Красная луна повисла над землёй — огромная и кровавая, будто само небо истекает. Ветер стих. Животные замерли в страхе, даже птицы не кричат. Люди выходят из домов, бледные, дрожащие, кто-то падает на колени от увиденной картины, а кто-то в страхе прячется в доме.- Это знак… - шепчет старик у реки. - Грядёт конец времён, - произнёс он, падая на колени от сей ужаса, но никто не знает, что это не конец мира, а его изменение. В заброшенном храме, где все и началось, Натаниэль стоит посреди зала,руки подняты к потолку, его белая одежда теперь светиться слабым алым отблеском лунного света сквозь окна, а за спиной алтаря открывается дверь; тёмный проход ведёт вниз, в катакомбы под храмом. Там что-то есть и оно начинает двигаться. Глухое биение эхом доходит до Алекса: *бух... бух... бух…*. Не сердце человека, не шаги зверя, будто сама каменная глыба идёт по ступеням к вверху. Алекс оборачивается к женщине и кричит:- Что он вызвал?! Что значит этот свет?!Она смотрит на красную луну через треснутое окно храма и тихо говорит:- Он зовёт того кого называют «Солнце Теней». Существо старше веры. Оно приходит только тогда, когда мать предаст своего ребёнка...- Что ты такое говоришь? - недоумевая спросил Алекс готовясь к битве, не зная с чем ему придётся сражаться.- А это позволь мне рассказать тебе,- ответил Натаниэль, появившись откуда-то со спины. Алекс резко оборачивается, Натаниэль уже позади него. Как он оказался там? Ни шагов, ни движения воздуха. Просто появился. Его глаза теперь не голубые. Они переливаются, как кровавая луна: красные, с вертикальными зрачками, будто у змеи или демона из древних легенд.- Ты спрашиваешь... что я такое говорю? - он улыбается, - Тогда слушай: Когда мать отвергает свою кровь ради силы, когда жена становится палачом собственного дитя, тогда просыпается Тот Кто Замещает Солнце, - он делает паузу, смотрит на Алекса прямо в душу, - И это ты вызвал его своим гневом.Алекс стоял и все ещё не понимал, что тут происходит, но тут же приходит в себя видя как один из людей Натаниэля, несёт тело его жены на руках. Лиззи, прекрасная женщина с зелёными глазами и каштановыми волосами, ни один раз сталкивалась с тем, что её назвали ведьмой из-за её глаз, но Алекс влюбился в неё с первого взгляда и всегда защищал свою жену, из-за его высокого статуса, Лиззи наконец-то оставили в покое, и они жили в семейном благополучии, и вот сейчас, Алекс видит её бездыханное тело, все изуродованное и растерзанное, будто она прошла пытки хуже, чем он сам, руки были полностью все изодранны, словно диким зверем, глаза выжжены, на их месте только чёрные дыры и кровь, будто кровавые слезы, на ногах следы кандалов, а на её теле странные символы, словно на её нежной коже писали тупым ножом…..Алекс застывает. Мир рушится. Его жена Лиззи лежит бездыханная на руках у одного из чёрных слуг. Её лицо — нечеловеческое. Изуродованное до неузнаваемости, но он знает каждый её каштановый волос, каждый изгиб брови, каждую родинку... Теперь их нет. Только кровь и пустота.- НЕТ! - он бросается к ней, падает рядом, хватает тело в объятия и яростно кричит, - Лиззи? Лиззи! Анна?! Где моя дочь?! - но никто не отвечает. Натаниэль стоит молча, смотрит сверху, как будто наблюдает за спектаклем боли, а затем говорит тихо:- Она умерла первой.Слезы идут ручьём, руки дрожат, сжимая тело любимой жены. Дыхание учащается, мозг отказывает принимать это, глаза загораются гневом, но он все ещё сжимает тело Лиззи.- Ах да, твоя жена такая сладкая, понятно теперь почему ты так ее берег, - сказал Натаниэль, идя к алтарю. Его слуги тут же подхватил смех и соглашающие кивают- Нет! Ты бы не посмел…,- голос дрожал, а руки сильнее сжимали тело- Что ты, мы тут все её испробовали, она конечно сопротивлялась, поэтому пришлось привязать её, а когда она заявила, что видеть меня не может, я выжег ей глаза,- продолжил он, углубляясь в воспоминания и смеясь от этого.
Мир стих. Не стало ветра, не стало боли, даже метка на шее перестала гореть, только сердце Алекса разрывается так тихо,так глубоко... и затем просто замирает. Он смотрит на лицо Лиззи на те глаза, что любил больше жизни, на её руки, что гладили его после долгих ночей молитв, на улыбку, которую он больше никогда не увидит... И тогда он бережно опускает её тело на землю, словно боится разбудить. Медленно поднимается, его пальцы скользят по обсидиановой рукояти меча за спиной, но не выхватывает его. Его голос тише дыхания:- Да прибудет сила со мной, да воздадут тебе небеса за грехи твои ужасные, а если нет - я сам стану твоим судом, - молчание падает в зале. Даже слуги перестают хохотать. Алекс поворачивается к Натаниэлю, глаза стали чернее чёрного, но не от гнева, а от отсутствия всего - надежды, света, милосердия.- Ты хотел богиню? Ты хотел жертву? - его голос становится глубже, а то, что заключено в метке, триумфально ликует от гнева мужчины, оно проститься наружу, так и шепчет в сознании Алекса: "Выпусти меня. Дай же мне покарать их." Алекс медленно поднимает меч, но это уже не оружие инквизитора -- это клинок судьбы одного человека, что потерял всё ради того, чтобы быть праведником, а теперь будет демоном для тех, кто посмел тронуть святое.- Я заберу у тебя всё. Твою кожу. Твоё имя. И последний крик твой будет моим псалмом, - произнёс Алекс с опустошёнными глазами. Красная луна бьёт сквозь окна церкви, облитая кровью старого мира и новый день не войдёт, покуда кто-то из них не обратится в пепел.