Июнь, дымка цветущих персиков, порхающие иволги – самая томная, самая пьяняще-роскошная пора на юге реки Янцзы.
«Цуйсяньцзюй», величайший винный дом в Янчжоу, сегодня принимал у себя щедрого живого бога денег.
Гу Минъюэ была в алом наряде, длинные волосы высоко собраны.
Она сидела в лучшей закрытой ложе с видом на весь город, на верхнем этаже «Цуйсяньцзюй», и вертела в руках отменную баранью яшму, которую стащила по пути.
─ Хозяин, подавай свои самые дорогие фирменные блюда: засахаренного карпа, креветки с драконьим колодцем, крабовые фрикадельки – всё тащи. И ещё… ─ Гу Минъюэ с глухим стуком швырнула на стол толстую пачку серебряных ассигнаций, забрызганных засохшей кровью. ─ Собери-ка мне всех самых искусных музыкантов, самых красивых и самых нежных юношей в Янчжоу. Госпожа желает сегодня слушать мелодии.
Хозяин, поначалу оробевший от её убийственной ауры, при виде ассигнаций тотчас загорелся алчным блеском в глазах и согнулся чуть ли не до земли:
─ Будет сделано! Уважаемая гостья, подождите минуту, всё устроим в лучшем виде!
Не прошло и времени сгорания половины ароматической палочки, как верхний этаж был полностью очищен от посторонних.
На большом круглом столе из красного сандала красовались горы яств, источая дразнящие ароматы.
А рядом с Гу Минъюэ расположились четверо юношей ослепительной внешности, каждый на свой лад.
Один играл на цине, другой дул в сяо, третий, стоя на одном колене, мягко разминал ей плечи, а четвёртый, выудив из грозди бамбуковой палочкой прозрачные виноградины, бережно подносил их к её губам.
Гу Минъюэ, довольно прищурившись, проглотила сладкую ягоду и издала удовлетворённый вздох:
─ Вот это жизнь! Все эти драки да убийства лишь здоровье портят.
В этой сладкой неге та самая «система главной героини», что весь путь прикидывалась мёртвой, наконец, восстановив энергию, перезагрузилась в её сознании.
[Дзинь – система перезапущена. Сканирование текущих координат хозяйки…]
[Координаты: Янчжоу, регион Цзяннань.]
[Система: (пронзительный вопль) Ааааа!!! Гу Минъюэ! Да что ты творишь?!]
Система смотрела на картинку, транслируемую на её собственную панель.
Хозяйка возлежала на груди у одного из красавчиков, жевала виноград и внимала сладострастным напевам. Весь её программный код готов был воспламениться.
[Я приказывала тебе в столицу! В столицу! Избранник судьбы там страдает, его в любой момент могут прирезать другие принцы!]
[А ты тут ублажаешь себя мальчиками?! Совесть не мучает?! Тебе ли не знать, какие возможности я тебе открыла?!]
Гу Минъюэ даже бровью не повела, наслаждаясь искусным массажем юноши, и лениво ответила в мыслях:
[А мне какое дело до его страданий? Я ему не мать.]
[Как наиграюсь – поеду.]
[Система: Это отговорки! Ты просто хочешь быть местной барыней-самодуркой! Это саботаж! Это святотатство по отношению к главному заданию!]
Система понимала, что с этой логикой не поспоришь, и решила применить высшую меру наказания, дозволенную её протоколами.
Нужно проучить эту зарвавшуюся девицу, чтобы знала, кто здесь главный.
[Предупреждение! Критическое отклонение от основного сюжета! Активация высшей карательной меры: десятиуровневый удар по душе! Обратный отсчёт: три, две, один, исполнение!]
Система, не колеблясь, нажала кнопку наказания. Огромный, свирепый ток высокого напряжения, игнорируя любую физическую защиту, напрямую врезался в сознание и нервные окончания Гу Минъюэ.
Это же разряд десятого уровня! Даже самый стойкий смертник скрючится от боли, обмочится и взмолится о пощаде!
Система уже предвкушала, как Гу Минъюэ будет рыдать, проклинать всё на свете и тут же клясться, что летит в столицу.
Однако – «Ш-ш-ш…»
Гу Минъюэ лишь слегка втянула воздух сквозь зубы.
[Система: (злорадно) Что, больно? А ну быстро…]
─ Левое плечо что-то затекло. Смести ток чуть левее.
Мало того, что она не скорчилась, она ещё и слегка поправила позу и принялась командовать в мыслях: ─ Да, вот сюда, в шейный отдел. Прибавь-ка мощности на ступень. А неплохой у тебя электромассаж, даже лучше, чем у тех старых костоправов, что меня до этого разминали.
[Система: ??????]
[Система: (в ужасе) Т-ты.. почему ты не чувствуешь боли?! Это же наказание, бьющее прямо по душе!]
Гу Минъюэ усмехнулась. Удар по душе? Смешно.
В прошлой жизни, в мире апокалипсиса, она пробудила в себе редчайшую способность – молнию.
Чтобы пробить свой потолок, она каждый день закаляла тело, призывая на себя громы небесные.
Её сопротивление к электричеству в глубине души давно достигло чудовищных пределов. Этот системный разряд для неё – как утечка из массажёра.
[Мощи мало. Сама добавлю.]
Взгляд Гу Минъюэ стал острым. Её чудовищная духовная сила, закалённая в аду апокалипсиса, превратилась в незримую сеть.
И, уцепившись за слабый электрический сигнал, ударила встречным потоком прямо в ядро системного кода!
[Система: Внимание! Внимание! Обнаружено вторжение неизвестной энергии! Файрвол пробит! Ядро кода получает удар током высокого напряжения… ззззз…]
─ Аааааа! – Теперь уже система жалобно вопила в голове Гу Минъюэ.
Её электронный голос напоминал пробитый динамик, из виртуальной панели сыпались бесконечные сбои.
Гу Минъюэ откинулась на спинку кресла, на её лице заиграла злодейская улыбка:
[Слабоват для таких нагрузок? С сегодняшнего дня будешь каждый день ровно час делать мне массаж током. Опоздаешь хоть на минуту – проберусь по твоим проводам и спалю к чёртовой матери твою материнскую плату. Понял?]
[Система: Зззз… п-понял, батюшка… зззз…]
В этот самый момент резные двери верхней залы «Цуйсяньцзюй» с грохотом распахнулись от мощного удара ногой.
─ А ну все вон отсюда! Комната небесного номера первого сегодня принадлежит нашей банде Чёрного Тигра!
Вслед за яростным воплем в залу ворвались с дюжину головорезов с огромными тесаками в руках.
Впереди шёл одноглазый детина с лицом, исполосованным шрамами, – само воплощение свирепости.
Юные музыканты от страха оборвали игру, а паренёк с флейтой и вовсе выронил инструмент.
Все они с испуганным писком попрятались за ширму позади Гу Минъюэ.
Одноглазый-то пришёл всех выгонять, но, окинув взглядом стол, заваленный яствами, и пачку ассигнаций, тут же прирос к месту.
А потом разглядел и саму девицу: в боевом облачении, лицо писаной красавицы, взгляд холодный.
Да ещё и эти нежные мальчики за спиной.
В единственном глазу одноглазого вспыхнула похоть и жадность.