Весна в Хэнтане каждый год приносит с собой нескончаемые дожди.
Сезон Пробуждения насекомых* едва успел наступить, а в небесных облаках уже забурлили далекие раскаты грома. Когда Небесный владыка прочищал горло, со всех сторон доносилось гулкое эхо, мощно проносящееся над землей.
*«Цзинчжэ» (惊蛰) — сезон «Пробуждение насекомых» в традиционном китайском солнечном календаре. Начинается 5-6 марта, его начало совпадает с началом месяца Кролика.
Цинъюань готовила лекарство, расположившись в коридоре. Отвар кипел и булькал в горшке, пар поднимал крышку, которая издавала дребезжащий звук. Ровные струи дождя непрерывным каскадом стекали с карнизов крыш, разбиваясь о плитки из голубого камня, которыми был выложен двор. Шум дождя и кипящее в горшке лекарство создавали уютную картину мирской жизни.
Перепуганная маленькая служанка вся дрожала от страха, ведь Цинъюань сейчас выполняла ее работу. Она продолжала умолять:
— Четвертая барышня, ступайте отдыхать в свою комнату. Эта служанка позовет Вас, когда лекарство будет готово.
Цинъюань, не обратив никакого внимания на ее слова, продолжала неторопливо размахивать веером, сплетенным из листьев рогоза. Затем она велела стоявшей неподалеку Бао Сянь принести чашу для лекарства.
Бао Сянь отправилась выполнять поручение. Будучи рослой девушкой, только когда она ушла, маленькая служанка, что стояла за ней, показалась на виду. Она стояла, слегка согнув ноги, и с сочувствием смотрела на Цинъюань. Улыбнувшись, девушка сказала:
— Я делаю это из сыновней почтительности*. Уверена, все меня правильно поймут. Если кто-нибудь начнет задавать вопросы, я сама все объясню, и ни в коем случае не стану втягивать тебя в это дело.
*В древнем Китае понятие "сыновней почтительности" называется 孝 (xiào).Если говорить о дочерях, то это тоже будет 孝 (xiào), так как принцип почтительности к родителям распространяется на всех детей, независимо от пола.
Наконец маленькая служанка перестала болтать. На ее лице застыло восхищенное выражение, с которым она продолжила смотреть на Цинъюань. Дети в возрасте десяти лет ещё не научились скрывать своё удивление и радость. Девочка просто считала, что Четвертая барышня необыкновенно красива. Она думала так с самого момента своего появления в поместье.
Женскую красоту принято делить на два типа: текучую и статичную. Четвертая барышня принадлежала к последнему типу. Она была подобна гладко отполированному нефриту, обладавшему своей собственной неповторимой текстурой. Это было заметно даже сейчас, когда девушка варила лекарство. Погода стояла холодная, а от раскаленной печи тянуло жаром. Свет из топки падал на ее лицо, щеки разрумянились, а выступивший пот заставлял ее кожу выглядеть нежнее, чем шелк. Эта неспешная красота исходила из самых костей девушки, ее не утратить и не потерять, как бы низко не пал человек. От улыбки на щеках барышни появлялись очаровательные маленькие ямочки, и показывался ряд белоснежных ровных зубов. Маленькие служанки, собравшись вместе, как и все девочки, очень любили обсуждать кого-нибудь. Конечно же, сравнивать себя им было совсем не интересно. Зачем тратить время на разговоры о людях такого низкого статуса? Конечно же, они сравнивали барышень.
Когда в семье много дочерей, поместье превращается в своего рода Цзянху*, у каждой барышни появляется своя территория и сферы влияния. То же самое касается и прислуги, все они принадлежат разным покоям, и, за исключением тех, кто выполняет грязную работу под присмотром старших момо**, остальные эту свою принадлежность осознают очень явственно.
*Цзянху - мир боевых искусств, лежащий вне официальной государственной системы.
**管事嬷嬷 (guǎnshì mómó); управляющие матушки - это старшие служанки, которые отвечают за управление другими слугами и домашним хозяйством.
Для слуги самым главным является понимание того, кто твой хозяин, которому ты служишь. Всесторонняя защита госпожи — их непосредственная обязанность и долг. Обычно горничные из разных покоев* никогда не уступают друг другу, но уж если дело дошло до сравнения внешности барышень, в этом вопросе лукавить никто не станет. Семья Се могла похвастаться четырьмя дочерьми. Первоначально самой красивой считалась Вторая барышня, но после появления Четвертой молодой госпожи, звание первой красавицы досталось ей.
*各房 (gè fáng); разные покои - в больших китайских семьях каждый член семьи (или группа членов семьи) обычно имеет свои собственные покои, комнаты или дворы. Прислуга обычно прикреплена к определенному покою и служит его обитателям.
— Думаю, Четвертая барышня немного краше остальных, - заметила момо Цзян, обладавшая самым зорким глазом и наиболее взыскательным вкусом. Хоть она и была момо, на самом деле женщине исполнилось всего тридцать семь или тридцать восемь лет, и она была самой молодой момо в поместье. Весьма способная женщина, которая умела хорошо одеваться. Она наносила на волосы масло, поэтому ее пучок выходил таким гладким, что, как говорили на юге, с него даже муха соскальзывала. Человек, который ценит красоту, естественно, разбирается в ней намного лучше других. Услышав из ее уст такие слова, девушки сочли это неопровержимым доказательством того, что Четвертая барышня воистину прекрасна.
Однако Небеса всегда справедливы: если в чем-то они проявляют щедрость, то непременно обделят в другом. Четвертая барышня не росла в поместье. Точнее говоря, она четырнадцать лет скиталась вдали от дома, лишь месяц назад возвратившись в семью Се.
Не имея корней, непременно столкнешься с пренебрежением, и тогда красота становится лишь обузой, тянущей вниз. Кто-то презрительно усмехнулся:
— Четвертая барышня так похожа на наложницу Цзинь, словно они вылеплены из одного теста.
Красота дарует женщине только две возможности: причинять беды другим или же страдать самой. Говорят, в те годы в поместье случился большой переполох. Мать Четвертой барышни, наложница Цзинь, отравила фаворитку господина. Господин разбирался с этим делом за закрытыми дверями. По всем правилам такой поступок должен был караться смертью, но госпожа вступилась за наложницу Цзинь, и ту лишь изгнали из поместья.
Все старые слуги в доме помнят этот случай. Наложнице Цзинь дозволили взять с собой только две комплекта сменой одежды. Все деньги и ценности у нее отобрали. Две момо вышвырнули ее на улицу, захлопнув перед женщиной дверь. Материнская семья наложницы Цзинь пришла в упадок, идти ей было некуда. Женщина билась о ворота, крича о несправедливости. Она рыдала так пронзительно и отчаянно, что перепугала всех обитателей поместья.
Позже ее приютила немолодая бездетная пара. Несколько месяцев спустя она дала жизнь дочери – нынешней Четвертой барышне. Наложницу Цзинь ждала горькая участь, вскоре женщина умерла. Что же касаемо того, почему Четвертую барышню не забрали обратно, у господ на этот счет были свои соображения. Семья Се занимала видное положение, уже несколько ее поколений служили высокопоставленными чиновниками. Господин Се в ту пору занимал должность военного губернатора Цзяньнаньского округа и, находясь на пике своей карьеры, не хотел создавать лишних проблем. Как говорила наложница Лянь: «Кто знает, его ли плоть и кровь этот ребенок?» В конце концов, девочка родилась за пределами поместья. Даже если время совпадало, допусти они ошибку, и семья Се стала бы посмешищем для всего Шэнчжоу. Поэтому они предпочли замять это дело и более не вспоминать об этом.
Почему же ее вернули сейчас? Всё потому, что в доме воцарился хаос. Старый господин, долгие годы практиковавший даосизм в своем стремлении стать бессмертным, неожиданно скончался. Два месяца спустя старший молодой господин, упав с лошади, потерял сознание, проведя в беспамятстве день и ночь. Вскоре после этого заболела и старая госпожа. Женщину мучил кашель и непрекращающиеся головные боли. По прошествии трех месяцев ей не становилось лучше. Стали поговаривать, что из двора, где раньше жила наложница Цзинь, доносится плач. Несомненно, это неразрешенная обида изгнанной супруги требовала возвращения Четвертой барышни в дом своих предков.
Старая госпожа верила в такие знаки. Она попросила гадателя рассчитать дату и время рождения Четвертой барышни. Тот предсказал, что человек с такой судьбой поспособствует успеху и процветанию семьи. Только после этого семья Се решила отправить кого-то, чтобы забрать девочку. Пожилая пара, растившая девушку, хоть и не обладали высоким статусом, но людьми были хорошими. Сначала они и слышать не хотели о том, чтобы вернуть Цинъюань. Семье Се пришлось приложить огромные усилия, чуть ли не угрожая им судебным разбирательством. Только тогда ее приемные родители, скрепя сердце, отпустили Четвертую барышню.
Маленькие служанки, чрезвычайно заинтересовавшись этой печальной историей, наперебой стали задавать вопросы:
— Неужели любимицу господина и впрямь отравила наложница Цзинь?
После минутной тишины из кухни появилась Момо Шан, громко кашляя и сплевывая, она яростно закричала на Шуанси:
— Который час? Ты еще не промыла рис! Смотри, плетью у меня получишь!
Перепуганные служанки бросились врассыпную, вопрос так и остался без ответа, и больше эту тему никто не поднимал. Что касается Четвертой барышни, то девочки по-прежнему восхищались ее красотой и при любой возможности старались полюбоваться на молодую госпожу.
Четвертая барышня обладала хорошим нравом. Заметив устремленный на нее взгляд, она, прикрыв глаза, спросила:
— Что ты так увлеченно разглядываешь?
Маленькая служанка начала сбивчиво мямлить что-то, когда ее вдруг осенило:
— Бархатные цветы в волосах Четвертой барышни такие красивые!
Девушка ответила:
— Вот в чем дело. Позже я научу тебя делать их.
Цинъюань подмигнула служанке, в уголках ее глаз и бровей заиграла улыбка.
От этих слов сердце девочки радостно забилось. Увидев, что Бао Сянь несет чашу для лекарства, она услужливо предложила:
— Осторожнее, лекарство может ошпарить руки молодой госпожи. Эта служанка поможет.
Цинъюань ответила, что в этом нет необходимости. Горшок с лекарственным отваром слишком тяжел для десятилетнего ребенка. Отложив веер, барышня засучила рукава и сама налила полную чашу лекарства. Горячий пар поднимался по стенкам чаши вверх, ее обоняние заполонил горький запах трав.
На подносе стояла еще одна эмалированная коробочка с ладонь размером. Открыв ее, Цинъюань заглянула внутрь, после чего вновь закрыла крышку. Повернувшись, девушка направилась в главный зал, для этого она прошла через смежные галереи дома в южном стиле, соединенные изящными коридорами. В дождливую погоду синие плитки под ногами впитывали воду, приобретая глубокий темный оттенок.
Как и во всех знатных семьях, в поместье Се неукоснительно соблюдалась иерархия и старшинство, поэтому старая госпожа занимала самый большой и внушительный двор. Но такие неодушевленные вещи, как покои, всегда накрепко были связаны с судьбами людей, комнаты служили отражением их обитателей. Каков человек, таков и дом. Главные покои старой госпожи, облицованные зеленой плиткой и белыми стенами, таили в себе глубокий внутренний двор. Из-за этого, если посмотреть снизу вверх, создавалось впечатление, что ты находишься на дне старого колодца. В сочетании с дождливой погодой и мебелью из красного дерева покои казались еще мрачнее и глубже, а запах старости и гниения словно выползал из каждого угла, обволакивая людей, как сеть.
Служанка старой госпожи Юэ Цюань вышла навстречу и вежливо сказала:
— Нам опять пришлось побеспокоить Четвертую барышню, — следом укоризненно добавив: — Девчонка, которая занимается приготовлением лекарств, совсем обленилась.
Цинъюань возразила:
- Нет-нет, я сама захотела сделать это. Ранее лекарь выписал новый рецепт, велев, чтобы в отвар, когда он будет готов наполовину, добавили сычуанский рябчик. Я волновалась, что служанка может недоглядеть и упустит время, поэтому решила сама присмотреть за всем.
С этими словами девушка направилась во внутренние покои:
- Бабушка уже проснулась?
Юэ Цюань сообщила, что старая госпожа недавно проснулась. Она подняла бамбуковую занавеску. Служанка, что находилась внутри, забрала у девушки поднос, негромко доложив:
- Госпожа, Четвертая барышня принесла Ваше лекарство.
Со стороны большой кровати донесся кашель, газовые занавески слегка колыхнулись. Старая госпожа, которая сидела, оперевшись на спинку кровати, являла собой лишь размытый силуэт.
Цинъюань шагнула вперед, жестом попросив служанку подать поднос с лекарством. Она тихо произнесла:
— Бабушка, лекарь сказал, что Вы проболели всю зиму. Сейчас, когда погода станет теплее, хворь должна отступить. Лекарь выписал новый рецепт, заменив несколько трав. После двух порций Вам обязательно станет лучше.
Забравшись на скамеечку для ног с чашей в руках, девушка ожидала, когда старая госпожа возьмет отвар. Достав платок, она положила его на кровать, а затем принесла эмалированную коробочку.
Старая госпожа Се отличалась властным характером. Ее покойный супруг, старый господин Се, никогда не вмешивался в домашние дела, поэтому всеми вопросами поместья занималась старая госпожа. Сильная и напористая в молодости, с возрастом женщина несколько умерила свой пыл, но ее былой авторитет до сих пор заставлял невесток и внуков трепетать перед суровой старухой. В ее дворе, если не считать утренних и вечерних приветствий, редко можно было увидеть детей и внуков. Будучи здоровой и подвижной, женщина совершенно не замечала их отсутствия, но, заболев, начала испытывать горькие сожаления.
Женщина задумалась, прикрыв глаза. «Пожалуй, только эта внучка, которую вернули в семью, проявляла к ней хоть какое-то внимание».
Горькое и вяжущее лекарство напоминало всю ее неудачную жизнь, обжигая и царапая горло. Все обученные ей горничные были правильными и послушными. Слишком правильными, чтобы проявить хоть каплю изобретательности. Они знали только, что после приема лекарства нельзя пить воду, чтобы не уменьшить его целебные свойства, позволяя этой кислоте и горечи распространяться по языку, чтобы потом с трудом проглотить смесь. Старая госпожа, будучи весьма щепетильной в вопросах приличий, никому не рассказывала о своих страданиях. Но с тех пор как в её жизни появилась Цинъюань, после приёма лекарств девушка всегда угощала её своими маринованными сливами. Эта лёгкая сладость помогала смягчить горькое послевкусие медикаментов.
Быстро проглотив лекарство, старая госпожа нетерпеливо наблюдала за Цинъ Юань, которая открыла эмалированную коробочку, чтобы угостить бабушку сливой.
В комнате, несмотря на горящие во всех четырех углах светильники, царил сумрак. Пара нежных рук, изящное лицо, фигура, стоящая в мерцающем свете, казалась особенно привлекательной. Глядя на это лицо, старая госпожа смутно припоминала её мать, наложницу Цзинь, которая не любила выставляться напоказ. По мере карьерного роста Се Шу наложниц у него становилось всё больше. Старая госпожа после женитьбы сына перестала вмешиваться в его семейные дела, зная лишь, что кто-то умер, кого-то выгнали, и в конечном итоге осталась одна жена и две наложницы.
Мать Цин Юань потерпела поражение в сражении за благосклонность господина, став наложницей, на которую легло бремя преступления. С такой матерью судьба этого ребенка складывалась весьма непросто.
Старая госпожа отвела взор:
— Впредь тебе не следует заниматься такой работой самой, просто хорошо заботься о себе. У барышни из знатной семьи должны быть манеры госпожи из хорошего рода.
Цинъюань послушно кивнула, затем, немного помедлив, добавила:
— Эта внучка с детства была лишена возможности проявлять сыновнюю почтительность перед бабушкой. Теперь, когда я вернулась, естественно должна прислуживать у постели бабушки. Просто я очень неуклюжа, боюсь своей неловкостью расстроить бабушку. Если бабушка так говори, впредь эта внучка станет еще внимательнее к своим действиям и поступкам.
Поклонившись, девушка покинула внутренние покои. Что ж, подобное холодное отношение для нее не новость, остается лишь стиснуть зубы и терпеть.
Заметив Бао Сянь, которая пришла, чтобы встретить ее, Цинъюань улыбнулась:
— Пойдем обратно.
Стоило им обогнуть ширму, как они встретили спешащую внутрь момо, которая, торопливо поклонившись, направилась во внутренние покои.
Момо говорила громко, и ее слова доносились прямо до двери. Она сказала, что приехала жена губернатора и просит встречи со старой госпожой и главной госпожой, чтобы обсудить с ними важное дело.
Бао Сянь подняла глаза, чтобы взглянуть на свою госпожу. На лице Цинъюань не отразилось никаких эмоций, не замедлив шага, девушка, приподняв юбку, переступила порог.