Глава 12. Бурная ночь

# Глава 12. Бурная ночь

— Мифу?!

— Мифу! Мы так за тебя волновались!

Итика и Нитори потрясённо уставились на меня, когда я вернулась домой.

— Ты промокла насквозь. И вся посинела!

— А где был твой зонт? Вот, вытрись!

Моё тело и мысли немного согрелись, когда меня завернули в большое банное полотенце.

Я… была не одна. Это чувство нахлынуло, и я выдохнула, сама не зная, что задерживала дыхание.

Я определённо успокоилась по сравнению с началом дождя. И всё же после бега под ливнем никак не могла перестать тяжело дышать.

— Фух… фух… Простите… Я в порядке, — слабо пробормотала я, уткнувшись лицом в полотенце.

— Немедленно в ванну. Простудишься.

— Ты точно в порядке? Что случилось?

— Ну…

Мне хотелось рассказать им, как мне было страшно. Как я вспомнила кое-что из детства и дрожала у школьного входа.

Сердце всё ещё колотилось, а в груди болело. Я попыталась заговорить, вспомнила, как испугалась, и чуть снова не расплакалась…

Я смущённо зажмурилась и проглотила слова где-то глубоко в горле вместе со слезами.

Они так за меня волновались, а я даже не могла объяснить, что произошло… Ненавижу, что веду себя так слабо.

Я как раз опустила взгляд…

Скрип!

…как открылась дверь, и я подняла голову.

В комнату вышла Сидзуки. Слава богу, она вернулась домой.

Значит, в той чёрной машине действительно была не Сидзуки? Я почувствовала облегчение и попыталась улыбнуться ей, но щёки не слушались. Увидев меня промокшей, Сидзуки изумлённо побледнела.

Тук!

Она вернулась к себе и плотно закрыла дверь.

Прости, что напугала тебя, Сидзуки.

Я хотела сделать что-нибудь, чтобы Сидзуки открылась нам, но была слишком поглощена собственными проблемами.

И это было так грустно… Я ведь должна была быть её старшей сестрой.

От одной этой мысли моё хрупкое сердце едва снова не наполнилось слезами.

— Это просто внезапная гроза, правда? Уверена, скоро закончится… — сказала Итика, глядя в окно, пока за ним бушевала буря.

Но даже ночью дождь, ветер и молнии не думали стихать.

Ш-ш-ш… Треск… Грохот…

Прошло время, и наступила глубокая ночь, почти полночь.

Снаружи всё ещё бушевала буря. Ветер время от времени заставлял дом скрипеть жуткими звуками.

Я неподвижно лежала на футоне, широко раскрыв глаза.

Мне хотелось, чтобы утро уже наступило… Я чувствовала: если закрою глаза, плохие воспоминания будут преследовать меня во сне. Не хотелось ни спать, ни бодрствовать. Честно говоря, появись сейчас призрак — и это было бы лучше…

И тут в темноте бесшумно открылась раздвижная дверь в коридор.

— …А?

Кто это?

По спине пробежал холодок, и я робко позвала:

— Нитори?

Ответа не последовало. Вцепившись в футон, я снова позвала…

— И-Итика?

Темнота дрогнула, и что-то приблизилось.

— ?!

Я задержала дыхание и прищурилась. Передо мной было лицо, такое же, как моё, только за очками.

— С-Сидзуки?

Почему… почему она здесь?

Я села и выбралась из футона.

…А? Почему в коридоре и на лестнице так темно?

Комната Сидзуки была на первом этаже. Неужели она поднялась по этой крутой лестнице в темноте?

— Сидзуки, почему ты не включила свет…? — робко спросила я, и Сидзуки прошептала ещё тише обычного:

— Я подумала, что разбужу кого-нибудь, если включу свет… Я справилась. Тут есть перила.

— Н-но…

Треск-треск-треск! Бум!

— А-а-а!

Оглушительный раскат грома ударил совсем рядом, и я невольно сжалась.

Сердце дёрнулось. Воспоминания о дождливом дне снова начали заполнять мысли…

— Всё хорошо.

…и тут тёплая рука коснулась моей спины.

Я медленно подняла взгляд… и увидела сестру, похожую на меня как две капли воды. Сидзуки, обычно избегавшая смотреть в глаза, застенчиво встретилась со мной взглядом.

— Ты выглядела так, будто плачешь… Я забеспокоилась и пришла проверить, всё ли с тобой в порядке. — Сидзуки говорила так ясно, что её голос, звучавший под стук дождя, словно разгонял темноту.

Один луч света пробился сквозь отчаяние в моём сердце.

В тот дождливый день я зажмурилась, боясь грома, а когда снова испуганно открыла глаза, в коридоре никого не было. Но теперь Сидзуки была рядом со мной.

— Эм… Хочешь, я похлопаю тебя по спине…?

Похлопает по спине…

Я была так счастлива, что не могла найти слов. Нужно было поблагодарить её.

А? Вдруг я почувствовала влагу на щеке.

Я… плакала.

Я не могла думать, а Сидзуки удивлённо отдёрнула руку.

— О… прости… Не стоило мне этого делать… Прости. Я уйду—

Моё тело само двинулось. Я перебила её, обняв Сидзуки. Её худенькое тело излучало тепло.

— Останься со мной…

Когда мне было больно и одиноко, наконец появился кто-то, кто пришёл меня спасти.

— Я счастлива. Я плачу, потому что счастлива…!

Я была не одна! Сердце переполнял свет, будто я выпила целый кувшин тёплого сияния.

Словно солнечные лучи засияли над маленькой девочкой, которая с того дождливого дня всегда плакала в уголке моего сердца…

После этого мы с Сидзуки забрались под один футон. Она продолжала нежно похлопывать меня по спине.

Я обвила Сидзуки руками и крепко прижала к себе.

Она была такой тёплой, но маленькой…

У всех нас было одно лицо, но каждая немного отличалась от остальных. Сидзуки была бледнее и худее нас. Казалось, если я сожму её слишком сильно, то сломаю.

Она не включила свет, чтобы нас не разбудить, и поднялась по той крутой лестнице… Если бы она упала, наверняка что-нибудь себе сломала.

Но всё равно пришла.

Я не могла к ней приблизиться. Думала, что я ей не понравлюсь.

«Я не могу быть частью вашей семьи…»

Её слова были такими, такими печальными.

И всё же сама она была такой доброй.

От её тепла и ладони на моей спине узел в сердце развязался, словно онемевшие пальцы медленно распрямились.

— Послушай, Сидзуки… Однажды во время бури меня забыли в школе.

Слова понемногу сами потекли изо рта и сердца. Впервые я рассказывала эту историю кому-то.

— Мне было так страшно и одиноко, что это стало травмой… Когда сегодня внезапно начался дождь, я вспомнила тот день и расплакалась в школе, хотя теперь я ученица средней школы… Хи-хи. Странно, правда?

Мне было так жалко себя, когда я открылась ей, что я чуть снова не расплакалась — но зажмурилась и продолжила.

— Но знаешь, тогда мне позвонили Итика и Нитори, и я поняла: «У меня есть семья. Я больше не одна». Я почувствовала, что стала немного сильнее.

Я прижалась лбом к груди Сидзуки, ища утешения.

— Даже сейчас мне спокойно, потому что ты рядом… Если я снова когда-нибудь попаду под такой дождь, то, наверное, смогу вспомнить сегодняшний день и отнестись к этому светлее. Это всё благодаря тебе, Сидзуки. Спасибо.

Переполненная благодарностью, я крепко обняла Сидзуки.

— …

— Сидзуки?

Похлопывания по спине прекратились. Я осторожно взглянула на неё.

— Я… не могу быть частью вашей семьи. Таким, как я, не положено иметь семью… — пробормотала она, трепеща ресницами.