— Жеребёнка?
— Да. Вы ведь не проявили ни настороженности, ни неприязни ни ко мне, ни к Абелю, госпожа.
Кан задумчиво помолчал, а потом продолжил:
— Кроме того, вы совсем не боитесь животных. Может, сначала поселить рядом с вами какого-нибудь маленького зверька?
Ракиэль на мгновение замолчал.
— Разумеется, госпожа поладит с любым животным, как и подобает обычному магу.
Кан осторожно покосился на Ракиэля и добавил:
— В конце концов, она дочь господина.
Я переводила взгляд с одного на другого и недоумённо склонила голову.
— Маги хорошо ладят с животными?
— Да.
Ответил Беллерофонт. Я пробормотала это совсем тихо, но он всё равно услышал.
— Обычно маги легко находят общий язык с другими живыми существами. Всё-таки они используют ману, полученную из природы.
Беллерофонт мягко и негромко объяснял, покачивая головой.
— Говорят, в древности нередко приручали огромных дрейков и драконов. Сейчас таких великих магов почти не встретишь.
При словах «великие маги» я невольно посмотрела на Ракиэля. Это ведь и про моего папу.
Он о чём-то препирался с Каном, пусть и не всерьёз. Но если Ракиэль такой невероятно могущественный маг, почему он жил один в северном лесном поместье?
— Учитель тоже иногда приручал магических зверей. Наверное, и у вас получится, госпожа.
— У меня?
Магические звери… Разве это не свирепые животные, в которых заключена мана? С чего бы мне такое удалось?
Пока я растерянно переминалась с ноги на ногу, Беллерофонт на миг улыбнулся и продолжил:
— Не беспокойтесь. Вы уже справились.
— Я?
Когда я удивлённо моргнула, Беллерофонт больше ничего не сказал. Только прохладный ветер на большой высоте шевелил его серебристые волосы.
Тем временем Кан и Ракиэль всё ещё разговаривали. Наконец беседа, похоже, закончилась, и Кан широко улыбнулся мне.
— Госпожа, мы решили!
— Решили? Что?
Я слушала объяснения Беллерофонта и не знала, о чём договорились эти двое. Но Кан лишь продолжал улыбаться.
Я покрутила глазами и посмотрела на Ракиэля.
— Построим.
— Построим?
— Конюшню.
Конюшню? Я хлопнула в ладоши и кивнула.
Но разве в поместье нет конюшни? Я ведь видела лошадей. Лошади были и у экипажа, на котором мы приехали в столицу. Значит, где-то должна быть и конюшня.
— Господин, если вы так скажете, госпожа может запутаться.
— Запутаться?
— Да. Господин, госпожа, мы собираемся построить отдельный питомник для животных.
— Питомник?
— Именно. И вместе с ним ипподром.
Я чуть приоткрыла рот, будто услышала непонятное слово.
Ипподром… Я знала, что это такое. Приёмный отец рассказывал, как однажды ходил туда с приятелями и как ему повезло с лошадью, на которую он поставил. Он радовался выигрышу, а приёмная мать улыбалась. И тогда она не ругала и не била меня.
Я знала, что на ипподроме лошади соревнуются в беге. Но как ни старалась, не могла понять, зачем строить такой здесь.
— Кан, а зачем нужен ипподром?
— Мы привезём сюда разные породы. Нужно будет отбирать лучших племенных лошадей.
На мой осторожный вопрос ответил не Кан.
— Породы?
— Они должны соревноваться.
Ракиэль ответил, но я запуталась ещё сильнее.
— Госпожа, он имеет в виду, что мы привезём лучших лошадей и будем выбирать из них.
Разве лошади не все одинаковые? Я широко раскрыла глаза, а потом склонила голову набок.
Кан заметил моё любопытство и тихо рассмеялся.
— Конечно, лучшей будет та лошадь, которая понравится вам, госпожа. Так что выбрать будет нетрудно.
— А, понятно.
Кан посмотрел, как я киваю, и тихо заговорил:
— Ипподром нужен не только для скачек. Там госпожа сможет научиться ездить верхом.
— Правда?
— Да. Попробуйте покататься на любой лошади, а потом не спеша выберите себе ту, что понравится.
Едва Кан договорил, как раздался приятный низкий голос Ракиэля:
— Тебе нужно дать самое лучшее.
Кан поспешно кивнул в знак согласия.
— Разумеется. Мы хотим подарить госпоже самую породистую, послушную и преданную лошадь. К счастью, мой народ умеет приручать, дрессировать и разводить животных.
Кан улыбнулся.
Я широко улыбнулась им обоим. Они собирались построить ради меня просторный питомник и ипподром.
Пока я так увлеклась разговором, мы незаметно поднялись ещё выше.
Я и представить не могла, что мы заберёмся так высоко. Всё, о чём они говорили, казалось почти сном. Неужели я и правда могу получить такой роскошный подарок?
Я медленно подняла голову. Внизу люди, деревья и высокие колонны казались игрушечными. А над всем этим, высоко в небе, на меня смотрели полные доброты глаза.
Никто не ругал и не бил меня за то, что я не умела колдовать. Никто не сердился, если я съедала много. Наоборот, мне старались дать ещё. И никто не смеялся над моей улыбкой.
Уголки моих губ сами собой поползли вверх. Щёки вспыхнули, словно отражая переполнявшее меня волнение.
Теперь я поняла. Они ждали не слов «Это слишком для меня», а совсем других:
— Спасибо!
Я встретилась взглядом с Ракиэлем.
— Тебе нравится?
— Да! Мне очень нравится! Папа!
На такой высоте я не могла подпрыгнуть или размахивать руками, но смогла ухватиться за край папиной одежды.
— Это лучшее!
Мне хорошо просто оттого, что папа рядом. И хорошо оттого, что теперь у меня тоже есть место, куда можно вернуться.
Ракиэль посмотрел на меня с каким-то странным выражением.
На такой высоте ветер всё равно был мягким, не слишком сильным. Говорили, чем выше поднимаешься, тем крепче ветер. Может, Ракиэль и его остановил?
С некоторых пор всё хорошее у меня связывалось с Ракиэлем и обитателями поместья.
Прекрасные цветы напоминали мне сестёр Флоренс, луна была красивой, как Беллерофонт, а ослепительно голубое небо над нами походило на глаза Ракиэля.
Мои волосы того же цвета красиво колыхались на ветру.
Ракиэль медленно поднял руку.
— Хорошо.
Его большая ладонь погладила меня по голове.
— Даже если ты получишь конюшню просторнее императорского дворца, тебе незачем смущаться. Это естественно.
Он говорил всё так же холодноватым, но тихим и ласковым голосом, словно успокаивал меня.
— Если захочешь, я куплю тебе всех лошадей в мире.
— Это, наверное, слишком много. И ещё…
Я раскрыла правую ладонь и стала загибать пальцы, а потом подняла голову.
— Это будет дорого.
— Ничего страшного.
Ракиэль ответил легко и продолжил:
— Мне ничего не жалко для тебя.
На его лице расцвела тёплая улыбка, словно в этом не было ничего необычного.
После этого мы ещё несколько минут летели по небу. Когда под нами оказался огромный стадион и такие же громадные колонны, все остановились.
— Здесь спустимся.
Ракиэль с помощью магии опустил нас в безлюдном месте.
Ух ты. Спускаться мы будем медленно.
Беллерофонт шепнул, что, скорее всего, нас никто не увидит. Объяснять, почему, не пришлось: он добавил, что Ракиэль окутал нас магией невидимости.
Я с любопытством посмотрела в небо. Наверное, место, где мы парили, было так далеко, что с земли нас совсем не было видно.
— Госпожа! Вон там!
Я кивнула и обернулась. Лора протягивала мне руку.
— По такой широкой дороге ездит много экипажей.
— Правда?
Лора широко улыбнулась и гордо прижала руку к груди.
— Мы с сестрой и Ризой прочитали много книг!
— Книг?
— О человеческом мире.
Я задумалась: зачем фее Лоре читать книги о мире людей?
— Лора, а зачем ты читала о человеческом мире?
— Потому что мы обязаны очень хорошо заботиться о госпоже, помогать ей узнавать то, что ей интересно, и, самое главное, делать её счастливой!
Ветер играл волосами Лоры. Она напоминала листок, освещённый ярким летним солнцем.
Мне нравился зелёный цвет. Когда меня запирали в мансарде, единственным, что я могла увидеть сквозь запылённое окно, было дерево с зелёными листьями.
— Спасибо.
— Не за что, госпожа!
Лора лучезарно улыбнулась.
Цветы и деревья тоже были для меня чем-то прекрасным и недосягаемым.
— Пойдёмте, госпожа?
Вместо ответа я поспешно взяла Лору за руку, и мы благополучно перешли дорогу.
Даже после того, как мы оказались на другой стороне, Лора не отпускала мою руку. Она сказала, что экипаж может внезапно выехать на дорогу.
Глядя на её спину, я вдруг кое-что вспомнила.
— Лора, послушай…
— Вы расправляете крылья только когда летите?