N
Нью-Метрополис, 18 января 2029 года. Город охватила Голубая Ночь – катастрофа, в одно мгновение лишившая людей памяти и погрузившая улицы в хаос: взрывы, пожары, обезумевшие толпы и тысячи смертей. Среди выживших – юноша, найденный без сознания в парке. Он не помнит ни имени, ни прошлого, но его разум заполняют жестокие, чужие воспоминания об убийствах, вызывающие ужас и отвращение. Очнувшись, он обнаруживает себя в мрачной квартире, связанным, в окружении четырёх незнакомцев – Рона, Финна, Зейна и их лидера Кейдена. Те называют его Кейлзом, опытным убийцей, и предлагают присоединиться к ним. Когда он с отвращением отвергает предложение, заявляя, что никогда не станет убийцей, приговор приводится в исполнение немедленно: безумный Рон вырывает ему глаз, Зейн жестоко избивает битой, и юноша умирает на грязном полу. Однако в следующий миг он снова просыпается в том же парке, слыша голоса полицейских, – словно сама смерть отмотала время назад.
Почему реальность перезапустилась после его гибели, и сколько ещё смертей ему предстоит пережить, прежде чем он поймёт, кто он на самом деле?
I
– Эй! Ты меня слышишь?!
– Парень! Очнись!
Кейлз резко сел, задыхаясь. Перед глазами – размытые силуэты: полицейские, врач с нашатырём.
– Ты в порядке?
Кейлз смотрел в ответ с полным непониманием. В голове – пустота, смешанная с болью и страхом.
Он не знал, где он.
Не знал, кто он.
Город был в трауре.
Вчерашняя Голубая ночь обернулась трагедией.
II
15:42, 19 января.
Солнце золотило силуэт мужчины в дорогом костюме. Он сидел спиной к столу, глядя на город сквозь панорамное окно. В одной руке – кофе. В другой – власть. .
Дверь кабинета открылась почти бесшумно. Вошёл молодой человек с папкой документов.
– Доброго вам дня, ува…
– Ближе к делу, — перебил мужчина, не оборачиваясь. – Чего хотел?
Работник запнулся. Холод, исходивший от босса, ощущался физически.
– Это по поводу Голубой ночи в Нью-Метрополисе? – произнёс мужчина, сделав глоток кофе. – Если нет – мне сейчас неинтересно.
– Да… – неуверенно подтвердил работник и сглотнул. – Я хотел сообщить об одном… необычном явлении, зафиксированном сегодня утром. Был найден человек, способный к… регенерации частей тела.
Чашка едва не выскользнула из руки.
Мужчина резко поднялся и развернулся к подчинённому. В его глазах вспыхнуло нечто живое – смесь удивления и хищного интереса.
– Повтори, – тихо сказал он.
III
Экстренный выпуск новостей от «NMN»[1]:
Семейный обед замер, когда в комнате заговорил телевизор.
Экран заполнил Нью-Метрополис – притихший, настороженный, снятый с высоты птичьего полёта.
– Доброе время суток, уважаемые телезрители, – начал ведущий. Его голос был серьёзен, напряжён. – Сегодня мы расскажем о событиях, произошедших в Нью-Метрополисе после кошмарной ночи, которую уже называют переломной. Происходящее здесь можно назвать не иначе как аномальным.
Он сделал паузу.
– Журналистам не предоставлена полная информация. Многое из того, что мы сообщаем, основано на догадках и сопряжено с риском. Власти, по всей видимости, скрывают отдельные фрагменты происходящего.
На экране замелькали размытые кадры. Фотографии, снятые впопыхах. Смазанные силуэты. Тела.
– Главное, что сейчас известно: те, кто пережил эту ночь в Нью-Метрополисе, не могут его покинуть. Любая попытка пересечь определённую границу заканчивается мгновенной смертью. Это подтверждено. На окраинах города уже обнаружены десятки тел. Некоторые из них попали в объектив камер.
Ведущий перевёл дыхание.
– Помимо этого, в городе оказались заблокированы крупные бизнесмены, чьё присутствие имеет ключевое значение для мировой экономики.
Картинка сменилась.
На фоне небоскрёбов появилась женщина-корреспондент.
– Здравствуйте, – сказала она. Голос был твёрдым, но напряжение не скрывалось. – Ситуация в Нью-Метрополисе критическая. Помимо представителей бизнеса, здесь оказались заперты члены криминальных структур, мафия и другие опасные элементы. Власти страны, понимая, что вывести их невозможно, рассматривают вариант масштабной операции по нейтрализации угроз прямо внутри города.
Новость прокатилась по улицам, как ударная волна.
Прохожие останавливались у витрин магазинов. Лица в окнах замирали. Кто-то прижимал ладонь ко рту, кто-то просто смотрел, не моргая. Люди слышали – и не верили в происходящее.
В редакции новостей царил хаос.
Мужчина в галстуке ворвался в зал и резко повернулся к ближайшему сотруднику:
– Что происходит?! Почему до сих пор нет нормального репортажа о трагедии?!
– Мы… мы не можем попасть в город, – заикаясь, ответил тот. – Все каналы перекрыты. Есть основания полагать, что Нью-Метрополис изолируют от внешнего мира. Но это пока лишь предположения…
Кулак обрушился на стол.
Мужчина уже понимал: скрывают нечто большее.
Пока мир обсуждал политику и экономику, в самом городе происходили вещи куда важнее. Личные трагедии, чужие страхи, первые изменения – всё это оставалось за кадром.
Нью-Метрополис больше не был просто городом. Это была зона. Зона выживших. И глаза начинали открываться.
IV
Кейлз очнулся в тесной палатке, лёжа на спине. Сон отступал неохотно, оставляя после себя глухую тишину, нарушаемую лишь внешними шорохами и обрывками голосов. Тело затекло, в висках пульсировала боль. Сквозь плотную ткань пробивался слабый, рассеянный свет, и чем яснее становилось сознание, тем сильнее накатывала тревога – где-то рядом трещала рация, доносились обрывки фраз.
Выбравшись наружу, Кейлз сразу ощутил, что город не оправился. Лагерь был переполнен: парень с повязкой на глазу сидел, уставившись в землю; девушка без руки прижимала к груди младенца, раскачиваясь, словно в забытьи. Воздух был пропитан страхом и усталостью.
Обернувшись, он заметил полицейского – того самого, что уже однажды приводил его в чувство в сквере. Тот делал пометки и говорил по рации. Закончив, он заметил Кейлза.
– О, очнулся! – приветливо сказал полицейский, подходя.
– Слушай, — полицейский приготовился записывать, – ты что-нибудь помнишь о себе? Как тебя зовут? Кто родители? – Он посмотрел на парня. – Когда ты был без сознания, ты бормотал: “Не убивайте! Да, да, я Кейлз, я — это он.” Я забеспокоился, но доктор сказал, что всё в порядке. Так что, будем говорить?
Кейлз приложил ладонь ко рту и отвернулся, словно избегая взгляда. Уже направляясь к палатке, он бросил через плечо:
– Нет, не помню. И… это… Я … пожалуй, немного отдохну.
Полицейский пожал плечами, но в этот момент почувствовал лёгкий тычок в спину – маленькая девочка, судя по всему потерявшаяся, тянула его за куртку. Решив, что разговор окончен, он оставил парня.
В палатке Кейлз свернулся, сжимая колени. Его накрыли обрывки воспоминаний: удары, ледяная ванна, таблетки, чужие лица, предложение стать убийцей. Каждая сцена всплывала резко, без предупреждения. Его скрутило, и он едва успел отвернуться – вырвало.
Неужели это был всего лишь сон? – мелькнула робкая мысль.
Но что-то не сходилось. Сейчас было темнее, чем в прошлый раз, когда он очнулся. Тогда почти полдень, а теперь солнце уже клонилось к закату. В памяти всплывали лица полицейских, врача… и та ночь. Слишком реальная, слишком живая.
Он пытался убедить себя, что всё это лишь кошмар. Но кошмары не оставляют такой боли. В голове вспыхивали образы: скрученная шея, удары битой, кровь. Это было слишком отчётливо.
И тогда его накрыло другое воспоминание – «сон о будущем», как он мысленно назвал его. Его убили за отказ. Те, кто ещё минуту назад улыбались, набросились сразу, стоило ему сказать «нет».
– Тц... Чего ещё можно было ожидать от этих отморозков! — пробормотал Кейлз, стиснув зубы.
Мысль пришла внезапно.
– Стоп… Если я попал туда, случайно свернув в тот переулок, значит, мне нужно какое-то время здесь задержаться.
Он поднялся, опираясь на стенку палатки.
– Верно. Здесь есть полицейские. Пока я здесь, мне ничего не угрожает.
Но едва он сделал шаг, сознание словно треснуло. Чужая, мрачная сущность прорвалась внутрь – разум маньяка. Мир стал резким, холодным, гиперреальным. Окровавленные руки сжимали нож, в нос ударял густой запах железа.
Боль была не его – и в то же время полностью его. Хруст плоти, крики, уходящее дыхание. Каждый удар отзывался в голове режущим звуком. Он чувствовал угасание жизни и ледяное безразличие того, кто это делал.
Сознание с трудом пробивалось наружу.
Собравшись, Кейлз сделал шаг к выходу – и тишину разорвал выстрел.
Пистолет!?
Он резко выскочил и обернулся туда, где стоял полицейский. Сердце болезненно сжалось. Тот прижимал руку к груди. Второй выстрел – в голову. Кровь, обрывки, конец.
Кейлз застыл. Страх, гнев, отчаяние смешались, но всё перекрывал ужас. Из тёмного переулка показался силуэт. Походка была знакомой. Он не успел осмыслить – кто-то прижал его сзади, зажав рот тканью с резким запахом. Перед тем как сознание погасло, он понял, кто стоял впереди. Кейден.
Последним ощущением стало горячее дыхание у затылка. Женское.
Зачем?
V
Очнулся он уже в тесном салоне машины. Голова раскалывалась.
– Ай!
Рядом сидела девушка с вороными волосами и голубыми глазами. Она прижималась к нему слишком близко, зубами впиваясь в его плечо. Их взгляды встретились.
– Не увлекайся там, Эви! – раздался голос водителя.
Кейлз понял, кто за рулём.
Всю дорогу он молчал. Машина остановилась на подземной парковке.
Плохое предчувствие не отпускало.
К машине подошли двое: Рон с белыми, как снег, волосами и Зейн с битой в руке. В памяти Кейлза они были убийцами из сна, но по их взглядам было ясно – они видят его впервые.
Эви сразу заметила его страх. Что-то в нём вызывало у неё тревогу и странное желание защитить.
Дверь распахнулась. Рон хищно улыбнулся, глядя Кейлзу в глаза. Ужас сковал тело.
– О! Так это он?! – бросил Рон.
Эви вышла из машины, наклонилась к нему и тихо спросила:
– Ты его знаешь?
– Неа. Впервые вижу, – отмахнулся Рон.
Вернувшись к Кейлзу, Эви сказала, что он, должно быть, понимает, почему его похитили. Кейлз хотел ответить честно, но вспомнил «сон»: отказ, слова о том, что он не убийца – и смерть.
– У меня пробелы в памяти, – солгал он. – И… имена помню плохо.
Эви заметила дрожь в его руках.
– Неудивительно, – усмехнулся Рон. – Я вообще о себе ничего не помню.
Ответить Кейлз не успел. Эви вцепилась зубами в его плечо. Он замер, понимая: любое сопротивление может закончиться хуже.
Кейден вмешался, напомнив о задании. Эви отпустила Кейлза и решила остаться. Остальные ушли.
Когда они остались одни, её улыбка стала шире.
– Тебе повезло, – сказала она. – Мы с тобой наедине.
Кейлз оттолкнул её, но Эви устояла.
– Уже подействовало, – усмехнулась она. – Он уже у тебя во рту.
Голову пронзила боль. Мир поплыл.
– Это ты… — прохрипел Кейлз.
Тьма накрыла его. В сознании вспыхнули чужие воспоминания: тиски, боль, смех убийцы. Он чувствовал всё – но не своим телом.
Ледяной металл обжигал пальцы.
Кейлз видел чужими глазами, но чувствовал все сам: сырая, тусклая комната, пахнущая страхом. Бывший зубной кабинет превратился в пыточную. В руках убийцы блеснули тиски – стальные губы, готовые дробить кости. Кейлз знал, что его ждет, и ужас сковал его. Привязанный к старому стоматологическому креслу, заложник отчаянно дергался. Скотч на губах глушил его крики, оставляя лишь мычание, полное ужаса. Кейлз чувствовал этот ужас, он парализовал его изнутри. Тиски сомкнулись. Боль. Нестерпимая, всепоглощающая боль, пронзившая каждый нерв, каждую клетку тела. Металл дробил кости, плоть рвалась, кровь обжигала руки. Крик застрял в горле. Среди этой невыносимой боли Кейлз услышал леденящий душу смех, полный власти и презрения. Лица убийцы он не видел, но этот смех врезался в память навсегда. Боль отступила, сменившись онемением. Тело затихло, сломленное. Безумец, с удовлетворением снимая окровавленные перчатки, оставил Кейлзу лишь опустошающую пустоту. Он видел мир глазами убийцы, но чувствовал сердцем жертвы. Невыносимо.
Вдруг – свет.
Кейлз открыл глаза.
Он лежал на старом, но уютном диване, укрытый простыней, голова на мягкой подушке. Это было лучше, чем окровавленная ванная. Попытка встать закончилась падением на колени – таблетки еще действовали. Услышав шаги в коридоре, Кейлз подумал о побеге, но тут же осознал свою беспомощность. В таком состоянии ему не сбежать.
Эви, с подносом чая и сладостей, замерла, увидев Кейлза, сидящего на полу, прислонившись к дивану. С удивлением опустив поднос, она села рядом с ним, разделяя его странное настроение.
Кейлза сковал страх смерти. Он осознавал опасность своего положения. Эви почувствовала едва заметную дрожь в его коленях, дрожь, выдававшую его ужас.
Минута тянулась, пока Кейлз молча разглядывал потертый ламинат.
– Кейлз, – тихо позвала Эви, – Ты… меня боишься?
Он обернулся, пораженный. Перед ним сидела похитительница, укусившая его в машине, и смотрела невинными глазами. Шок затмил гнев.
Кейлз закрыл глаза, пытаясь осмыслить происходящее.
– Какого?!!! – взорвался он, открыв глаза.
В тот же миг Эви впилась зубами в его плечо. Кровь потекла, но Кейлз не оттолкнул ее. На этот раз. Только сейчас.
Он уснул. Как? Рядом убийца. Непостижимо. Непонятно. Слишком много вопросов без ответов в этой безумной ситуации. Как можно сомкнуть глаза, зная, что смерть дышит в спину?
Кейлз был измотан. Смерть преследовала его: собственная, гибель других, даже тех, кто ему не был безразличен. И эти воспоминания... Почему убийцы видят в нем своего? Дело в них? Для чего им он так нужен? Для чего все это?!
Было много вопросов, и практически не было ответов.
Сон постепенно начал нарушаться. Солнечный луч пробился сквозь щель в занавеске, ослепляя Кейлза. Он помотал головой, потер глаза и сел на незнакомой двуспальной кровати. На нем не было футболки, но внимание привлекло другое – капли крови у двери.
Мысль пронзила его, и он вскочил, выбежав в узкий коридор. Справа – открытая дверь. Ванная комната. Влажный воздух говорил о недавнем душе. В углу – белье рядом с работающей стиральной машиной.
– Кейлз, это ты?! Неужели ты так рано проснулся? – из кухни послышался голос. Нежный и приятный, голос, который никак не мог быть голосом убийцы.
Он рванул в кухню с такой скоростью, что, даже ламинат, издал тонкий звук исходящий от древесины, и разбрасываясь вглядами, и дивана, Кейлз увидел ее.
Эви. Она была немного удивлена вспыльчивостью Кейлза, но, быстро успокоилась, и вернула свой взгляд на телевизор. Рассевшись на диван, ее ноги были подняты, а волосы, красивые и темные, сплетены в специальную косу после душа.
На ней было что-то по типу пижамы, но дело было совершенно не в этом.
– Эви! – вскрикнул Кейлз, заставив Эви обернуться.
– Да, меня так зовут, Кейлз. – слегка улыбнулась она.
После чего снова взглянула на телевизор.
– Не переживай. – Эви, словно поняв вопрос, который Кейлз даже не успел задать, ответила, не отрывая свой взгляд от телевизора. – Ничего не было.
Кейлз же, в этот момент вздохнул “Фуух”. Однако, он внезапно обратил внимание на телевизор. Телевизор, на который так глазела Эви, был выключен. Кейлз вопросительно взглянул на нее, и даже тут не пришлось ждать озвучки его вопроса.
– Они… должны были вернуться вчера. Они обещали вернуться. Они. Они. Кейден. Рон. – проговорила она, хотя в ее голосе, чувствовалась боль и утрата,которую смог почувствовать даже Кейлз. После этого она бормотала ещё всякие имена, но Кейлз думал о другом.
Кейлз нахмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Внезапно всплыло: задание, о котором говорил Кейден. Голова раскалывалась после долгого сна, и по ощущениям было уже далеко за полдень. Но это задание… Совсем не давало покоя.
"Неужели оно закончилось провалом?" –подумал Кейлз, но вслух решил не озвучивать.
– Задание провалилось. – услышав слова Эви, Кейлз потерял дар речи. Даже его, привыкшего к ужасам, потрясла отчаянная откровенность девушки, казавшейся союзницей убийц. Он побледнел от осознания услышанного.
– Слушай… – Кейлз, который подняв руку подходил к ней, чтобы поддержать, вдруг остановился.
Кейлз застыл. Сочувствовать убийцам, похитителям, тем, кто на его глазах лишил жизни полицейского? Абсурд! Это его шанс вырваться. "Пора бежать!" – решил он.
Внезапный звонок в дверь прервал его мысль. Он обернулся к Эви, и замер: ее лицо исказилось от ужаса, в глазах читался животный страх. Не говоря ни слова, он направился к двери.
Краем глаза заметив его движение, дрожащая Эви прошептала:
– Стой, прошу не надо!
Сил говорить громче не было. Кейлз не остановился. Ее рука, бессильно опустилась, подчеркивая отчаяние.
Кейлз, распахнув дверь, увидел троих мужчин в деловых костюмах. В центре – в темных очках, по бокам – высокие, крепкие парни с холодными лицами. Шрамы на обнаженном торсе Кейлза контрастировали с их безупречным видом. За ним, в слезах, появилась Эви.
– Погодите! Вы всё не так… – начал Кейлз, но удар в лицо прервал его.
Падая, он видел, как мужчины вошли в квартиру. Понимая, что они пришли за Эви, Кейлз из последних сил вцепился в ногу одного из них.
– Постойте! Не надо! – тускло и очень слабо слышащийся голос просил перестать. Кейлз, из-за гула в ушах, с трудом смог определить, что этот голос принадлежал Эви.
Кейлз отчаянно вцепился в ногу нападавшего, но тот лишь презрительно взглянул на него и ударом ноги выбил из головы все мысли. Перед тем, как потерять сознание, Кейлз увидел, как двое мужчин силой выволакивали девушку из квартиры. Когда она попыталась сопротивляться, один из них ударил её в лицо.
P.S. [1] NMN (New Metropolis Network) – крупнейшая новостная телесеть города Нью-Метрополис, специализирующаяся на экстренных репортажах, политических и социальных событиях. Считается основным источником официальной информации во время кризисов, включая события, известные как Голубая ночь.