. В комнате стоял густой трупный дух, в котором уже невозможно было разобрать, откуда исходит вонь.
Похоже, сегодня дело не ограничилось наружным наблюдением: кто-то вломился внутрь и перевернул всё вверх дном.
Он не стал запирать входную дверь, позволяя свежему ветру из коридора ворваться внутрь, прошёлся по комнатам, распахивая окна для проветривания, после чего зажёг свечу и спустился в погреб.
В подвале хранился запас покрытой кровью говядины. Клейтон изначально собирался есть её сырой – в конце концов, собаки и кошки питаются сырым мясом ради хорошей шерсти, и он полагал, что этот закон природы применим и к оборотням.
Однако в последние дни, когда за ним по пятам ходили эти смердящие типы, ему было не до превращений в собственном доме.
Готовить Клейтон не умел, так что стряпать сам он не мог.
Если прикинуть, лёд в кадушке уже должен был растаять, и если не разобраться с мясом прямо сейчас, оно окончательно протухнет.
Подняв крышку подвала, он держал в одной руке чадящую свечу, а другой ухватился за наклонные перила лестницы. Стоило его ногам коснуться пола, как в нос ударил густой, застоявшийся смрад.
Смесь свежего и старого гниения предвещала небывало дурные предчувствия.