На улице уже сильно потемнело. Снаружи стеной шел непрекращающийся ливень, и глухой шум падающей воды пробивался даже сюда, глубоко под землю. На пустом перроне метро было прохладно и пахло сыростью.
Я сидел на лавке, глубже пряча руки в карманы безразмерного черного худи. Динамики над головой хрипло ожили: уставший, монотонный голос дежурной по станции объявил, что поезда сегодня больше не будут ходить из-за экстремальных погодных условий. Я застрял здесь до самого утра.
Вдруг тишину пустой подземки разрезал резкий, частый стук каблуков. Я нехотя поднял голову и увидел её... Шитори.
Это была ученица из моего класса старшей школы Сайтама. Мы с ней разного поля ягоды. Она невероятно общительная, всегда легко найдет тему для разговора, не то что я. Выглядит она настолько стильно и притягательно, что отбоя от парней в школе просто нет. Но она всем неизменно отказывает, заявляя, что у неё уже кто-то есть. Судя по её поведению, я мог бы предположить обратное, но да ладно, всё это не важно. Меня никак не интересовал её мир. Мы просто одноклассники, не более того. Мы даже никогда толком не разговаривали, да и тему для диалога я бы в жизни не нашел.
Все хватит думать о Шитори. Сейчас важнее решить, как добраться до дома. На улице бушует настоящий шторм, так что цены на такси взлетели до небес. Черт, не могу же я действительно остаться здесь ночевать на холодной лавке? Был один рабочий вариант — позвонить маме, Масанэ. Может, она сможет сегодня приехать и забрать меня. Как только я начал набирать номер на экране смартфона, до меня донеслось тихое, раздраженное цыканье. Оно исходило от Шитори, которая явно была чем-то сильно взволнована. Оглядевшись по сторонам, она наткнулась на меня, тихо сидящего в полумраке перрона.
— Привет, ты же Касэмо? Верно? — её голос звучал непривычно мягко, но в нём сквозило отчетливое напряжение.
— Видишь ли... мой телефон полностью разрядился, а дом у меня в
четырех станциях отсюда. Не мог бы ты дать мне свой мобильный? Я хотела бы позвонить маме и сказать, что сегодня сильно задержусь.
В её больших глазах я отчетливо увидел отчаяние и какую-то глубокую, затаенную боль. В моей памяти тут же вспыхнули болезненные осколки прошлого — то, как меня самого когда-то предала и бросила та, кем я дорожил больше жизни. Промолчав секунду, я молча протянул ей свой телефон.
Шитори быстро набрала номер. Пошли продолжительные, монотонные гудки, которые раздавались небольшим, гулким эхом по пустой станции. На протяжении нескольких минут и нескольких повторных попыток трубку на том конце так никто и не взял.
Она медленно опустила руку с моим телефоном. Экран погас, но эхо от безответных гудков, казалось, всё еще вибрировало под бетонными сводами. На её длинных ресницах блеснули слезы. Шитори судорожно вздохнула и попыталась сделать то, что делала всегда в школе — натянуть на лицо свою безупречную, милую улыбку. Но её губы мелко задрожали, а плечи бессильно опустились. Маска, которую она так тщательно выстраивала перед всем миром, разбилась вдребезги прямо у меня на глазах. Её ярко-голубые, аквамариновые глаза в этот миг словно потемнели, превратившись в темно-синие — как дно самого холодного и промерзлого океана.
Я чертовски не умел утешать людей. Все эти шаблонные фразы вроде «не плачь» или «всё наладится» всегда казались мне фальшивкой. Поэтому я просто молча забрал из её холодных пальцев свой мобильный, развернулся и пошел к тускло светящемуся автомату в конце перрона.
Закинув пару монет в прорезь, я выбрал горячий шоколад. Сам я кофе не любил, да и покупать кому-то напиток наугад, не зная чужих вкусов, было бы глупо. Как по мне, горячий шоколад — самый надежный, согревающий и комфортный вариант для такой паршивой ночи.
Когда пластиковый стаканчик наполнился, я аккуратно забрал его, вернулся к лавке и протянул Шитори:
— Сейчас довольно холодно. Ты можешь простудиться. — Я отвел взгляд в сторону, чувствуя себя жутко неловко, и поспешил добавить: — Не считай это за подкат или что-то в таком духе. Я не считаю нас друзьями или даже знакомыми. Я просто поступил так, как посчитал нужным в этой ситуации.
Шитори подняла на меня свои потемневшие глаза. Всхлипнув, она едва слышно произнесла:
— Большое спасибо...
Она взяла стаканчик своими дрожащими руками, бережно обхватив его тонкими пальцами с длинными, заостренными черными ногтями. Ей жизненно необходимо было согреться.
Отойдя от неё на пару шагов, я всё-таки смог снова дозвониться до мамы. Связь из-за шторма была довольно-таки плохой и прерывистой, слова тонули в треске помех, но я всё же смог объяснить, на какой именно станции застрял. А затем, заранее бросив короткий взгляд на сжавшуюся на лавке одноклассницу, негромко спросил маму, сможет ли она довезти на машине и кое-кого еще... Масанэ ответила, что находится как раз недалеко и попробует прорваться через затопленные улицы.
Я положил трубку. Убрав телефон в карман, я подошел к Шитори и спросил, не нужна ли ей помощь в том, чтобы добраться до дома. К моему удивлению, она оказалась чертовски упрямой.
— Нет, я сама как-нибудь справлюсь, — ответила она, по-прежнему не поднимая глаз от стаканчика. — И спасибо за шоколад. Я потом обязательно верну долг.
Эта её нелепая попытка отгородиться от мира и вернуть «долг» за копеечный напиток меня задела. Перебив её, я сказал прямо:
— Дождь будет идти до самого утра. За мной примерно через 10 минут приедет мама и заберет меня. А оставлять тебя здесь одну в такой глуши я считаю неправильным. Нам по пути, так что просто не отказывайся от помощи, которую тебе предлагают.
На перроне снова повисла тишина, нарушаемая лишь глухим, давящим шумом ливня где-то наверху. Шитори замерла, крепче сжав пальцами теплый стаканчик. О чем-то напряженно думая пару минут, она едва заметно кивнула.
Черт, да что у неё вообще в голове? Хотя какая разница, это не моё дело. Окинув её быстрым взглядом, я заметил, что она продолжает мелко трястись. Видимо, из-за жуткого холода и сквозняка, который сейчас гулял по пустой подземке.
Заметив мой взгляд, Шитори резко вскинула голову, и её аквамариновые глаза на мгновение вспыхнули привычным раздражением:
— Эй! Хватит на меня так пялиться!
Я ничего не ответил. Вместо этого я молча ухватился за край своего безразмерного черного худи и стянул его через голову, оставшись в одной легкой футболке.
— Ч-что ты делаешь?! — Шитори испуганно отшатнулась, испуганно прижав стаканчик с шоколадом к груди.
Я протянул ей плотный, тёплый хлопок, сохранивший тепло моего тела, и спокойно сказал:
— Тебе же холодно. Вот и помочь хочу, а ты кричишь на меня. Ладно, не суть, просто возьми и надень его. Если не брезгаешь, конечно.
Шитори замерла. Она нехотя потянулась вперед, резко отвернув голову в сторону, чтобы скрыть, как стремительно краснеют её щеки. Схватившись за мягкую ткань своими заостренными черными ногтями, она едва слышно выдохнула:
— Отвернись... И спасибо тебе.
Я послушно повернулся к ней спиной, глядя на темные, уходящие во мрак рельсы. Сзади послышался тихий шорох одежды. Моё худи было ей явно велико — длинные рукава полностью скрыли бы её пальцы, а капюшон смешно упал бы на бело-черные волосы. От неё теперь будет пахнуть моим парфюмом вперемешку с густым ароматом горячего шоколада.
В этот же момент в кармане джинсов завибрировал телефон. Достав его, я увидел сообщение от мамы: «Я у входа, моргаю аварийками. Поднимайся быстро, тут всё затапливает!»
— Всё... — тихо сказала она у меня за спиной. — Пошли?
Я развернулся. Шитори стояла, уткнувшись носом в высокий воротник моего худи, будто пытаясь спрятать в нём лицо. Её щеки всё еще горели румянцем, а из огромных рукавов торчал только пластиковый стаканчик.
— Мама приехала, — сказал я, убирая мобильный. — Написала, чтобы мы поторапливались. Наверху сейчас ад.
Шитори сделала шаг навстречу, неловко взмахнув слишком длинным рукавом, и тихо, почти защищаясь, пробормотала:
— Твоя кофта... Она пахнет чем-то цитрусовым. И древесным. Странный выбор для такого угрюмого парня.
Я почувствовал, как к шее прилил жар, но постарался сохранить максимально безразличный вид.
— Какой подарили, таким и пользуюсь, — буркнул я, стараясь не смотреть на то, как уютно она выглядит в моих вещах. — Потопали, а то Масанэ уплывет вместе с машиной.
Мы двинулись к отключенному, замершему эскалатору...
Я рванул вперед, открывая заднюю дверь и пропуская Шитори внутрь. Мы сели в салон, и по стеклам тут же забарабанили тяжелые капли тайфуна. С переднего сиденья к нам повернулась мама — Масанэ. Она внимательно окинула нас взглядом, за секунду заметив и промокшие волосы Шитори, и моё огромное худи на её плечах, и то, что я сам остался в одной футболке. На лице мамы промелькнуло искреннее удивление, но она быстро взяла себя в руки и мягко улыбнулась:
— Добрый вечер. Ну и погода на улице... Куда мы едем, ребята? Какой у тебя адрес, милая?
Шитори, которая только что сидела на лавке в слезах, мгновенно выпрямилась. На её лицо снова начала возвращаться та самая привычная, идеальная школьная маска. Она выдавила аккуратную, фальшивую улыбку и произнесла безупречно вежливым тоном:
— Здравствуйте! Извините за беспокойство... На самом деле, мне не очень далеко. Можете, пожалуйста, высадить меня у круглосуточного комбини на углу следующего квартала? Я... я там кое-кого жду.
Я резко повернул к ней голову. Снова эта ложь. На часах полночь, в городе бушует тайфун, общественный транспорт полностью стоит, а её телефон мертв. Кого, черт возьми, она может там ждать? Она просто панически боялась называть свой настоящий адрес и возвращаться домой. Маска вежливости снова была на ней, но её пальцы, спрятанные в длинных рукавах моего худи, судорожно и крепко сжались.