Ночь. Высоко в небе висела луна и сияли звезды!
Эстель осторожно отодвинула заснувшего у нее на груди Эроса, уложила его набок и укрыла одеялом.
Глядя на безмятежно спящего младшего сына, она тихо вздохнула.
От прежней мягкости и безмятежности не осталось и следа – ее лицо исказилось от тревоги.
Герцог Ленка уже рассказал ей о том, что Эрос заинтересовался мистической стороной, и именно это сейчас служило источником ее страхов.
Потому что обычно лишь тогда, когда ребенку исполняется восемнадцать и его разум начинает созревать,
старшие постепенно раскрывают детям правду о том, что скрывается под покровом цивилизованного мира: искаженную, зловещую, омерзительную изнанку.
Дело в том, что дети слишком юного возраста еще не обладают окрепшим разумом, и они чересчур уязвимы перед влиянием этих жутких явлений, что может привести к неконтролыруемым телесным мутациям.
Хотя она и знала, что ее ребенок смыштее и взрослее остальных и совсем не похож на обычного малыша, это все равно не могло успокоить ее тревожное сердце.
Но что тут поделаешь? С того самого момента, как Эрос проявил интерес к тайному, мистика сама взяла его на прицел.
Она тихо прошептала ту самую истину мистического мира, что обагрена бесчисленными реками крови:
«Когда ты вглядываешься в тайну, тайна тоже вглядывается в тебя; когда ты прикасаешься к тайне, тайна приближается к тебе».
Еще раз вздохнув, она нежно склонилась и поцеловала Эроса в лоб:
─ Прости меня, мой мальчик, но мне пришлось заглушить твое любопытство к реальному миру.
Раз уж зашло так далеко, во избежание осквернения ребенка мистическими силами ей оставалось лишь одно: скрыть детское любопытство к истинному устройству мира, стереть ту часть воспоминаний, где он уже подобрался к разгадке.
Едва эти слова затихли, как в некоем величественном, строгом и торжественном храме слегка качнулась глубокая, таинственная черная книга, и сила, исходящая из «тайного первоисточника», пролилась с ночного неба прямо в тело спящего на кровати мальчика.
Эрос же не ведал ни о чем из этого – в тот момент он сладко спал и видел сны.
Чуть свет на следующее утро Эроса разбудила Ундина, стянув с него одеяло.
Он резко распахнул глаза и увидел, что эта противная девчонка держит в руках покрывало с видом безусловной победительницы, добившейся своего.
А Эстель, которая прежде спала рядом, уже и след простыл.
Эрос с досадой посмотрел на Ундину:
─ Мелкая вредина, ты что творишь? —
Ундина задрала кверху полное гордости личико:
─ Такой большой уже, а все еще требуешь, чтобы мама тебя убаюкивала, какой позор.
Эрос презрительно скривил губы:
─ Ты всего лишь вредная девчонка, что ты понимаешь?
─ Называй меня старшей сестрой! —
─ Вредная девчонка.
─ Называй меня старшей сестрой, зови меня сестрой! —
─ Вредная девчонка, вредная девчонка! Вредная девчонка!
Две служанки, дежурившие за дверью, услышали возню в комнате и поняли, что их маленький господин проснулся.
Они тут же отворили дверь: одна направилась к кровати помогать Эросу одеваться, а вторая отправилась готовить умывальные принадлежности.
К подобным сценам бесконечных пикировок между братом и сестрой они уже давно привыкли, а потому лишь молча улыбались уголкам губ.
Что же до заботы служанок, то к ней Эрос за это время успел полностью привыкнуть.
Это проклятое старое общество его окончательно развратило; он и сам пытался сопротивляться, но, увы, служаночки пахли слишком приятно, так что падение его оказалось глубоким и бесповоротным.
Наблюдавшая за этим Ундина вновь гордо задрала носик:
─ А я уже давно умею одеваться сама.
─ Ого, Ундина-ане, какая ты молодец, сама умеешь одеваться! ─ отреагировал Эрос, сметливо исполнив роль подпевалы.
Лицо Ундины слегка порозовело, она смущенно фыркнула пару раз.
Гнев, вызванный тем, что братишка упорно отказывался признавать ее старшей, испарился в этот миг без следа.
Служанки лишь тихонько переглядывались с улыбками: ах, госпожу Ундину ее собственный младший брат неизменно держит на крючке.
Закончив сборами, сияющий и свежий Эрос вышел во двор, окинул взглядом залитый солнцем мир и глубоко вдохнул – до чего же прекрасный мир!
Жизнь крупного землевладельца до того проста и неотягощена заботами – хвала перерождению~
Время шло год за годом, и за этот срок он подметил одну странную вещь: эта вредная девчонка Ундина после своего восемнадцатилетия куда-то пропала на несколько дней.
Вернувшись, она стала вести себя таинственно, а на расспросы не отвечала – лишь задирала нос и самодовольно ухмылялась.
Вдобавок в те дни батюшка без всякой видимой причины выдал домашней прислуге щедрую премию под предлогом того, что у него сегодня прекрасное настроение.
Размер выплаты оказался немалым, что показалось Эросу довольно странным.
Вовсе не потому, что батюшка расщедрился – странным было то, что день выдачи премий совпал с возвращением пропавшей Ундины.
Он бы ни за что не поверил, что между этими событиями нет никакой связи. Странно… вечно его не покидает смутное ощущение, будто что-то здесь не так, но вспомнить не удается.
Столкнувшись с загадкой, которую не получалось распутать, Эрос был вынужден запрятать ее подальше в глубине души, запрятать в самом сердце.
Два года спустя, в один из дней после его восемнадцатого дня рождения, к нему подошел незнакомый слуга, поклонился и произнес:
─ Господин, вас вызывает господин герцог.
Услышав это, Эрос замер на месте: эти слова словно отперли ключом какой-то замок в его голове.
В памяти стали всплывать обрывки чужих, но в то же время знакомых образов – это были его собственные прежние воспоминания, которые по неизвестной причине оказались забыты и лишь теперь внезапно выплыли наружу.
Воспоминания обрывались на туманном женском голосе:
─ Прости меня, мой мальчик, но мне пришлось заглушить твое любопытство к реальному миру.
Услышав это, Эрос наконец пришел в себя. Словно озаренный внезапным пониманием, он поднял голову и встретился взглядом с улыбающимися глазами слуги.
Наконец-то? Так вот оно что!
В этом мире и вправду существуют мистические силы, и его собственный род владеет ими.
Просто прежде ему еще не исполнилось восемнадцати, и соприкасаться с подобными вещами было слишком опасно, поэтому они применили некое искусство, заставившее его позабыть тот эпизод.
Сегодня же, судя по всему, пришел назначенный час, и ему вернули утраченные воспоминания.
Он уже выстроил всю цепочку целиком, а потому без дальнейших колебаний кивнул и последовал за слугой.
Вскоре он предстал перед отцом.
Герцог Ленка с суровым лицом кивнул:
─ За мной.
С этими словами он повернулся и зашагал впереди, указывая дорогу.
Уголки губ Эроса приподнялись, и он без малейших сомнений зашагал следом – наконец-то ему откроется подлинная суть этого мира.
Они прошли через весь особняк и приблизились к небольшой часовне; это место Эрос хорошо знал, поскольку раньше бывал здесь часто.
Внутри часовни стояло изваяние Бога Смерти и Сансары, и все его старшие родственники, судя по всему, являлись последователями этого божества.
Раньше он полагал, что боги, которым поклоняются эти религиозные фанатики, выдуманы точь-в-точь как на Земле, но теперь…
Раз уж мистический мир существует на самом деле, то разве не логично, что божества тоже реальны?
К его некоторому удивлению, отец направился вовсе не в главный зал часовни, а в сторону черного входа.
Миновав черную дверь и сделав поворот, они остановились у входа в подвал, где обычно сваливали всякий хлам.
Герцог Ленка обернулся к Эросу с предельно суровым выражением лица:
─ Что бы ты ни увидел дальше, ни в коем случае не смей кричать. Храни благоговение в глубине души, ибо место, куда мы направляемся – это святая обитель наших предков, святилище Великого.
Под конец герцог Ленка даже слегка возбудился, и его голос невольно зазвучал выше.
Почувствовав тяжесть в отцовском тоне, Эрос тоже выпрямился, а его лицо приняло серьезное выражение.
Заметив перемену в сыне, герцог Ленка кивнул и, не колеблясь больше, зашагал вниз по ступеням, остановившись перед стеной в дальнем конце подвала, прямо напротив лестницы.
Он протянул правую руку и забормотал какое-то заклинание на непонятном языке.
На его ладони сгустился тусклый серый свет, он ударил им по каменной кладке, и в тот же миг вся стена, сложенная из дорогого камня, сделалась совершенно черной.
У Эроса сузились зрачки: он собственными глазами видел, как отец шагнул прямо в эту черноту, способную поглотить любой свет, и растворился в ней.
Хотя внутренне он изверг целый легион матюгов, он помнил отцовский наказ и сдерживался, не позволяя себе взвизгнуть.
Глубоко вздохнув, он тоже не стал медлить и двинулся к черной стене.
Оказавшись по ту сторону, он с любопытством уставился на протянувшийся перед ним длинный коридор и тут же перевел взгляд на отца.
Герцог Ленка не разочаровал его и заговорил:
─ Это Теневой мир, тень нашего мира. Предки выкроили кусок из тени мира и алхимическим путем сотворили из него особую обитель.
Эрос приоткрыл рот, не зная, что и сказать: тени тоже можно выкраивать? И даже тени всего мира?
К некоторому его разочарованию, на сей раз отец не собирался вдаваться в дальнейшие пояснения – он просто продолжил размеренно шагать вперед по коридору.