Чжан Цичэнь разжал левую руку.
Хэйбэй Лаолю тяжелым мешком рухнул в грязевую яму.
Его грудь страшно запала, и он выхаркнул огромный сгусток черной крови, в которой плавали обрывки внутренних органов.
Бессильно шаря в жиже окровавленными пальцами, Лаолю был уже не в силах даже подняться.
Гигантский кровавый труп промахнулся.
Его острые когти вспахали серый кирпичный пол, оставив четыре глубокие борозды среди разлетевшихся каменных осколков.
Чудище резко повернуло толстую, с водяную бочку, шею.
Лишенные всякого разума багровые глаза намертво впились в Чжан Цичэня, вмешавшегося в схватку в самый неожиданный момент.
Из глотки твари вырвался низкий утробный рокот, напоминавший перекатывание бревен.
Густая кислота капала с длинных клыков.
Падая на плиты пола, она оставляла шипящие белые следы и наполняла воздух едкой, удушливой вонью.
Чжан Цичэнь стоял на месте, не отступив ни на шаг.
Костяшки сжимающей клинок правой руки побелели, а вороненое лезвие было наискось опущено к земле.
Левая рука взметнулась вверх, и большой палец с силой вдавился в свежую рану на ладони.
Там уже успела затянуться тонкая корочка темно-красной запекшейся крови.
Не колеблясь ни секунды, он вонзил ногти прямо в плоть.
Кожу разорвало.
Острая боль молнией пронеслась по венам руки и ударила в самую макушку.
Чжан Цичэнь стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.
Свежая алая кровь тут же хлынула наружу.
Капли застучали по линиям ладони, срываясь вниз и разбиваясь о носок армейского ботинка.
Он прижал кровоточащую левую руку к широкому обушку Древнего клинка из черного золота.
Проведя подушечками пальцев по холодному металлу, он с силой провел ими от самой гарды до самого кончика.
– Чжи-ла.
Кровь, соприкоснувшись с лезвием, зашипела так, будто соединились вода и огонь.
Сердце тяжело забилось в груди.
Бешеный жар Белого Цилиня потек по жилам, целиком вливаясь в сталь.
Открытые участки кожи на руках и шее Чжан Цичэня мгновенно налились багрянцем.
Пот, едва успев выступить на лбу, тут же превратился в клубы белого пара под воздействием чудовищной температуры.
Вороненое лезвие преобразилось.
Кровь больше не стекала по долам.
Она вмиг закипела, словно попала на раскаленные угли.
Бледно-белое пламя с глухим гудком взметнулось вдоль клинка.
Языки огня были невысокими, они жадно лизали кромку стали.
Свет этого пламени отдавал ледяной синевой.
Это и был огонь Цилиня, порожденный мутировавшей кровью рода Чжан.
В нем не было ни дыма, ни слепящей яркости.
Но температура воздуха вокруг подскочила в одно мгновение.
Лужицы под ногами Чжан Цичэня испарялись на глазах, поднимая густые клубы пара.
Грязь на земле высыхала и покрывалась сеткой глубоких трещин.
Рычание в горле кровавого трупа захлебнулось.
В затуманенном жаждой убийства мозгу твари впервые шевельнулся первобытный страх.
Бледно-белые языки пламени заставили черные чешуйки на ее теле непроизвольно зашевелиться и раздвинуться.
Дурно пахнущая черная жижа потоком хлынула из трещин между чешуйками.
Монстр сделал полшага назад.
Мощные задние лапы раскрошили кусок черного вулканического камня.
Но безумие, порожденное метеоритной медью, быстро заглушило животный инстинкт самосохранения.
Кровавый труп разинул пасть.
Густая волна серного смрада вперемешку с запахом тлетворной гнили вырвалась наружу.
Опустившись на все четыре лапы, тварь с грохотом бросилась на Чжан Цичэня, словно несшаяся на полном ходу бронированная дрезина.
Тяжелые шаги заставили содрогнуться весь подземный рудник.
В лицо пахнуло зловонным ветром, растрепавшим пряди волос на лбу Чжан Цичэня.
Десять шагов.
Пять шагов.
Дистанция сокращалась в мгновение ока.
Чжан Цичэнь глубоко вдохнул раскаленный воздух.
Жар опалил легкие, высушив горло.
Он расставил ноги и чуть согнул колени.
Мышцы живота под полами халата тугой пружиной сжались в комок.
Усеянные черной чешуей лапы чудовища уже метнулись к его лицу.
Острые когти вспороли воздух со зловещим свистом.
Чжан Цичэнь резко оттолкнулся ботинком от земли.
Сухая почва под ногой взорвалась фонтаном пыли.
Не отступая, а напротив, подавшись вперед, он преодолел полшага навстречу чудовищным когтям.
Древний клинок из черного золота описал стремительную дугу снизу вверх, окутанный языками бледного пламени Цилиня.
Острый край рассек вязкий смрадный воздух.
За лезвием потянулся шлейф белого огня.
– Цы-ы-ы… –
Никакого оглушительного грохота от столкновения металла с камнем.
Никакого скрипа увязающего в толстых костях лезвия.
Древний клинок вошел в плоть кровавого трупа так легко, будто разрезал растопленное масло, и полоснул его снизу по подбородку.
Продолжая движение, он с легкостью распорол прочный череп.
Ни малейшего сопротивления.
Бледное пламя вслед за гладким разрезом мгновенно хлынуло внутрь головы монстра.
Чистый, первозданный янский огонь Цилиня – вот смертельный враг любой нечисти в этом мире.
Огромное тело кровавого трупа внезапно застыло в воздухе.
Размахивающие лапы замерли буквально в дюйме от носа Чжан Цичэня.
Тварь даже не успела издалть предсмертный крик.
Ее голосовые связки выгорели дотла от чудовищной температуры в ту же секунду.
Любые попытки сопротивления были пресечены на корню.
Ослепительный белый свет хлынул из всех семи отверстий головы.
Бледно-белое пламя вырывалось из глазниц вместо багровых зрачков.
Огненные языки бушующим потоком валились из пасти и ноздрей монстра.
Раздался глухой хлопок.
Пламя с ревом взметнулось в воздух, в одно мгновение поглотив трехметровую тушу.
Никакого зловония паленой плоти.
Прочная, как железо, черная чешуя и невероятно упругие красно-белые мышечные волокна кровавого трупа оказались совершенно бесполезны перед огнем Цилиня.
Словно бумага под натиском стихии.
Еще секунду назад это была внушающая ужас демоническая тварь, повергшая Девять Врат в трепет.
А в следующую.
Ее тело со страшным треском рассыпалось в воздухе.
Превратившись в мириады черных хлопьев пепла.
В руднике словно пошел черный снег.
Густые клубы пепла кружились в воздухе, оседая в грязь и превращая ее в мутную черную жижу.
Чжан Цичэнь опустил клинок.
Бледное пламя на стали медленно угасло, и оружие вновь превратилось в тусклый кусок вороненого железа.
Он тяжело и прерывисто дышал.
Недавнее многократное усиление крови Белого Цилиня на пределе возможностей отняло у мышц почти все силы.
Запястья ныли, и ему пришлось опереться острием клинка в землю, чтобы хоть немного разгрузить ноги.
Пот залил глаза, вызывая жгучую боль.
Он взмахнул рукавом черного халата и кое-как уттер лицо.
В шахте воцарилась мертвая тишина.
Лишь изредка сверху с потолка падали мелкие каменные крошки.
Чэньпи, судорожно сжимая стальные цепи Девятипалого крюка, остолбенело смотрел на падающий с небес черный пепел.
Рот его так и остался полуоткрытым.
Холодный пот на ладонях насквозь пропитал звенья цепи, капая на землю.
Старик У сидел в грязи неподалеку.
Короткий нож давно выскользнул из его рук и утонул в луже.
Он сглотнул слюну, чувствуя, что в горле от сухости вот-вот займется пламя.
У него не осталось сил даже на то, чтобы подобрать оружие, – он лишь судорожно прижимал к груди перепуганного Трехдюймового Гвоздя.
Хэйбэй Лаолю лежал в грязи позади Чжан Цичэня.
Широко разинув рот и вздымая грудь, он судорожно ловил ртом вновь ставленный чистым воздух.
Находясь ближе всех, он видел тот удар лучше остальных.
Это зрелище уже лежало далеко за пределами человеческих боевых искусств.
─ Девятый господин, я… мне ведь не померещилось? –
Ци Тэцзуй выглянул из-за ржавой вагонетки.
Его голос дрожал, точно осенний лист на ледяном ветру.
─ Такая громадина людей жрала, и вот так просто в пепел обратилась? –
Се Цзюе не удостоил его ответом.
Поправив очки с треснувшим стеклом и прислонившись спиной к рельсам, он тяжело отдувался.
Его одежда на спине насквозь промокла от пота, прилипнув к телу, и от малейшего дуновения сквозняка пробирала озноб.
Адъютант Чжан поднялся с земли.
Не обращая внимания на кровоточащую рану на лбу, он быстро подбежал к Чжан Цичэню.
─ Брат Чэнь, с рукой все в порядке? –
Адъютант Чжан бросил тревожный взгляд на залитую кровью левую руку командира.
─ Жить буду, –
не оборачиваясь, бросил Чжан Цичэнь.
Он резко встряхнул запястьем, стряхивая с Древнего клинка последние крупицы черного пепла.
Шагая по толстому слою серого праха, он решительно направился к глубокому провалу, откуда вылезла тварь.
Подземный сквозняк полностью стих.
В воздухе стоял легкий суховатый запах пыли.
Края зияющей дыры были усыпаны развороченными кусками черного камня.
Чжан Цичэнь остановился на краю.
Внизу царила непроглядная тьма, похожая на бездонную пасть.
Он повернул голову, выискивая глазами среди общего хаоса какой-нибудь источник света.
В нескольких шагах валялся брошенный штурмовой факел.
Пропитанная тунговым маслом тряпка на рукояти все еще тлела, излучая тусклое желтоватое сияние.
Чжан Цичэнь подошел ближе и поднял факел.
В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на деревянной рукояти, мозоли, сорванные гардой меча, болезненно заныли.
Пошевелив затекшими пальцами, он с факелом в руке вернулся к краю провала.
И вытянул руку вперед.
Тусклый свет разогнал затхлую многолетнюю тьму, скопившуюся внизу.
Глубокая яма оказалась не такой уж большой.
До дна было всего около человеческого роста.
И поверхность там состояла вовсе не из природного грунта или камня.
Там виднелся тщательно выровненный бетонный пол.
Ржавая узкоколейка уходила прямо в освещенную мерцающим пламенем темноту.
И как раз на пределе видимости света.
Прямо у стены аккуратными рядами были сложены квадратные деревянные ящики.
Снаружи ящики были затянуты плотной влагонепроницаемой промасленной тканью.
Кое-где ткань прогрызли крысы, обнажая армейские зеленые железные короба.
Металл покрылся белыми хлопьями плесени.
Чжан Цичэнь поднял факел выше и, прищурившись, подался вперед.
На железных ящиках чернели ряды белых печатных знаков.
То были не иероглифы.
Сплошные японские катакана, написанные справа налево.
Рядом с надписями красовался знакомый до боли ярко-красный знак черепа с костями.
Международный символ химического оружия.
Чжан Цичэнь в упор смотрел на эти ящики.
Отблески огня падали на его перемазанное потным пеплом лицо, резко подчеркивая жесткую линию челюсти.
Перехватив факел левой рукой, он произнес:
─ Похоже, мы нашли японскую секретную лабораторию. –