Пять дней прошли в череде восстанавливающего сна и горьких лечебных отваров.
Ужасающая, пронизывающая до костей боль, парализовавшая Лиама, постепенно утихла, превратившись в терпимую. Разрушенные меридианы в его груди начали срастаться благодаря эликсирам высочайшего качества, которые нашлись в сокровищнице клана Вейдл. Он снова мог дышать, не морщась от боли. К его бледному лицу вернулся румянец, а руки наконец перестали дрожать.
Он выздоравливал.
Утром шестого дня тяжелая дубовая дверь его покоев распахнулась.
В комнату вошла его мать, леди Елена Вейдл. Она несла поднос с едой, но ее поведение разительно отличалось от той сдержанной серьезности, которую она демонстрировала последние несколько недель. Ее лицо озаряла искренняя улыбка. Волосы осеннего оттенка были собраны в практичный пучок, а зеленое платье слегка испачкалось чем-то темным у подола.
Она поставила поднос на маленький столик у окна и повернулась к нему, ее глаза сверкали заразительным весельем.
— Вставай с кровати, Лиам, — весело скомандовала Елена. — Ты и так достаточно времени провалялся в темноте. Твоему телу нужно движение, и я хочу тебе кое-что показать.
Лиам моргнул, на мгновение ослепнув от солнечного света, льющегося сквозь распахнутые шторы. Он приподнялся, перекинув ноги через край матраса. Мышцы были напряжены и тяжелы, они протестовали против резкого движения, но выдержали его вес. Он медленно встал, опустив босые ноги на прохладные деревянные половицы.
—Куда мы идем? — спросил Лиам, его голос все еще слегка хрипел.
— Надень пальто, — велела Елена, протягивая ему толстый шерстяной халат, лежавший на стуле. — И следуй за мной. Мы собираемся прогуляться.
Лиам накинул халат и повязал пояс. Он вышел из своих покоев вслед за матерью и оказался в величественных коридорах главного поместья Вейдлов.
Атмосфера поместья была пропитана многовековой военной историей. На стенах висели старинные мечи и полированные щиты, освещенные ровным голубым сиянием кристаллов маны, вставленных в каменные колонны. Слуги почтительно кланялись, проходя мимо, опустив глаза, а на каждом перекрестке стояли по стойке смирно стражники в тяжелых доспехах. Это была крепость, построенная культиваторами для культиваторов. Все в этом доме было подчинено стремлению к магической силе и физическому превосходству.
Елена прошла сквозь все это с полным безразличием. В ней не было ни маны, ни устрашающей ауры, но она двигалась с абсолютной властностью главы.
Она провела Лиама мимо главного обеденного зала, вверх по парадной центральной лестнице и в восточное крыло — часть поместья, предназначенную исключительно для Патриарха и Матриарха. Они остановились перед массивными двустворчатыми дверями из темного красного дерева.
Елена распахнула двери и провела Лиама в главную спальню.
Комната была роскошно обставлена, украшена богатыми гобеленами и устлана толстыми коврами. Лиам редко бывал в этой комнате. Его отец превыше всего ценил уединение. Елена прошла мимо зоны отдыха и массивной кровати с балдахином и направилась прямо к высокой книжной полке, встроенной в дальнюю стену.
Она протянула руку и положила ее на книгу в кожаном переплете на третьей полке. Она не стала ее доставать. Лишь толкнула ее внутрь.
По тихой комнате разнесся громкий механический щелчок.
Тяжелая деревянная книжная полка задрожала. Она повернулась на скрытых стальных петлях, открыв темный узкий проход, прорубленный прямо в скале. В спальню ворвался поток прохладного сухого воздуха.
У Лиама отвисла челюсть, когда он уставился на потайной вход. Он прожил в этом доме восемнадцать лет и обладал острым чутьем культиватора, но ни разу не заметил в этой стене ни пустоты, ни магического массива для скрытия.
— За этой дверью нет никакой магии, Лиам, — сказала Елена, заметив его недоумение. — Враги твоего отца ищут магические сигнатуры и заклинания иллюзии. Они никогда не обращают внимания на простые шестеренки, противовесы и звукоизолирующие камни. Идем.
Она шагнула в темноту. Мгновение спустя вдоль потолка коридора зажглись светящиеся желтые лампочки, заливая пространство теплым ровным светом.
Лиам последовал за ней и шагнул в потайную дверь. Книжная полка захлопнулась за ними с тяжелым, громким стуком, отрезав их от внешнего мира.
Они стояли на верхней площадке длинной винтовой лестницы из железных решеток. Спуск был крутым. По мере того как они спускались, обстановка резко менялась. Изящество и роскошь поместья Вейдлов исчезли. Стены здесь были из необработанного камня. Воздух становился все холоднее, и запах тоже изменился. На смену стойкому аромату благовоний и измельченных трав пришел резкий металлический запах машинного масла и раскаленной меди.
Этот запах был хорошо знаком Лиаму, но он не ощущал его с тех пор, как покинул свою прошлую жизнь.
Они спустились по винтовой лестнице и остановились перед массивной бронированной дверью из цельной стали. В центре металлической плиты располагался сложный запорный механизм, состоящий из вращающихся цилиндров и сцепленных шестеренок.
Елена шагнула вперед и быстро покрутила цилиндры, набирая комбинацию. Тяжелые замки щелкнули, и дверь открылась. Она толкнула тяжелую створку.
Лиам переступил порог, и у него перехватило дыхание.
Он стоял на металлическом настиле, возвышавшемся над огромной подземной лабораторией.
Это был совершенно чуждый для Атленской империи пейзаж. Здесь не было светящихся ковриков для медитации, котлов для приготовления алхимических пилюль и магических кругов, нарисованных кровью монстров.
Вместо этого огромная комната превратилась в храм чистой, незамутненной механики.
По потолку тянулись толстые медные трубы, из которых валил белый пар. Массивные стеклянные цилиндры гудели от электрических разрядов, отбрасывая на пол резкие сине-белые тени. По всей комнате были расставлены верстаки, заваленные инструментами, стальными шестеренками, разобранными поршнями и мотками толстой медной проволоки. С укрепленной крыши свисала сложная система кранов, которая в данный момент удерживала над сварочным аппаратом тяжелый кусок сплошного железа.
Лаборатория наполнилась низким, монотонным механическим гулом — биением сердца технологий в мире, где правит магия.
Лиам вцепился в железные перила мостика, широко раскрыв глаза.
— Мам, — выдохнул Лиам, совершенно ошеломленный. — Что это за место?
Елена спустилась по металлической лестнице, ведущей на первый этаж, и жестом пригласила его следовать за ней.
— Мир называет меня слабой смертной женщиной, — сказала Елена, и ее голос эхом разнесся по просторному помещению. — Говорят, я ничего не стою, потому что не могу призвать огненный шар или разбить валун голыми руками. Они считают, что сила исходит только от маны в воздухе.
Она взяла с ближайшего стола тяжелый стальной гаечный ключ и с привычной легкостью перебросила его из одной руки в другую.
— Они невероятно недальновидны, — продолжила она, обводя взглядом свои владения. — Я очень рано поняла, что если не могу манипулировать магической энергией этого мира, то буду манипулировать физическими законами. Твой отец дал мне ресурсы, уединение и свободу для развития. Эта лаборатория — моя основа для совершенствования, Лиам. В ней моя сила.
Лиам спустился по лестнице и ступил на бетонный пол лаборатории. Он протянул руку и провел кончиками пальцев по тяжелому токарному станку. Холодная обработанная сталь казалась совершенно неуместной, но в то же время идеальной. Это был кусочек его старого мира, воскресший в темноте.
— Последние два десятилетия я изучала структурную целостность костей монстров, проводящие свойства очищенных кристаллов маны, а также механическую силу пара под давлением и горения, — объяснила Елена, углубляясь в лабораторию. — Я объединяю их магию со своей физикой.
Она остановилась в центре комнаты рядом с большим предметом, накрытым плотным брезентом.
— А еще я строю, — закончила она с гордой улыбкой.
Она схватила край брезента и одним быстрым движением откинула его.
Лиам застыл. Его сердце бешено колотилось.
На укрепленной стальной подставке стояла машина ужасающей красоты.
Это был мотоцикл.
Но это был не обычный автомобиль из его прошлой жизни. Это был чудовищный, агрессивный гибрид передовых технологий и фантастических материалов. Рама была изготовлена из матово-черного металла, который, казалось, поглощал окружающий свет. Скорее всего, это была теневая сталь — сверхпрочный сплав, который обычно используется для изготовления тяжелой брони. Шины были невероятно широкими, с глубокими агрессивными протекторами, предназначенными для того, чтобы преодолевать грязь, камни и плоть монстров, не теряя сцепления с поверхностью.
Массивный блок двигателя располагался низко в раме, словно мускулистое сердце зверя. Вместо стандартных топливопроводов толстые прозрачные трубки пульсировали от светящейся концентрированной синей жидкости — очищенной маны. Выхлопные трубы были расширены и укреплены термостойкой чешуей виверны. Вся машина излучала скрытую агрессивную энергию, которая только и ждала, чтобы вырваться наружу.
Лиам подошел к нему, словно загипнотизированный. Он протянул руку и провел ею по гладкому, холодному изгибу топливного бака.
— Мотоцикл, — прошептал Лиам, и это слово показалось ему странным и навевающим ностальгию.
Елена скрестила руки на груди, прислонившись к ближайшему верстаку. — В нем используется система двойного сгорания. В качестве топлива используется высокооктановое очищенное масло, но основной привод работает на сжатом кристалле маны. Этому железному всаднику не нужно обладать маной, она генерирует ее сама. Она может обогнать ветряного зверя класса А на открытой местности, а ее шасси усилено, чтобы выдержать прямой удар земляного голема.
Лиам оторвал взгляд от великолепной машины и посмотрел на мать.
— Как? — спросил Лиам слегка дрожащим голосом. — Откуда ты узнала, как это сделать? Концепция двухколесного двигателя внутреннего сгорания... аэродинамический каркас... ничего подобного в Атленской империи нет. Местные ученые все еще экспериментируют с простейшими паровыми повозками.
Улыбка Елены смягчилась, в ней появилось что-то ностальгическое. Она повернулась и подошла к массивному наклонному чертежному столу, стоявшему под яркой подвесной лампой.
— Иди сюда, Лиам, — позвала она.
Лиам оторвался от мотоцикла и подошел к чертежному столу.
Большая деревянная доска была полностью покрыта чертежами, архитектурными схемами и сложными математическими уравнениями. Но в самом центре доски, аккуратно прикрытые листом прозрачного стекла, лежали несколько кусков старого пожелтевшего пергамента.
Лиам склонился над столом, внимательно рассматривая старые пергаменты.
У него уже второй раз за день перехватило дыхание.
Это были рисунки. Грубые детские наброски, сделанные цветным воском и углем.
На одном рисунке было изображено высокое прямоугольное здание из стекла, уходящее в облака. На другом — металлическая птица, летящая по небу и оставляющая за собой шлейф белого дыма. На третьем наброске, чуть более детализированном, были точно прорисованы рама и двухколесный мотоцикл.
В правом нижнем углу каждого рисунка неровным почерком пятилетнего ребенка была подписана фамилия:
«Арлен.»
У Лиама сдавило грудь. Его захлестнула волна невероятных эмоций.
Он вспомнил.
Когда он был совсем маленьким, воспоминания о прошлой жизни на Земле были невероятно яркими и мучительными. Он скучал по высоким небоскребам, самолетам, реву двигателей и удобствам, которые дают современные технологии. Ему не с кем было поговорить о бремени реинкарнации. Поэтому он выплескивал свое горе и ностальгию в рассказах.
Каждый вечер перед сном Елена садилась рядом с ним, и он рассказывал ей истории. Он называл их «Приключениями Арлена».
Вымышленный герой, живший в волшебном мире из стали и стекла, где люди летали в металлических трубках и ездили верхом на рычащих железных зверях. Он нарисовал эти картинки для нее, излив на пергамент все свои знания о прошлой жизни под видом детского воображения.
Он думал, что просто справляется с психологической травмой, и это всего лишь сказки на ночь.
Елена провела пальцем, испачканным машинным маслом, по краю стеклянной рамки.
— Ты был очень странным, очень одаренным ребенком, Лиам, — прошептала Елена, глядя на грубый набросок мотоцикла.
— Большинство детей мечтают о драконах, рыцарях и волшебных мечах. Ты же мечтал об аэродинамике, камерах сгорания и электрических сетях. Ты рассказывал мне истории о своем герое Арлене. Ты описывал его мир в таких мельчайших, невероятных подробностях. Ты объяснял, как его металлические звери изрыгают огонь, как колеса нуждаются в сцеплении, как шестерни должны блокироваться, чтобы создать крутящий момент.
Она повернула голову и посмотрела на него глазами, полными невыплаканных слез.
—Ты думал, что просто развлекаешь маму своими фантазиями, — сказала она.
— Но я слушала. Я записывал каждое твое слово и изучала все рисунки. Я взяла всю информацию, описанную в твоих «историях», и применила ее к материалам нашего мира.
Лиам уставился на рисунки, перед глазами все поплыло. Он протянул руку и коснулся забинтованными пальцами холодного стекла с подписью «Арлен».
Его мать, женщина, не обладавшая магическими способностями от рождения, взяла сумбурные, вымышленные воспоминания реинкарнированного ребенка и потратила более десяти лет на то, чтобы воплотить их в жизнь. Она расшифровала его горе и превратила его в арсенал.
— Зачем? — с трудом выдавил Лиам, борясь с подступившим к горлу комком. — Зачем было все это затевать? Зачем было строить все это втайне?
Елена протянула руку через стол и взяла его лицо в ладони. Она пристально посмотрела ему в глаза, излучая неистовую, непоколебимую материнскую любовь.
— Потому что я видела, как ты рос, сын мой, — сказала Елена, и ее голос понизился до свирепого шепота. — Я видела, как ты тренировался до изнеможения. Я видела, как ты пытался сконцентрировать ману, в то время как дети из ветвей семей с легкостью тебя превосходили. Я видела разочарование в глазах старейшин и твое собственное разочарование. Я знала физические пределы твоего тела.
Она отпустила его лицо и широким жестом указала на огромную лабораторию, гудящие стеклянные цилиндры и внушительный черный мотоцикл, стоявший в центре комнаты.
— Этот мир невероятно жесток к тем, кого считает слабым, — заявила Елена холодным и прагматичным тоном.
— Культиваторы обладают абсолютной властью и топчут всех, кто не может дать отпор. Клан Сюрейн поступил так с Вареной. Старейшины поступили бы так же с тобой, если бы могли.
Она подошла к мотоциклу и положила руку на черное кожаное сиденье. Она посмотрела на Лиама, и в ее глазах горела та же непоколебимая, пугающая преданность, которой был полон его отец.
— Твой отец защищает тебя с помощью своей политической власти, — заявила Елена.
— Но я хотела дать тебе кое-что еще. Если небеса не наделили тебя магическим талантом, я создам для тебя оружие, которое защитит тебя.
Она похлопала по топливному баку машины.
— Я сделала это для тебя, Лиам. Пора перестать сражаться на их условиях. Пора перенести мир Арлена в Империю Атлен.
Лиам стоял в центре подземной лаборатории в окружении гудящих механизмов, напоминавших о его прошлой жизни. Он смотрел на невероятное инженерное достижение своей матери. Он смотрел на эскизы, подписанные как Арлен. Он смотрел на женщину, которая нарушила законы волшебного мира исключительно из любви к своему сыну.
Тупая боль от разорванных меридианов отошла на второй план, уступив место непоколебимой решимости. Он не был гениальным культиватором. И никогда бы им не стал. Но, оказавшись в самом сердце владений Стального Архитектора, он понял, что ему это и не нужно.
Он подошел к мотоциклу, обхватив руками холодный тяжелый металл руля. Он посмотрел на мать и кивнул.
— Научи меня, — сказал Лиам.
— Это моя работа.
Глубокий, звучный голос эхом разнесся из тени у входа в лабораторию.
Артур Вейдл вышел на яркий свет прожекторов. Он сбросил парадную мантию главы и остался в простой темной рубашке и кожаных наручах. Он выглядел не как политик, а скорее как военачальник-ветеран, вернувшийся в свою зону обитания.
Лиам застыл, в ужасе переводя взгляд с одного родителя на другого.
Артур не стал ждать ответа. Он потянулся за спину и бросил в воздух тяжелый металлический предмет. Затем еще один.
Лиам поймал их чисто рефлекторно, его перебинтованные руки обожгло от внезапного удара. Он посмотрел на свои ладони.
В руках у него была пара пистолетов.
Это были шедевры смертоносной инженерии. Рамы были выкованы из той же темной теневой стали, что и мотоцикл. Рукоятки были обтянуты драконьей кожей для максимального сцепления. На длинных квадратных стволах были геометрические вентиляционные отверстия, покрытые микроскопическими рунами, проводящими ману, которые пульсировали слабым, угрожающим багровым светом. Они были невероятно тяжелыми, но при этом идеально сбалансированными.
Артур подошел ближе, переводя взгляд с Лиама на Елену. Редкая, по-настоящему теплая улыбка смягчила резкие черты лица главы.
— Твоя мама — поистине невероятная женщина, не так ли? — спросил Артур с нескрываемым благоговением в голосе. — Она сидит здесь в темноте и создает вещи, которые даже я не мог себе представить.
Артур снова перевел взгляд на Лиама, и на его лице появилось сосредоточенное отцовское выражение.
— Однако, — продолжил Артур, указывая на тяжелые стальные пистолеты в руках Лиама, — даже самое лучшее оружие в мире совершенно бесполезно в руках того, кто даже не знает, как им пользоваться. Я покажу тебе, как они работают.
Артур развернулся и направился к массивной стальной перегородке в дальнем конце лаборатории — входу в подземный тир. Он оглянулся через плечо и жестом пригласил сына следовать за ним.
— Иди сюда.
Лиам стоял как вкопанный, неловко держа в руках два пистолета. Он смотрел на мать, совершенно потеряв дар речи.
Елена лишь улыбнулась, и в ее глазах заиграли теплые искорки. Она кивнула в сторону удаляющейся фигуры Артура и ободряюще кивнула Лиаму, словно говоря: «Давай».
Лиам глубоко вздохнул. Он крепче сжал холодный металл, отошел от мотоцикла и пошел за отцом.
Направляясь к стрельбищу, Лиам в последний раз оглянулся через плечо. Елена стояла у чертежного стола в теплом свете ламп и махала ему испачканной рукой.
«Продолжение следует»