— Неужели между барышней и сыном Даньянского Хоу все и вправду кончено? – тихо спросила Баосянь.
Цинъюань ответила:
— Как можно закончить то, что никогда и не начиналось? Старая госпожа верно отметила, у семьи Хоу слишком высокое положение, и нам с ними не по пути. В будущем я надеюсь встретить мужчину, который сможет понять мои чувства и позаботиться обо мне. Ли Цунсинь, определенно, не из таких. Сегодня его беспечность поставила в неловкое положение меня, а завтра подобное легкомыслие вызовет недопонимание у другой барышни. Куда же это годится! Потому-то он и не подходит… Хоть сейчас сын Хоу говорил вполне искренне, но положиться на него все равно нельзя. Семья Се еще не пала, а поместье Даньянского Хоу уже не считает нужным блюсти приличия. Если однажды наш род и вправду придет в упадок, кем я стану для них?
Она смотрела на происходящее с ясным и глубоким взглядом, который резко выделял её среди других девушек, мечтающих поскорее выйти замуж, чтобы решить свои проблемы. Успокоившись, Баосянь с улыбкой произнесла:
— Думаю, не стоит рубить с плеча. Возможно, принять его в качестве старшего брата окажется даже полезнее.
Цинъюань усмехнулась:
— Даже собственные братья ни во что меня не ставят, так зачем же надеяться на постороннего мужчину? Брат и сестра... Всё это слишком неясно и двусмысленно. Если нет родственных чувств, не стоит играть людскими чувствами, прикрываясь такими словами. Зачем все это?
Баосянь не знала, что и сказать, воскликнув:
— Барышня, как же непросто придется вашему будущему мужу! Ему придется обзавестись тысячами уловок, чтобы завоевать расположение супруги. Молодая госпожа слишком проницательна, это не к добру. Иногда прожить хорошую жизнь можно только в неведении.
Цинъюань смотрела на далекое небо, в омутах ее глаз отразились проплывающие по небу облака. Брови девушки перестали хмуриться, а взор прояснился, когда, улыбнувшись, она сказала:
— Я предпочту умереть в здравом уме, нежели провести жизнь в тумане. Сколько на свете благополучных людей, которые на самом деле глупы? Они обладают великим умом, но притворяются простаками, вот люди и принимают их за дураков.
***
Наконец, все приготовления к отъезду были завершены. Старая госпожа специально выделила два дня, чтобы все могли попрощаться с родственниками и друзьями. Пытаясь сохранить лицо, уезжать намеревались не торопясь, дабы никто не догадался, что они едут в Ючжоу под надзор императорского двора. Все семейство уселось в красивые экипажи, в них также погрузили десятки доверху набитых одеждой и ценностями сундуков. Нагрузив повозки скарбом, они подняли знамена и отправились в путь.
Лошадь, размеренно цокая копытами, вела вперед экипаж Второго господина. Се Сюнь и госпожа Цзян, приподняв занавески, обернулись посмотреть на дом, в котором они прожили более десяти лет, и сердца их наполнились печалью.
— Все усилия оказались напрасными, — вытирая слезы платочком, произнесла госпожа Цзян. — Дом, который мы так рьяно делили, теперь заперт на замок. Как печально, что людям в нашем возрасте приходится искать новое место и заново налаживать свою жизнь.
Се Сюнь же, напротив, отнесся к происходящему легко.
— Разве есть такое место, где человек не сможет выжить? В Ючжоу нас ждет старый дом, где дворы тянутся как облака. Неужто ты боишься, что старая госпожа не позволит нам отделиться? Даже хорошо, если не станем разделяться. Будем жить все вместе, питаться за счет главной ветви, избавимся от необходимости вести хозяйство и самим зарабатывать на жизнь.
Второй господин говорил верно. После бурного разделения семьи, хоть вторая ветвь и заполучила весьма приличное наследство, это не помешало отцу и сыну день и ночь напролет транжирить деньги. Лавки, усадьбы, земли уходили с молотка, и теперь, когда пришло время уезжать, за Вторым господином все еще числилось несколько тысяч лянов долга. Опасаясь упреков старой госпожи, вторая невестка оказалась вынуждена тихонько заложить один из садов. Иначе, пожелай она сегодня покинуть Хэнтан спокойно, это стало бы невозможным. Испробовав горечь разделения семьи, госпожа Цзян подумала, что лучше продолжать, как раньше, ни о чем не думая, жить вместе. За мужем и сыном, которых она не могла контролировать, присматривала бы старая госпожа, избавив ее саму от извечной головной боли.
Поначалу сердце госпожи Цзян полнилось обидой и недовольством, но, хорошенько поразмыслив, решила, что все к лучшему, и, вытянув ноги, расслабилась. Наслаждаясь покоем и умиротворением, она вдруг услышала снаружи шум и гам. Подняв занавеску, женщина увидела молодого господина, который остановил карету и теперь разговаривал с кем-то, находящимся внутри.
Госпожа Цзян пнула супруга:
— Смотри, кто это? Разве это не третий господин из семьи Даньянского Хоу?
Се Сюань высунул голову наружу, чтобы оглядеться.
— Точно, кого это он пришел проводить? Не переезжай мы в Ючжоу, какой хороший брак мог бы получиться!
В той повозке сидела Цинъюань, круглое личико которой сияло невинной улыбкой.
— Благодарю Третьего господина за то, что проводили. За сим прощаюсь, до скорой встречи.
Кожа Ли Цунсиня от природы отличалась белизной, но сейчас, неизвестно, то ли от солнца, то ли от сильного волнения, на его щеках проступил лёгкий румянец. Уперевшись рукой в окно экипажа, он торопливо заговорил:
— Дорога от Хэнтана до Ючжоу очень долгая, поэтому четвёртой барышне необходимо поберечь себя в пути. У меня в Ючжоу осталось несколько старых друзей, с которыми я нахожусь в хороших отношениях. Если у барышни возникнут трудности, можешь смело обратиться к ним за помощью, — с этими словами юноша протянул ей листок бумаги. — Просто упомяни моё имя, они сразу всё поймут и ни в коем случае не доставят тебе хлопот.
Взяв листок бумаги, Цинъюань на мгновение почувствовала себя виноватой перед молодым хоу.
— Боюсь, я никогда не смогу отплатить Третьему молодому господину за доброту, — девушка улыбнулась, и ее глаза озарились мягким светом, но она вновь опустила ресницу, сжимая лист в руке. — Эта девочка благодарит Вас за все. Если Третьему господину когда-нибудь доведется посетить Ючжоу…
Ли Цунсинь добавил:
— Сестрицы, отправляйся первой. Через несколько месяцев я отправлюсь в Ючжоу и обязательно найду тебя.
Его слова несколько удивили Цинъюань. Но вскоре она спокойно улыбнулась и кивнула, показывая Бао Сянь опустить занавеску на окне.
Экипаж снова тронулся в путь, уголок зажатой в ее руке бумаги только что не дымился от напряжения. Чунь Тай, не отрываясь, смотрела на нее. Цинъюань развернула записку. На золотистой бумаге виднелась написанная ровным почерком строка с должностями и именами чиновников: заместитель министра из Ведомства Чинов Лю Шуан, командир императорской кавалерии Лу Яньчжао, великий генерал Сюй Инь, командующий дворцовой стражи Шэнь Чэ.
Чунь Тай, совершенно не разбиравшаяся в хитросплетениях чиновничьих должностей, удивленно спросила:
— Третий молодой господин очень странный. Зачем он написал имена всех этих людей? Неужели думает, если что-то случится, мы действительно обратимся к ним за помощью?
Но Цинъюань поняла намерения Ли Цунсиня, проявившего добрую волю:
— Все эти люди — чиновники, отвечающие за тюрьмы и военные дела. В случае, если с господином что-то случится, они могут спасти ему жизнь.
Чунь Тай, выслушав объяснения, быстро взяла бумагу и, аккуратно убрав ее в шкатулку с украшениями, пробормотала:
— Тогда нужно спрятать ее хорошенько, это же наш спасительный талисман!
Баосянь же вздохнула:
— Этот Третий молодой господин… Какая жалость.
Если говорить о сожалениях, то они, безусловно, присутствовали. Упущенная возможность со временем превращается в небольшой нарыв. С виду незаметный, он болит при каждом прикосновении. Но потом печаль утихла, смытая усталостью от долгого пути. Бесконечное путешествие, шаг за шагом, день за днем.
В дороге Цинъюань исполнилось пятнадцать лет, и старая госпожа устроила для нее скромную церемонию совершеннолетия*. В ту ночь, остановившись на почтовой станции, Бао Сянь помогла Цинъюань надеть верхнее одеяние с узором в виде благих облаков и длинную юбку с рассыпавшимися по подолу вышитыми цветами, а старая госпожа шпилькой заколола ей волосы. С этого мгновения маленькая девочка** стала взрослой. Странно, всего лишь сменив прическу, Цинъюань в одночасье превратилась в молодую женщину.
*及笄礼 (jíjī lǐ): обряд совершеннолетия (для девушек в древнем Китае, когда им исполнялось 15 лет и они закалывали волосы шпилькой) **垂髫(чуйтяо) - традиционная детская прическа. Фраза звучит примерно, «из ребенка с распущенными волосами она превратилась в девушку».
Посмотрев на нее, старая госпожа с чувством произнесла:
— Мои внучки, теперь даже самая младшая из вас стала взрослой. Все эти годы, наблюдая за тем, как девочки из нашей семьи проходят обряд совершеннолетия, я вспоминала, как сама впервые собрала волосы в пучок, и вот не успела оглянуться, как пролетели несколько десятилетий.
Пожилые люди склонны к сожалениям о быстротечности времени, а молодые часто жалуются, что оно тянется слишком медленно. Несколько дней назад, из-за переезда на новое место, все были подавлены и унылы, но постепенно освоились, и теперь среди домочадцев царила оживленная и радостная атмосфера. Госпожа Ху, улыбнувшись, произнесла:
— Старая госпожа благословлена удачей, ее окружает столько детей и внуков. Даже наша самая младшая четвертая девочка сегодня стала взрослой. Матушка теперь может наслаждаться заслуженным отдыхом.
Цинъюань торжественно поклонилась старой госпоже, желая ей благополучия, а затем выказала почтение госпоже Ху, дядюшкам и тётушкам. Само собой разумеется, принятые в дом наложницы особого внимания не стоили. За исключением матери Цинхэ, госпожи Лянь, которая имела статус «благородной наложницы» и полагавшееся этому званию отдельное приветствие, к госпоже Мэй, например, вышедшей из простых служанок, не требовалось проявлять излишнюю учтивость. Но Цинъюань не стала следовать этим правилам. Она также подошла к госпоже Мэй, чтобы поклониться и пожелать благополучия. Получить от Четвертой дочери поклон в подобной ситуации уже значило проявить большое уважение. Госпожа Мэй поначалу оставалась холодна, но, увидев, с каким почтением Цинъюань смотрит на нее, даже немного растерялась от такого внимания.
— Ай-я, Четвертая барышня, скорее оставь эти церемонии. – наложница Мэй встала и, слегка поддержав Цинъюань, улыбаясь, сказала: — Такая трогательная забота заставляет меня чувствовать себя неловко.
Цинъюань поспешила ответить:
— Госпожа благословлена двумя сыновьями, которые усердно трудятся и внесли большой вклад в процветание семьи. Обычно у меня нет возможности быть близкой с тётей, а сегодня день моего совершеннолетия, и тётя пришла засвидетельствовать это. Я должна отдать ей должное, совершив церемониальный поклон. Мне редко выпадает возможность пообщаться с госпожой, но в день моего совершеннолетия Вы пришли на церемонию. Эта девочка должна выказать Вам свое почтение, совершив поклон.
Её голос был нежен и мягок, словно клейкий рис, но в глазах, мерцающих в свете горящих свечей, читалась мудрость и понимание жизни. Наложница Мэй, достав из своих волос шпильку из цветного стекла, выполненную в форме цветка сливы, украсила ей прическу Цинъюань со словами:
— Эту шпильку подарил господин на мой тридцатый день рождения. Раз уж Четвертая барышня сумела разглядеть во мне что-то хорошее, я хочу добавить это украшение к ее приданому. Ты должна принять ее!
Комната полнилась людьми, и каждый вынашивал свои планы. Цинъюань намеренно выказала почтение наложнице Мэй на глазах у госпожи Ху. Душа главной жены отнюдь не так великодушна, как может показаться на первый взгляд. Если она начнет подозревать их в сговоре, то непременно станет опасаться и предпринимать меры, чем дальше это зайдет, тем большее недовольство наложницы Мэй вызовет.
Наложница Мэй тоже использовала ситуацию, чтобы немного покрасоваться. Как женщина, родившая двоих сыновей господину, естественно, она скопила некоторую сумму денег, так что вполне могла позволить себе дарить подобные мелочи. А вот что госпожа Ху, как законная жена, подарила девушке на совершеннолетие? Если дар главной жены окажется скромнее, чем у наложницы, это станет поводом для насмешек на всю оставшуюся жизнь.
Конечно же, взгляды всех присутствующих обратились к госпоже Ху. Для того женщины и собираются вместе, чтобы поразвлечься немного, поглазев на что-то интересное, скоротав тем самым время в унылом путешествии.
Но госпожа Ху не зря слыла умной женщиной. Проведя более двадцати лет в роли хозяйки дома, не сумей она защититься от такой ерунды, да это было бы просто смешно! Улыбнувшись, женщина подумала про себя, что витая серебряная шпилька, которую она припрятала в левом рукаве, похоже, не понадобится. Достав из правого рукава обтянутый парчой футляр, госпожа Ху открыла его, протянув Цинъюань.
— Прими небольшой подарок и от меня. Сегодня ты стала взрослой. Пусть в будущем цветы распускаются по твоему желанию*, и всегда сопутствуют удача и богатство!
*花开如意 (huā kāi rúyì) - "Цветы распускаются по желанию". Выражение, означающее, что все будет складываться так, как хочется.
Цинъюань, поклонившись, сказала:
— Благодарю матушку.
Баосянь вышла вперед и, принимая футляр, одним глазком успела заглянуть в него, прежде чем закрыть крышку. Внутри лежала искусной работы золотая шпилька, выполненная в технике дянь-цуй, украшенная жемчугом.
Пока женщины соревновались в хитрости, девушка лишь с улыбкой наблюдала за их борьбой, прекрасно понимая, что если бы не щедрый подарок от наложницы Мэй, госпожа Ху, конечно, в стороне не осталась, но так раскошеливаться и не удосужилась бы. Цинъюань даже предвидела, что в широких рукавах хозяйки дома оказались припрятаны два разных подарка, и она начнет поворачиваться в зависимости от того, в какую сторону подует ветер. В этот раз госпожа Ху крупно проиграла и, возможно, втайне скрежещет зубами от злости, ругая себя за то, что дала Четвертой барышне такую возможность легко обогатиться за ее счет.
Но в том нет вреда, их тайное соперничество Цинъюань только на пользу. Девушка также не сомневалась, пусть даже если госпожа будет недовольна тем, что она приветствовала госпожу Мэй, бабушка не сумеет найти в том ошибки. В конце концов, братья Чжэнлунь и Чжэнцзюнь — родные внуки госпожи Се. Если Цинъюань проявила уважение к матери ее родных внуков, а старая госпожа что-то выскажет против, это будет означать пренебрежение ко второму и третьему молодым господам. Такой глупости бабушка точно не совершит.
Госпожа Цзян, похоже, разобралась в происходящем. Вернувшись, она сказала второму господину:
— Из всех четырёх сестёр младшая – самая способная.
Второй господин понюхал табак, громко чихнул и высморкался:
— Что может найтись примечательного в какой-то желторотой девчонке пятнадцати лет?
Мужчинам не понять тонкостей жизни внутреннего двора. Семья Се поколениями сражалась за родную страну. Военачальники на поле боя рубят головы с плеча, а на женской половине убивают, не проливая крови, и это даже опаснее битвы.
Госпожа Цзян все еще помнила тот случай, когда жаловалась вслух и по дороге встретила эту Четвертую барышню. Невинное дитя, искренне заступавшееся за вторую семью, подстрекнуло её пойти к жене губернатора и сорвать сватовство для Второй дочери. Прожив столько лет, женщина только сейчас поняла, что стала оружием в руках подростка. Ощущение, прямо скажем, не из приятных. И как с ней ругаться, ведь девица никогда прямо не говорила, чего хочет от госпожи Цзян. Это гнетущее чувство, когда понимаешь, что тебя использовали, но не можешь возразить, способно довести до бешенства.
Так или иначе, вся семья, полная взаимных подозрений и опасений, с натянутыми улыбками и неискренностью в сердце прибыла в Ючжоу. Родовое поместье в Ючжоу, как и говорила бабушка, действительно оказалось намного величественнее, чем их резиденция в Хэнтане. Пожалованное предкам семьи Се за заслуги перед императором, расширялось и ремонтировалось по императорскому указу на протяжении нескольких десятилетий, и даже в Ючжоу, где полным-полно знатных и богатых людей, считалось довольно выдающимся.
После того как повозки и лошади остановились, домочадцы начали выходить из экипажей. Изначально все полагали, что слуги, охраняющие старый дом, выйдут, чтобы встречать господ, но реальность имеет тенденцию несколько ожиданиям не соответствовать.
Слуги на самом деле имелись и действительно ждали снаружи, но помимо них у ворот расхаживали воины из Дворцовой стражи, облаченные в доспехи. Увидев, что госпожа Се выходит из повозки, один из командиров подошел и, сложив руки в приветствии, бесстрастно произнес:
— Госпожа Се, должно быть, утомились с дороги. Я – офицер, отвечающий за прием гостей при командующем Дворцовой стражи. По приказу командующего этот чиновник должен разместить госпожу из семьи цыши и прочих уважаемых гостей.
Больше глав на нашей странице ВК.