В тот день литературный клуб был пуст. Солнце пробивалось сквозь пыльные жалюзи, освещая полки, уставленные забытыми томами. Кадзухико Нукумидзу пришел пораньше, чтобы привести в порядок отчеты для фестиваля — предлог, чтобы остаться в одиночестве и спокойно почитать, — но обнаружил Кото, сидевшую в кресле бывшего президента с распущенными хвостиками и уставившуюся в книгу, которую она не читала.
— Цукиноки-сенпай, — удивленно сказал Нукумидзу. — Я думал, ты уже выпустилась и учишься в университете.
Кото подняла взгляд. Ее привычная улыбка — расслабленная, почти ленивая — была на месте, но не касалась глаз.
— Пришла навестить. Клуб — это как старый дом, правда? Хотя я больше не вице-президент... и вообще никто.
Нукумидзу сел напротив нее, опустив рюкзак на пол. Он не стал спрашивать напрямую. Он умел читать между строк лучше любого другого.
— Тамаки-сенпай не пришел с тобой?
Кото издала короткий, безрадостный смешок.
— Тамаки... он занят. Очень занят.
Тишина. Нукумидзу заметил, как Кото прижала книгу к груди, будто пытаясь что-то скрыть.
— Комари-чан рассказала мне, — тихим голосом произнесла она наконец. — Не напрямую. Она не умеет врать, а скрывать умеет еще хуже. Я увидела, как она выходила из клуба в тот день, с красным лицом и опухшими глазами. Я спросила. Она ответила, что... что Тамаки поцеловал ее. Что не знала, что делать. Что чувствует себя виноватой.
Нукумидзу почувствовал комок в животе. Не от удивления — он месяцами наблюдал за взглядами Комари на Тамаки, — а от того, что это значило для Кото.
— Сенпай...
Кото пожала плечами, но ее голос слегка задрожал:
— Мы друзья детства. В конце концов он выбрал меня, после всей этой драмы с признанием Комари-чан. Я думала, это счастливый финал. Но... наверное, счастливые финалы не длятся вечно. Или, может, они никогда и не были настоящими.
Нукумидзу не знал, что сказать. Он был экспертом в том, чтобы видеть, как проигрывают другие, а не в том, чтобы утешать победителей, которые проиграли потом. Кото положила книгу на стол. Это был старый том школьного романтического романа — тот самый, который Тамаки когда-то дал ей почитать.
— Знаешь, Нукумидзу-кун... ты всегда рядом. Наблюдаешь. Без осуждения. Ничего не прося взамен. Это... утешает.
Он моргнул:
— Я не делаю ничего особенного. Просто... существую.
На этот раз Кото рассмеялась по-настоящему, хотя смех прозвучал немного сломленно.
— Вот именно. Существовать без драмы. Без ожиданий. Тамаки всегда был героем клуба. Тем, кто все решал. Я была вице-президентом, которая его поддерживала, той, кто отшучивалась, чтобы не показывать, как сильно мне не все равно. А Комари... она была той, кто страдал молча. Теперь я та, кто страдает молча.
Она встала и подошла к окну, глядя на пустой двор.
— Я пришла сюда с мыслью расстаться с ним. Накричать. Поплакать. Но... у меня нет сил. Я просто хочу... чтобы кто-то сказал мне, что я не глупая из-за того, что чувствую себя так.
Нукумидзу встал. Он подошел и встал рядом, не касаясь ее.
— Ты не глупая, сенпай. Ты... живая. Однажды ты выиграла. Сейчас проиграла. Но ты не стала от этого хуже.
Кото повернула голову. Ее глаза были влажными, но она не плакала.
— А ты? Что бы ты сделал, если бы кто-то важный для тебя заменил тебя?
Нукумидзу подумал об Анне, о Лемон, о Комари... о том, как он всегда оказывался жилеткой для слез, но никогда не был тем самым единственным.
— Я бы продолжил существовать. И надеялся бы, что кто-то увидит меня настоящим.
Кото пристально посмотрела на него. На секунду воздух стал тяжелым.
— Кадзухико-кун... ты видишь меня настоящую?
Он сглотнул.
— Я всегда тебя видел. Сенпай, которая над всеми подшучивает, которая тайком читает BL-мангу, которая клеит пластыри на пальцы, когда режется бумагой. Та, что притворяется спокойной, но переживает за всех.
Кото протянула руку и коснулась его щеки. Это было мягкое, робкое прикосновение.
— Спасибо... за то, что не убегаешь.
Нукумидзу не отстранился.
— Я не убегаю. Я здесь.
Она наклонилась чуть ближе. Они соприкоснулись лбами. Это не был поцелуй — пока нет, — но это было интимнее любого драматичного признания.
— Может быть... после всего этого... мы сможем почитать что-нибудь вместе? Без Тамаки. Без Комари. Только... мы.
Нукумидзу кивнул, чувствуя, как сильно бьется его сердце.
— Когда захочешь, сенпай.
Кото улыбнулась — на этот раз искренне, хотя ей и было больно.
— Зови меня Кото. Просто Кото.
И в этой комнате, полной старых книг и разбитых сердец, двое проигравших — один, который никогда не побеждал, и другая, которая победила и потеряла, — начали новую главу. Это не был счастливый финал. Это было тихое начало.