# Глава 13. Чувства, о которых я не знала
— Почему ты так думаешь?.. — осторожно спросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение. Почему такая добрая Сидзуки так настаивает, что мы не можем быть семьёй?
Должна была быть какая-то причина.
— Ну… — Сидзуки с трудом выдавила из себя слова.
Нет, ей было страшно?.. Она напряглась, прижавшись ко мне. Раньше я никогда не могла понять, что она чувствует, но теперь прикосновение помогало мне уловить её эмоции.
За закрытой дверью её сердца наверняка скрывалась какая-то важная причина.
После долгой паузы я решилась заговорить.
— Эм, тебе не нравится фиолетовый?
— Что? — Сидзуки вздрогнула.
— Просто… ты никогда не носишь эту заколку. Я подумала, вдруг тебе не нравится фиолетовый…
Неужели не поэтому она не хотела становиться частью семьи? Я всё же заговорила об этом, надеясь, что это поможет ей разговориться.
«Ты можешь говорить всё, что думаешь. Я буду ждать столько, сколько потребуется». Я нежно коснулась её, стараясь передать свои чувства.
Когда я уже начала переживать, что она вообще не ответит, Сидзуки едва шевеля губами сказала:
— Нет, нет. Фиолетовый — мой любимый цвет.
Её лёгкое дыхание щекотало мои ресницы.
— Тогда… что же? — спросила я, вглядываясь в лицо Сидзуки.
— Ну… — Сидзуки медленно перевернулась на другой бок, повернувшись ко мне спиной.
«О… она снова замкнулась», — на мгновение подумала я. Но ошиблась.
Сидзуки нехотя убрала волосы с обеих сторон шеи.
— Видишь вот здесь?
Вспышка молнии осветила всю комнату, показав затылок Сидзуки.
— Это…!
На тонком бледном затылке виднелся старый шрам — словно её сильно исцарапали чем-то острым. От одного его вида сердце болезненно сжалось. Я лишилась дара речи. Сидзуки бесцветным голосом прошептала:
— Когда я училась в начальной школе… меня проткнули. Кажется, иглой циркуля или чем-то вроде того.
— Проткнули? — Я вскочила, не веря своим ушам.
Сидзуки, сидевшая ко мне спиной, начала слегка дрожать.
— Меня постоянно травили… Поэтому…
Вот почему она не могла собирать волосы и носить заколки. Вот почему не могла мыться вместе с сёстрами. Теперь невысказанные чувства мучительно прояснились.
Мне казалось, будто такой же шрам тянется по затылку и у меня.
— Травили… А учителя ничего не сделали? — спросила я, и Сидзуки покачала головой.
— В школе и в детском доме было слишком много детей… Учителя не могли уследить за всеми…
— Какой ужас…
Её травили, и никто ей не помог. Я понятия не имела, сколько всего пришлось пережить Сидзуки.
«Я пришла сюда… чтобы сбежать…»
Так вот что она имела в виду. Сидзуки вступила в План самостоятельности для учеников средней школы, чтобы сбежать от травли.
В её сердце не шёл дождь, как в моём… там бушевало что-то холоднее и острее — словно метель.
— Прости, Сидзуки. Наверное, тебе было очень тяжело… Наверное, это было так больно…
Я не могла подобрать нужных слов, чтобы утешить её; всё, что мне оставалось, — бормотать, закусив губу, чтобы не заплакать.
Вдалеке прогремел гром, и Сидзуки снова заговорила.
— Я терпела… но однажды больше не смогла. В тот день…
Я осторожно гладила дрожащую спину Сидзуки, пока она продолжала:
— Было очень холодно, шёл снег… В тот день кто-то бросил моё сокровище в реку.
Сокровище?.. Что же это могло быть? Я не стала спрашивать, решив дать ей договорить.
— Река была неглубокой, поэтому я прыгнула в неё и отчаянно искала там, где оно упало. Каким-то чудом я нашла его, но отморозила руки и ноги… Тогда я впервые начала думать о том, чтобы сбежать оттуда, исчезнуть.
Наверное, это была по-настоящему ценная вещь, раз Сидзуки прыгнула за ней в реку посреди зимы. К тому же она сказала, что кто-то бросил её туда…
— Ну… Неудивительно, что ты больше не могла это терпеть…
Сидзуки покачала головой.
— Я не поэтому решила, что с меня хватит…
— А?
— У меня была одна подруга… Она кричала на тех, кто меня травил… но на следующий день у неё — у Эйри — украли обувь. Из-за меня она тоже стала жертвой травли.
— О нет…
— Люди рядом со мной только страдают… Мне не стоит заводить друзей… потому что я хуже всех.
— Это неправда!
«Я решила не заводить друзей».
Теперь я поняла, что она имела в виду.
— Сидзуки, ты не хуже всех. Ты наша дорогая, замечательная младшая сестрёнка. Ты поднялась сюда, потому что переживала обо мне!
Я больше не могла сдерживаться. Забравшись под футон, я придвинулась к Сидзуки и крепко обняла её.
— Всё хорошо, Сидзуки. Если кто-нибудь снова станет тебя травить, мы тебя защитим. В конце концов, у тебя есть три старшие сестры…!
Меня саму травили. Тогда я слишком боялась даже сказать: «Прекратите», и только плакала.
Но…
— Если дело касается моей семьи, я могу быть сильной.
…Я хотела защитить Сидзуки. От этой мысли в пустой темноте вспыхнула искра мужества.
…
Сидзуки долго молчала. Когда мне уже начало казаться, что она задремала…
— Я правда… не могу…
— Что?
— Я… не могу быть частью семьи…
— Ты нас не любишь?
— Дело не в этом… но…
После этого она ничего не сказала.
— Сидзуки, ты наша младшая сестра. Отныне мы всегда будем вместе…
Я уткнулась лицом в её блестящие чёрные волосы и глубоко вдохнула, позволяя её запаху наполнить всё тело.
На этот раз я стала гладить Сидзуки по спине.
— Всё хорошо, Сидзуки. Теперь ты в безопасности… Что бы ни случилось, мы все тебя любим. Так что…
Меня внезапно сморило, голова стала тяжёлой. Я пыталась не заснуть, но веки сами собой закрывались…
— Так что не переживай… Просто стань частью семьи…
Погружаясь в сон, я услышала голос Сидзуки.
— Только на сегодня… я соглашусь.
— Только на сегодня?..
Мне показалось, что я именно это услышала, поэтому я переспросила. Доносившийся издалека шум ветра и дождя немного стих.
Сидзуки не ответила… а я в конце концов заснула.