Взгляд Гу Минъюэ упал на ту единственную вещь, что осталась при Сяо Цзинцзэ и не затерялась в водовороте бегства.
На редкостную вещицу – просвечивающую насквозь нефритовую подвеску из бараньего жира высшей пробы, на которой был искусно вырезан пятипалый золотой дракон.
Это служило не только знаком принадлежности к высшему императорскому роду Великой династии Чжоу, но и важнейшей зацепкой, с помощью которой Сяо Цзинцзэ впоследствии сможет вернуть былое величие и подтвердить своё происхождение.
─ Отдай её в залог, ─ Гу Минъюэ кивнула на нефрит.
─ Исключено! ─
Сяо Цзинцзэ машинально прикрыл драгоценность руками и завопил, точно наступивший на хвост кот: ─ Это же моё родовое украшение! Как смеешь ты, деревенская баба, зариться на него!
─ Не хочешь отдавать? ─
Гу Минъюэ ничуть не разгневалась. Вместо этого она протянула руку, забрала у Сяо Цзинцзэ те самые пару кукурузных лепёшек и произнесла: ─ Раз не хочешь, так и ладно. Давай-ка, Дахуан, иди сюда, перекусим.
─ Стой!
Сяо Цзинцзэ проводил взглядом удаляющуюся еду, и последние остатки его душевного равновесия рухнули окончательно.
Какой толк от благородного происхождения, если оно не способно прокормить здесь и сейчас? Сдохни он с голоду в этом разваливающемся дворе, проклятая баба всё равно приберёт нефрит к рукам!
─ Отдам… будь оно всё неладно, отдам…
Превозмогая жгучее унижение, Сяо Цзинцзэ смежил веки, дрожащими пальцами сорвал с пояса драконью подвеску и протянул её Гу Минъюэ.
Та приняла вещицу, довольно взвесила на ладони, после чего сунула в руки оторопевшему юноше клочок бумаги и обломок углём исписанного грифеля.
─ Подвеска – лишь залог, а те лепёшки я тебе ссудила.
Ткнув пальцем в строчки на бумаге, Гу Минъюэ разъяснила: ─ Читай внимательно. Взято взаймы: две отборные кукурузные лепёшки. Процентная ставка: сто процентов в день. Иными словами, завтра ты вернёшь мне не только их, но ещё столько же сверху. С учетом сложных процентов долг будет только расти.
Сяо Цзинцзэ вытаращил глаза, вперившись в бумажку, больше похожую на кабальный договор людоеда, и отказывался верить собственным ушам.
─ Сто процентов в сутки?! Да ты сдурела, баба, это грабеж среди бела дня! К тому же они были с плесенью!!
Гу Минъюэ холодно усмехнулась:
─ Не хочешь – не бери. Только напомню: за душой у тебя ни гроша, зато накопились долги за аренду жилья, лечение и охрану.
─ Если не подпишешь, мало того что останешься без ужина, так завтра же я сдам тебя в самый паршивый столичный бордель в Янчжоу отрабатывать долг.
─ Говорят, тамошние престарелые богатеи с преизрядными извращениями души не чают в таких смазливых молодцах – бледных, тощих, но на безрыбье вполне сойдёт.
Сяо Цзинцзэ забился в крупной дрожи. Он нутром чуял: эта безумная баба сделает всё, что обещает!
Перед лицом поруганной чести и голодной смерти Избранник судьбы наконец согнул свою горделивую выю.
Уколов палец до крови (поскольку туши для печатей под рукой не нашлось), он со стыдом в душе приложил кровавый отпечаток к ростовщическому векселю.
Довольная Гу Минъюэ спрятала бумагу и пнула носком остывшие лепёшки к ногам Сяо Цзинцзэ.
─ Жри давай, а завтра чуть свет – за работу. Сначала вырвешь сорняки во дворе, потом драить отхожее место. Если вздумаешь снова увильнуть…
Покручивая в пальцах нефритового дракона, она улыбнулась так, что у собеседника кровь застыла в жилах, ─ Я заложу эту безделушку, а на выручку куплю собачьего корма для Дахуана.
Дрожа всем телом, Сяо Цзинцзэ поднял затвердевшую камнем лепёшку и впился в неё зубами. Тесто оказалось донельзя жёстким, дёсны заныли от боли, но он давился, глотая сухие куски, и прятал горькие слёзы унижения, давая в сердце самые страшные клятвы отомстить.
А в голове у Гу Минъюэ система, вперив взоры на бумагу с кровавым отпечатком, испустила дух и окончательно зависла.
[Всё пропало… Главный герой оригинального романа, истинный Избранник судьбы, вместо того чтобы идти по пути властного властелина, подписал кабальную расписку и превратился в бесправного должника-гастарбайтера у беспринципной капиталистки… Эту книгу больше нельзя писать, решительно невозможно…]
Ночной ветер гулял по уличкам бедного переулка Уйи в Янчжоу, и лишь тихий беззаботный напев Гу Минъюэ нарушал тишину.
Ранним утром густой туман над Янчжоу ещё не до конца рассеялся, а в заброшенном дворе переулка Уйи уже раздавалось спорох воды при стирке.
Третий принц Сяо Цзинцзэ горбился у колодца, ожесточённо оттирая собственными руками сброшенные Гу Минъюэ вещи.
«Бряк». Отворилась дверь главной комнаты, и Гу Минъюэ появилась на пороге в мягком уютном платьице лунно-белого оттенка.
Она подбрасывала на ладони увесистый кошель, доверху набитый серебром, – ту самую долю, что удалось стрясти накануне с богача Ли из восточной части города.
Крупные купюры она уже упрятала в пространственное хранилище, а при себе оставила с добрый десяток мелких серебряных слитков и золотых монеток.
Подойдя к колодцу, Гу Минъюэ метким броском закинула за пазуху Сяо Цзинцзэ сухой до звона пшеничный бублик.
─ Твой завтрак.
Сладко потянувшись, она безмятежно добавила: ─ Мне нужно заглянуть в штаб-квартиру дела уладить, а после пойду прошвырнусь по главному ресторану города, потрачусь от души. Ты смотри у меня в оба, сторожи дом как положено. Одежду стирай бережно, порвешь хоть нитку – запишу на твой счет ещё четыре лепёшки долга.
Сжимавший каменный хлебец Сяо Цзинцзэ сверлил её налитыми кровью глазами:
─ Куда собралась?! На улице рыщут люди четвёртого принца, а ты бросаешь меня здесь одного…
─ Заткни свою каркающую пасть, в моём захолустье отродясь воры не показывались, здесь тишь да благодать.
Оборвав его на полуслове, Гу Минъюэ с железобетонной уверенностью заявила: ─ Я только что разжилась лёгкими деньгами, грех не попировать в лучшем заведении. Не сидеть же взаперти, плесневеть вместе с тобой?
С этими словами она демонстративно проигнорировала убийственный взгляд Сяо Цзинцзэ, отворила ворота, заперла их снаружи и неспешной походкой направилась к Залу «Мир приносит богатство».
Добравшись до Квартала Чанлэфан, Гу Минъюэ с удивлением обнаружила, что обычно шумный и суетливый Зал сегодня заколочен наглухо.
После долгих её ударов лысый громила испуганно приоткрыл створку, и, завидев гостью, вихрем втащил её внутрь, мгновенно задвинув тяжелый засов.
─ Сестрица Минъюэ! Да как вы отважились средь бела дня разгуливать по улицам! – задыхаясь от пота, зашептал он.
Устроившись в кресле под навесом во дворе, Гу Минъюэ неторопливо плеснула себе чаю:
─ Что такое? Вы, разбойники с большой дороги, нынче решили в черепах поиграть? Я вообще-то отпроситься пришла. Вчера сорвала куш, теперь пару дней отдохну, схожу в трактир полакомься деликатесами, а сбором долгов пока займитесь без меня.
─ Какое тут отпроситься! Сестрица Минъюэ, весь Янчжоу вверх дном перевернут! –
вынырнув из-за стола, пропищал малец, бледный как полотно, в его дрожащих ручонках даже грецкие орехи перестали крутиться.
Лысый амбал ожесточённо закивал, сглотнув слюну: ─ Вы просто не ведаете! С самых ранних петухов управа вывесила повсюду ориентировки!
─ Говорят, из самой Столицы пожаловала важная птица, верный цепной пёс четвёртого принца!
─ А наш градоначальник Ван из партии четвёртого принца, вот они и объединили усилия. Теперь головорезы с обнаженными клинками да городская стража шастают по каждому двору, ищут раненого государственного преступника!
Вытерев со лба пот, лысый добавил: ─ Наш главарь ещё затемно удрал в деревню от греха подальше. И вам советую сидеть тихо затворницей – на улицахблох негде упасть, не дай бог столкнетесь с этими безумцами, живой не уйдёте!