Глава 2. Я совсем одна

# Глава 2. Я совсем одна

За неделю до судьбоносной встречи…

— Мисс Мифу, мне нужно поговорить с тобой о важном. Пойдём со мной?

По просьбе учительницы я направилась в комнату персонала — но находилась я не в школе, а в детском доме.

Меня зовут Мифу Мияби, и я живу в детском доме «Канро». Туда сотрудники принимают детей, которые по тем или иным причинам не могут жить с родителями. Возраст детей — от детсадовского до старшего школьного. У нас примерно двенадцать или тринадцать мальчиков и девочек.

Каждое утро мы просыпались в одно и то же время, уходили в школу, возвращались, вместе ели и каждый вечер ложились спать в одно и то же время.

Так мы и жили.

В общем, я заметно нервничала: меня редко вызывали в комнату персонала.

Что же мне делать? Я что-то натворила? Результат выпускного экзамена в начальной школе у меня был так себе… Может, меня собираются отругать и сказать, что в средней школе с такими успехами не справиться?

За окном я увидела первые распускающиеся цветы сакуры. Были весенние каникулы. В апреле я должна была стать ученицей первого класса средней школы.

— Извините…

Я робко вошла в комнату персонала, и учительница улыбнулась и указала на стул.

— Садись.

Я медленно опустилась на стул, и учительница сказала:

— Вот. Наш маленький секрет.

Она протянула мне шоколадный бисквит.

— Мне?

— Да. Только другим не говори.

Вот теперь мне почти совестно его есть.

Пока я теребила обёртку, она перешла к делу.

— Сегодня мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное, Мифу.

— Что-то… важное?

— Сейчас Министерство благосостояния запускает новую инициативу — Программу подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни. Ты о ней слышала?

— Несовершеннолетние под опекой…?

Я покачала головой. Никогда ещё не слышала таких сложных слов.

— Это программа, в рамках которой несколько таких детей, как ты, — тех, у кого нет родителей и кто живёт в детском доме, — будут жить вместе, чтобы учиться самостоятельности.

— Самостоятельность… развивать?

— Именно. Когда такой ребёнок, как ты, — без опекуна, — достигнет восемнадцати лет и окончит старшую школу, ему придётся уйти из детского дома и жить самостоятельно… то есть одному. Ты ведь это знаешь, да?

Я медленно кивнула. Словно по сигналу, на грудь мне с глухим «бух» навалилась тяжесть.

У меня не было родителей.

Тринадцать лет назад, 25 апреля, меня ещё младенцем оставили у детского дома «Канро». Кто-то — скорее всего, мама — поставил у входа корзину, в которой лежала я, ничего не сказал и поспешно убежал.

`Мифу Мияби`

Так что день рождения — 25 апреля — был для меня не днём рождения, а днём, когда меня бросили.

Поскольку на бирке корзины было написано «Мифу Мияби», это и стало моим именем.

В корзине также лежал единственный кулон бледно-голубого цвета в форме сердечка. Обычно я прятала его под одеждой, но всё равно всегда носила на шее.

Это была моя единственная связь с семьёй… А значит, после окончания старшей школы и ухода из «Канро» мне не на кого будет опереться. Но такова была жизнь: рано или поздно мне всё равно пришлось бы отправиться в самостоятельную жизнь.

— Мифу, жить одной гораздо труднее, чем ты думаешь. Тебе придётся работать, чтобы оплачивать свои расходы, включая аренду. Все домашние дела нужно будет выполнять самой. Заболеешь — сама пойдёшь к врачу. Утром будешь сама просыпаться, а вечером сама ложиться спать…

Я слышала это уже много раз.

Мне хотелось заткнуть уши, покачать головой и сказать: «Знаю, знаю… Поняла, хватит меня поучать».

Я никогда не умела толком выражать свои чувства, поэтому в таких ситуациях просто молчала и смотрела в пол.

Тем временем в моём сердце медленно разрасталась тьма: смогу ли я действительно жить сама? Жить одной… и умереть одной? От этой мысли казалось, будто меня бросили под бесконечным дождём, а вокруг не было ничего, кроме тумана, застилавшего глаза.

Было холодно, одиноко и страшно…

Я не могла представить ни одного варианта, в котором меня ждало бы счастливое будущее.

Кто-то, кто оплачивал бы мои вещи, давал мне крышу над головой, готовил еду…

Кто-то, кто несмотря ни на что помогал бы мне, тревожился обо мне, давал мне место, которое я могла бы считать своим, и продолжал бы меня поддерживать…

В моём будущем не было никого, кто мог бы стать таким человеком.

Наверное, мои чувства отразились на лице, хотя я сама этого не заметила, потому что учительница положила руку мне на плечо.

— Я уверена, тебе страшно. Мысль о том, что тебе вдруг придётся жить совсем одной, наверняка кажется невозможной. Все так чувствуют. Поэтому в правительстве решили, что самостоятельности, возможно, сначала стоит поучиться.

— …

Я промолчала.

— Детям, у которых нет семьи, нужно учиться самостоятельности. Поэтому логично, чтобы дети в одинаковом положении жили вместе и тренировались быть самостоятельными. Это и есть Программа подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни… В основном она предназначена для учеников средней школы, поэтому для краткости её чаще называют Планом самостоятельности для учеников средней школы.

Её тон звучал бодро, но… у меня от всего этого не было хорошего предчувствия.

Затем она заговорила ещё громче.

— Поэтому правительство очень хотело бы, чтобы ты, Мифу Мияби, приняла участие. Что скажешь?

И вот оно.

Я пожала плечами.

— Эм… Это значит… мне придётся уйти отсюда и жить в другом месте?

— Да, милая. Боюсь сказать, но с апреля ты ещё и будешь ходить в другую среднюю школу, не ту, где учатся остальные дети.

Всё моё тело напряглось. Я не могла представить, что уйду из «Канро» и буду жить в совершенно незнакомом месте среди множества незнакомых детей.

Да, у меня не было семьи, зато в «Канро» были добрые учителя и друзья, с которыми я жила. Всё это время они помогали мне держаться…

Мне также пришлось бы оставить лучших друзей из начальной школы. Я не могла признаться, как мне тревожно и страшно, что я не хочу этого делать… Если я откажусь участвовать в программе, то поставлю учительницу в трудное положение, могу её разочаровать, и она, возможно, решит, что я эгоистка.

— Мифу, ты умная и рассудительная девочка. Думаю, всё будет хорошо. Остальные учителя здесь всегда говорят то же самое.

«Не говорите только то, что мне приятно услышать», — подумала я. Но, как назло, не смогла произнести эти слова вслух.

— Все подробности есть в этих документах. Посмотришь? Можно мельком, — попросила она, доставая из конверта несколько листов и протягивая их мне.

Что такое Программа подготовки несовершеннолетних под опекой к самостоятельной жизни (План самостоятельности для учеников средней школы)?

Четверо детей-сирот будут жить вместе в отдельном доме.

У каждого ребёнка будет своя комната.

Они будут учиться в расположенной поблизости государственной средней школе.

Правительство будет оплачивать аренду и обучение.

Кроме того, правительство будет ежемесячно выплачивать отдельное пособие на расходы по содержанию.

Это пособие будет использоваться для оплаты еды и коммунальных услуг, чтобы вы научились правильно планировать бюджет.

Понятно…

Четверо детей будут жить в обычном доме, совсем как взрослые. Было немного спокойнее от мысли, что помимо аренды и обучения мы будем получать ежемесячное пособие. Надо признать, для подготовки ко взрослой жизни это и правда звучало неплохо.

— Если с тремя остальными вы не поладите, всегда сможете вернуться, так что почему бы хотя бы не познакомиться? По-моему, предложение неплохое. Все правительственные сотрудники, отвечающие за программу, очень милые люди, и они правда хотят только одного — чтобы вы были счастливы…

С каждым словом она воодушевлялась всё сильнее.

Это воодушевление почти передалось и мне, и я поняла, что учительница понемногу меня убеждает. Так много взрослых делали всё возможное ради таких детей без семьи, как я. Они придумали план, по которому мы, дети, сможем жить самостоятельно, и запустили его.

До окончания средней и старшей школы у меня оставалось всего шесть лет детства. Рано или поздно мне пришлось бы заботиться о себе самой. Если это всё равно моя судьба, может, лучше встретить её лицом к лицу. Если я просто буду сидеть сложа руки и думать о том, как неопределённо и страшно моё будущее, то, возможно, никуда не продвинусь.

Может, это поможет мне вырасти настолько, чтобы жить самостоятельно…?

Сквозь одежду я коснулась кулона, оставленного мне мамой, и снова и снова провела большим пальцем по сердцевидному камню.

Присмотри за мной, мама, — подумала я, собираясь с духом.

— …Я поняла. Я попробую, — решительно ответила я.

Учительница серьёзно кивнула и встала.

— Спасибо. Я знала, что всё получится. И ты всегда можешь на меня рассчитывать, знаешь?

— Знаю. Я-я постараюсь!

В порыве воодушевления я вскочила на ноги.

Шур-шур-шур!

— А-а-а…!

Бумаги соскользнули с моих коленей и рассыпались по всему полу!

— Ну-ну.

С мягкой улыбкой учительница помогла мне собрать бумаги.

Вздох… Похоже, это не сулило ничего хорошего. Я всегда была немного неуклюжей…

— Хм?

Один из поднятых мною листов привлёк моё внимание. В углу был напечатан очень милый логотип: разноцветный четырёхлистный клевер с розовыми, красными, светло-голубыми и фиолетовыми листочками.

«Открывая путь к светлому будущему» — корпорация «Кваттро Фолиа».

Слоган был напечатан крупным роскошным шрифтом.

— Простите… А это что?

— О, это листовка «Кваттро Фолиа». Говорят, именно благодаря им правительство смогло запустить План самостоятельности для учеников средней школы.

— А что они сделали?

— «Кваттро Фолиа» — очень крупная компания. Её президент чрезвычайно богат и, говорят, пожертвовал несколько миллиардов иен не только на эту программу, но и в помощь детям, живущим в этом учреждении.

— М-м-миллиарды?!

Это была какая-то нереальная сумма. Разве это не больше джекпота в лотерее?!

Я снова посмотрела на листовку. Нежный четырёхлистный клевер, каждый листок своего цвета… Глядя на логотип, я пыталась представить путь, который нам четверым предстояло пройти.

Я гадала, какими окажутся остальные трое. Мне было тревожно, но в то же время я была готова отдать этому все силы.

Я крепко сжала кулон сквозь одежду.

Не успела я оглянуться, как пришло время покинуть детский дом «Канро».

В то утро я проснулась особенно рано и надела любимую светло-голубую блузку.

Все из «Канро» пришли проводить меня, когда я уходила, и я отправилась к поезду, который должен был отвезти меня в новый город.

Я вышла на незнакомой станции, прошла по невиданной прежде торговой улице и направилась через незнакомый район. Дома, вывески, автобусные остановки, холмистые дороги, парковки, заборы, телефонные столбы, крошечные поля, запах земли — всё вокруг было для меня новым.

С сегодняшнего дня жизнь и правда должна была начаться в новом доме, где нас, детей, будет всего четверо.

Мои тревога и беспокойство всё росли.

Более громоздкие вещи я отправила накануне, поэтому с собой у меня был только рюкзак с ценностями. Я должна была чувствовать лёгкость, но на сердце у меня лежала тяжесть.

Я постоянно сверялась с картой, ведущей к дому, чтобы не заблудиться в незнакомом городе.

— На следующем перекрёстке… повернуть налево.

Я свернула, и в конце дороги оказался слегка обветшалый дом.

Это был дом для Плана самостоятельности для учеников средней школы… Здесь должны были жить все четверо. Мой новый дом…

На карте была инструкция: Когда войдёте внутрь, пожалуйста, соберитесь в комнате справа по коридору на первом этаже.

— Ну, пошла…

Я собралась с духом и открыла дверь дома с тихим «клац».

Прихожая была небольшой, но чистой, а коридор от неё тянулся прямо вперёд.

В дальней комнате лежала куча того, что напоминало картонные коробки.

Опустив взгляд, я заметила, что там уже стояли три пары обуви. Остальные дети… уже приехали! Я поспешно сняла обувь и быстро открыла дверь комнаты справа.

И тут…

«Т-т-там ещё одна я?!»

В ряд стояли три девочки, совершенно похожие на меня.