Дверь литературного клуба распахнулась с грохотом, будто кто-то толкнул её плечом, а не рукой. Кото Цукиноки вошла, пошатываясь, её волосы облепили лицо от дождя, а глаза были красными и опухшими. Она ничего не сказала. Лишь закрыла за собой дверь, прислонилась к дереву и соскользнула вниз, сев на пол.
Я, Кадзухико Нукумидзу, сидел за дальним столом и проверял учет выданных книг (потому что кто-то должен это делать, и этот «кто-то» – всегда я). Я поднял взгляд и подумал: «Оу, дерьмо. Это серьёзно». Я не силён в чужих эмоциях. Мне и со своими-то разгребаться тяжело. Но когда сэмпай второго года — вице-президент литературного клуба, идеальная подруга детства, у которой всегда всё под контролем — входит вот так, будто на неё обрушился весь мир… что ж, даже такой фоновый персонаж, как я, поймёт: произошло что-то очень плохое.
— Сэмпай… что случилось? — спросил я, стараясь говорить нейтрально. Не хотелось звучать как идиот, задающий очевидные вопросы.
Кото ответила не сразу. Она обняла колени и пробормотала что-то похожее на: «Комари… победила».
Победила? В моей голове что-то щелкнуло. Тамаки-сэмпай. Комари. Зонт. Поцелуй, о котором упоминали ранее. А, ну понятно. Классический NTR из сёдзё-манги, о котором никто не просил.
Мысленно я тяжело вздохнул. Почему я вечно оказываюсь в эпицентре подобного? Я всего лишь хотел спокойно почитать. А теперь превратился в человеческий носовой платок для сэмпай, которая только что потеряла своего парня детства — уступила его девушке, которую мы все считали вечной цундэрэ нашего клуба.
Я медленно поднялся. Я не знал, куда деть руки, поэтому сунул их в карманы формы, подошел к ней и присел на корточки.
— Сэмпай… если хочешь выговориться, я здесь. Если нет — тоже нормально. Клуб всё равно пуст до завтра.
Она подняла глаза. Взгляд был стеклянным, но она больше не плакала. В нем осталась только… пустота.
— Я видела их, Нукумидзу-кун. Под дождем. Комари цеплялась за него так, будто он был единственным, что имело значение в мире. А Тамаки… обнимал её так, словно никогда и не сомневался. Будто меня никогда и не было.
Жестокая честность. Спасибо, вселенная, за то, что снова напомнила мне, почему я избегаю романтики.
Я подумал о Комари. О той самой Комари, которая краснеет, если я говорю ей «доброе утро» обычным голосом. О той, что так заикается, что иногда кажется, будто она вот-вот взорвется. Как, черт возьми, ей удалось увести парня у Кото-сэмпай? Потому что она не сдавалaсь? Потому что молча ждала, пока Кото-сэмпай думала, что хэппи-энд гарантирован ей автоматически?
— Комари… всегда хотела этого больше всех, — произнесла Кото, будто читая мои мысли. — А я лишь… играла роль победительницы. Та, что «должна» была остаться с ним просто потому, что мы друзья детства. Но любовь ведь так не работает, правда?
— Нет, — ответил я без фильтра, потому что, когда я нервничаю, я говорю правду, даже если она ранит. — Любовь — это не сценарий. Здесь нет никаких «должна». Есть только то, что происходит.
Кото горько усмехнулась:
— Ты умеешь быть жестоким, когда хочешь, Нукумидзу-кун.
— Я не со зла. Просто… я не умею утешать людей. Я пытаюсь, но в итоге всегда говорю что-то не то.
Она пристально посмотрела на меня. На мгновение показалось, что она скажет что-то колкое. Но вместо этого она подалась вперед и уткнулась лбом мне в плечо. Как и раньше. Вот только на этот раз я почувствовал, как дрожит её дыхание.
— Не отпускай меня, — прошептала она. — Просто… посиди так немного. Я не хочу сейчас быть одна.
Я? Парень, который предпочтёт спрятаться за книгой, чем разбираться с чувствами? Отлично. Теперь я официально эмоциональное убежище для раздавленной сэмпай.
Мысленно у меня был полный хаос: Это флаг. Огромный флаг. Но не романтический. Это флаг из серии "помогите, меня используют как живую подушку для слёз, потому что я единственный, кто не сбежал".
И самое ужасное — меня это задевало не так сильно, как должно было. Потому что… а кто ещё здесь будет? Тамаки? Нет. Комари? Тем более. Я? Что ж… получается, да.
Я осторожно положил руку ей на спину. Неуклюже. Не сжимая. Просто чтобы она знала, что я не уберу руку.
— Я никуда не уйду, — тихо сказал я. — Можешь сидеть так столько, сколько нужно.
Кото не ответила. Она просто осталась сидеть, дыша в мою куртку, намокшую от принесенного ею дождя.
Снаружи всё так же капало, но внутри стояла тяжелая тишина, наполненная всем тем, что так и осталось несказанным. Я подумал о том, с чего всё началось: я, отаку-одиночка, случайный свидетель чужих любовных неудач. И вот я снова здесь. Не спасаю положение. Не выступаю в роли героя. Просто… нахожусь рядом.
Возможно, иногда это всё, что требуется. Просто быть рядом. Без обещаний. Без принудительных хэппи-эндов. Просто как деталь фона, которая на этот раз остаётся на месте.
Прошло несколько минут. Может, десять. Может, двадцать. Наконец Кото немного отстранилась, вытерла лицо рукавом и посмотрела на меня.
— Спасибо, Нукумидзу-кун. Не знаю, что бы я без тебя делала в эти дни.
Я криво ухмыльнулся, потому что не знал, что ещё сделать:
— Не за что. Только… не привыкай особо. Из меня плохой носовой платок, я быстро промокаю.
Она издала короткий, искренний смешок. Первый за долгие часы.
— Ну и дурак же ты. Но… полезный дурак.
Да уж. Это отлично описывает мою жизнь в последнее время.
Дождь за окном начал стихать. Но никто из нас не шелохнулся. Спешить было некуда.
В конце концов, возможно, главным проигравшим была вовсе не Кото. И не Тамаки. И даже не Комари. Возможно, им был я — застрявший посреди драмы, о которой не просил, но которая… почему-то не хотелось, чтобы уже заканчивалась.