Дата: 30.10.2030
Время: 21:10
Место: Восточные Альпы, горный хребет, в подвале церкви
Погода: Тусклая луна с густыми тучами без тумана
Лестница уходила глубже, чем он ожидал.
Ной спускался медленно, держа пистолет у бедра. Стены были из нового камня — светлого, аккуратно подогнанного, без мха и трещин. Но запах здесь стоял старый: сырая земля, холодный воздух, что-то неопределённо органическое, как в подвале, который долго не проветривали.
И свечи. Десятки свечей в железных подсвечниках вдоль стен, через каждые несколько метров. Кто-то их зажёг. Кто-то их поддерживает.
Ной остановился у поворота и прислушался.
Впереди раздавался тихий стук. Ритмичный, спокойный. Будто кто-то бросал мелкий камень в стену и ловил его обратно.
Неизвестный: — Ну кто там прячется?
Голос — сухой, с интонацией человека, которому уже в целом всё равно.
Ной пошёл на звук.
За поворотом — железная камера. Прутья толстые, петли вварены в каменную кладку. Внутри, в глубине, сидел мужчина.
Выглядел он так, будто несколько дней провёл в этой камере, где его методично избивали. Левая сторона лица — сплошная корка засохшей крови, от лба через бровь тянулся глубокий порез, рассекавший кожу до кости. Чёрные волосы местами тронула седина. Одет в белую проповедническую рубаху с эмблемой Ватикана — некогда белую.
Он сидел, прислонившись к стене, лениво подбрасывал камешек вверх, ловил и снова бросал. При виде Ноя не вздрогнул и не поднялся. Посмотрел на протез.
Гектор: — Ого. Человек. Почти целый.
Ной опустил пистолет.
Ной: — Кто ты?
Гектор: — Сразу к делу.
Мужчина поднялся — медленно, с усилием — и подошёл к решётке.
Гектор: — Гектор Кред. Местный проповедник.
Ной: — Ной Вернье. ФБР.
Гектор присвистнул — без особого выражения.
Гектор: — ФБР. Что сюда занесло?
Ной: — Ищу одну вещь.
Гектор: — Какую?
Ной: — Дневник. По известной мне информации, он находится где-то здесь.
Гектор пожевал губу.
Гектор: — О-о. Дневник этого выблядка в алом.
Ной внимательно посмотрел на него.
Ной: — Ты его знаешь?
Гектор: — Видел.
Он прислонился к решётке плечом.
Гектор: — Пришёл прямо в середину проповеди. Начал говорить людям о бессмертии. Я попросил уйти.
Пауза.
Гектор: — У меня под столом проповедника есть тайник. В нём — револьвер. Я успел выстрелить три раза. Одна пуля вошла ему точно в голову. Потом вышел какой-то громила — закрыв его собой от остальных выстрелов, а меня впечатал в стену так, что я потерял сознание. Очнулся уже здесь.
Он коротко мотнул головой в сторону шрама.
Гектор: — Это — постаралась одна стерва. Спрашивали про Ватикан.
Несколько секунд оба молчали.
Гектор: — Сигарет случайно нет?
Ной: — Не курю.
Гектор: — И правильно.
Он снова подбросил камешек.
Ной: — Это конечно всё интересно, но что ты знаешь о дневнике?
Гектор: — Знаю, где он лежит. Но сначала — ты уже видел переростка?
Ной: — Кого?
Гектор слегка приподнял бровь.
Гектор: — Значит, ещё нет.
Он помолчал, как будто подбирая слова.
Гектор: — Охрана катакомб. Огромный ребёнок — размером почти с коридор. Постоянно плачет. На груди висит ключ. Этот ключ — от моей камеры.
Он указал пальцем вправо.
Гектор: — Дальше — катакомбы. Когда меня вели на допрос, большую часть пути у меня был мешок на голове. Но я понял, что комната, где меня допрашивали, находится в самом конце. Там был стол, и на столе лежала книга в красном переплёте. Сильно выделялась наверное, это то, что ты ищешь.
Ной: — Откуда здесь катакомбы?
Гектор почти улыбнулся.
Гектор: — Я сам проектировал эту церковь. Все чертежи — мои. Жители помогали строить, но план был мой.
Он выпрямился чуть гордее.
Гектор: — Так что знаю её как свои пять пальцев.
Ной: — Замок не выбить?
Гектор: — Этот замок не пробьёт даже дробовик. Только ключ.
Он посмотрел на Ноя.
Гектор: — Я ведь тебе дал информацию. Добудешь ключ с груди переростка — и я буду тебе очень благодарен.
Ной: — Посмотрю, что можно сделать.
Гектор кивнул.
Гектор: — Когда найдёшь комнату с дневником — в ней много книг. Найди Библию. Она там одна. Потяни её на себя.
Ной: — И?
Гектор: — Откроется тайник над столом. Я редко бываю настолько щедрым, но раз уж так вышло — там кое-что для тебя. Думаю, пригодится.
Ной несколько секунд смотрел на него. Потом повернулся и пошёл дальше.
За спиной он услышал:
Гектор: — Да сопроводит тебя Господь, Ной.
Катакомбы встретили его другим запахом.
Там, где заканчивался аккуратный новый камень, начиналось что-то старше. Стены потемнели, своды стали ниже, и воздух изменился — стал тяжелее, с примесью чего-то сладковатого и нехорошего. Свечи здесь горели реже и ниже, их свет почти не доставал до потолка. Тени двигались — не от ветра, просто от игры пламени — и это движение на периферии зрения раздражало.
Ной включил фонарь.
Луч выхватывал несколько метров каменного коридора впереди, больше ничего. Звук шагов уходил вперёд и не возвращался эхом — поглощался.
Начался внезапно плач.
Нет не совсем плач — что-то близкое к нему по частоте, но неправильное по тембру. Слишком низкое для ребёнка. Слишком ритмичное. Оно шло сзади и быстро приближалось.
Ной погасил фонарь и прижался к стене.
В темноте он услышал, как оно движется: не шаги — что-то более широкое и медленное, с тяжёлым скользящим звуком по камню. Пол слабо вибрировал.
Потом из-за поворота в слабый свет дальней свечи выдвинулась голова.
Непропорционально большая. Кожа белёсая, почти прозрачная. Глаза — в той же плоскости, что у человека, но слишком далеко разнесённые, с зрачками без фокуса. Оно ползло, заполняя коридор от стены до стены.
Ной побежал.
Свернул на первом же повороте, потом ещё раз. Остановился в боковом ответвлении и переждал, пока плач не начал удаляться.
Он нашёл камень у стены, взвесил в руке.
Бросил его далеко вправо по коридору. Камень ударился о стену с отчётливым звуком.
Плач мгновенно изменил направление.
Ной подождал ещё несколько секунд и пошёл дальше — в противоположную сторону.
Через несколько минут впереди появился свет.
Тяжёлая дверь. На ней — хрупкий навесной замок, явно не соответствующий тому, что было вокруг.
Два выстрела. Замок слетел.
Комната оказалась неожиданно обитаемой. Свечи горели везде — на столе, на полках, на полу в подсвечниках. Книжные шкафы вдоль трёх стен, письменный стол из тёмного дерева, старое кресло. Чья-то рабочая комната.
Ной быстро осмотрел полки.
Десятки книг — преимущественно о вере. За несколько секунд он нашёл Библию, в знакомом переплёте.
Потянул на себя.
В глубине стены раздался щелчок, потом скрежет. Над столом медленно отошла каменная панель.
В тайнике лежал дробовик.
TUDORS Wild West 12/76. Старый, но ухоженный — металл без ржавчины, ложе без трещин. Ной снял его, переломил, проверил патроны.
Семь. Все на месте.
Ной: — Интересный проповедник.
Он повесил дробовик за спину и перевёл взгляд на стол.
Книга лежала прямо перед ним, будто её специально оставили на виду. Средний формат, красный кожаный переплёт — потрескавшийся от времени. На обложке значок Ватикана, перечёркнутый чем-то острым — намеренно, несколько раз, до глубоких царапин в коже.
Ной взял её и открыл.
Страницы пожелтели и слегка покоробились от влажности. Текст — плотный, мелкий, на языке, который он не читал. Не латынь. Что-то старше. Он пролистал почти до конца.
Последняя страница была написана другим пером — чернила темнее, почерк тот же, но торопливее. И дата.
Сегодняшняя. 30.09.2030. Время: 18:00.
Ной несколько секунд смотрел на неё. Потом убрал дневник во внутренний карман куртки.
За дверью снова раздался плач.
Ближе, чем должен был быть.
Ной (мысленно): «Уже здесь.»
Он выбежал из комнаты.
Переросток полз прямо по коридору — навстречу. Ной развернулся и побежал в другую сторону.
Навстречу Ной вскинул дробовик. Выстрелив. Заряд разорвал лицо переростка. Огромная голова резко дёрнулась назад. На секунду всё стихло. Но уже через мгновение раны начали стремительно затягиваться. Младенец открыл глаза. Его плач превратился в оглушительный рёв. Ной побежал
На ходу нащупал в карманах: магазины, рация. Ничего подходящего.
Пальцы наткнулись на цилиндр.
Взрывчатка. Подарок Альберта.
Ной свернул за угол и прижался к стене. Дождался, пока плач не приблизится достаточно — пока пол не начал вибрировать под ногами.
Активировал кнопку. Бросил цилиндр в коридор за поворотом, не глядя.
И побежал.
Он считал шаги. Двадцать. Тридцать. Плач за спиной нарастал — оно слышало его и ускорялось. Пятьдесят шагов.
Взрыв ударил в спину тепловой волной и звуком, который перекрыл всё. Ной ударился плечом о камень.
Встав. Уши заложило.
Он вернулся к повороту.
Переросток лежало неподвижно. Живот разорван, по камню растекалась тёмная кровь. На груде висел ключ.
Ной шагнул вперёд, чтобы снять его.
И остановился.
Давление появилось внезапно — тотальное, со всех сторон одновременно. Как будто что-то сжало воздух вокруг него. Ной рухнул лицом в пол — тело не слушалось, каждое движение требовало усилий, которых у него не было.
Он повернул голову.
Из разорванного тела переростка медленно выходил человек.
Голый. Лысый. Высокий. Кожа неестественно белая — не бледная, именно белая, как бумага или кость. Его покрывала кровь. Он двигался без спешки и без видимых усилий, будто выходил из неудобного пространства, которое его стесняло.
Приближался молча.
Поднял руку.
Давление стало сильнее. Ной услышал хруст где-то в грудной клетке и сжал зубы.
Взгляд существа скользнул вниз — к карману куртки, из которого выступал угол красного переплёта.
Оно опустило руку.
Давление исчезло мгновенно, как будто его никогда не было.
Существо развернулось и пошло к выходу из катакомб — спокойно, той же неторопливой походкой. Прошло мимо Ноя, не взглянув на него, и скрылось в темноте коридора.
Ной остался лежать на камне, прислушиваясь к собственному дыханию.
Потом встал, снял ключ с груди переростка и пошёл назад.
За спиной что-то начало осыпаться — сначала тихо, потом всё громче. Потолок.
Он побежал.
Камни падали впереди и сзади. Один ударил в плечо. Он не останавливался — несся по коридору на памяти, угадывая повороты, — и в последний момент, когда за спиной обрушилось что-то большое, выскочил наружу.
Грохот. Пыль волной.
Вход в катакомбы засыпало.
Ной опёрся о стену и перевёл дыхание.
Ной: — Теперь сюда уже никто не попадёт.
Гектор: — Ной! Это ты?
Голос из камеры.
Гектор: — Ты видел того голого белого мужика? Он прошёл мимо меня как ни в чём не бывало.
Ной: — Он был внутри переростка.
Пауза.
Гектор: — Внутри?
Другая пауза, длиннее.
Гектор: — Ты убил переростка?
Ной: — Да.
Гектор: — Чем?
Ной: — Взрывчаткой.
Он показал дробовик.
Ной: — Спасибо за подарок.
Гектор рассмеялся — коротко, скорее выдохнул, чем засмеялся.
Гектор: — Заслужил.
Ной достал ключ. Замок открылся с первого оборота.
Гектор вышел наружу, сделал три шага и остановился. Просто стоял несколько секунд, не двигаясь. Потом глубоко вдохнул.
Гектор: — Дневник нашёл?
Ной достал его из кармана, открыл на последней странице и показал.
Ной: — Как видишь, да. Можешь прочитать, что тут написано?
Гектор: — Дай посмотрю.
Он взял книгу, поднёс к свече и несколько секунд вчитывался. Лицо стало другим.
Гектор: — Очень старый диалект. Таким не пишут уже лет четыреста, если не больше. Большую часть не разберу. Но есть вкрапления более позднего иврита.
Он провёл пальцем по строчкам.
Гектор: — «Сегодня великий день. Наконец товар окажется у меня. Слишком долго ждал...»
Перевернул страницу.
Гектор: — «Жаль эту девочку. Надеюсь, на том свете ей будет лучше.»
Он остановился.
Гектор: — Дальше — снова старый диалект. Больше не разберу.
Ной молча взял дневник и закрыл его.
Несколько секунд никто не говорил.
Ной: — Спасибо, Гектор.
Гектор: — Рад был помочь.
Они поднялись наверх вместе.
У выхода Гектор остановился.
Гектор: — Не знаю, куда ты дальше. Но я остаюсь здесь — дом у меня рядом. Нужно привести себя в порядок.
Ной молча достал один из пистолетов, проверил магазин и протянул Гектору.
Ной: — Тебе сейчас нужнее.
Гектор посмотрел на пистолет, потом на Ноя.
Гектор: — Редко встретишь такого человека.
Он взял оружие.
Гектор: — Спасибо.
Развернулся и пошёл в сторону холма, где стоял его дом.
Ной собирался идти.
Всё вокруг замерло.
Не метафора — звук исчез, воздух перестал двигаться. Туман на земле застыл.
Перед ним стояла пожилая женщина в чёрном. Лицо скрывал глубокий капюшон — не видно ни глаз, ни черт.
Ной: — Кто ты?
Женщина не ответила.
Он попытался обойти её. Она оказалась перед ним снова — беззвучно, без движения, просто вдруг там.
Ной: — Дай пройти.
Ной потянулся за пистолетом.
Женщина перехватила его за запястье — быстро и без видимого усилия — и вывернула руку так, что пистолет сам выпал из пальцев. Потом разжала хватку и вложила ему в открытую ладонь монету.
На одной стороне — эмблема Ватикана. На другой — неизвестная фигура распятая на кресте.
Женщина впервые— заговорила.
Незнакомка в чёрном: — Всегда носи это при себе.
Незнакомка в чёрном: — Не разочаруй меня, Ной Вернье.
Она исчезла.
Туман снова начал двигаться. Звук вернулся.
Ной смотрел на монету несколько секунд, потом убрал во внутренний карман.
Поднял пистолет с земли и достал рацию.
Ной: — Приём. Дневник у меня.
Альберт: — Отлично. Отлично...
В его голосе было что-то не так — напряжение, которого раньше не было.
Ной: — Ты нашёл агента?
В этот момент Альберт стоял над тем, что осталось от человека.
Тело без внутренних органов. Выколотые глаза. На лбу вырезано одно слово: «Предатель».
Альберт долго молчал. Потом — тихо, почти сквозь зубы:
Альберт: — Verflucht seien die, die ihm so etwas angetan haben... ihr Hurensöhne... Bruder…
Ной: — Что?
Альберт: — Прости. Вырвалось.
Альберт: — Дневник у тебя?
Ной: — Да. Но условия меняются.
Ной: — Если хочешь получить дневник, привези к церкви свою машину и зайди внутрь. Там я тебе всё и передам. Сделай это в районе 20 минут, ты меня понял?
После короткой паузы Альберт ответил:
Альберт: — Буду через пятнадцать.
Альберт: — Постарайся без глупостей скоро буду.
Связь оборвалась.
На ступенях перед главным входом стоял мужчина.
Очень крупный. Широкие плечи, короткая шея. Он стоял спокойно, руки опущены, и смотрел на Ноя, пока тот подходил.
Виктор: — Ной Вернье?
Мужчина сделал шаг вперёд.
Виктор: — У меня приказ устранить тебя. Меня зовут Викт—
Ной вскинул дробовик не останавливаясь.
Два выстрела. Оба — в колени.
Виктор рухнул на ступени с коротким выдохом — не криком, просто выдохом от боли, слишком сильной для немедленной реакции. Из-под него начала растекаться кровь.
Обычная. Тёмная. Человеческая.
Ной убрал дробовик, достал катану и подошёл вплотную. Виктор смотрел на него снизу — без страха, только с тем выражением, которое появляется, когда человек понимает, что разговора не будет.
Ной: — Некогда.
Одно движение.
Голова Виктора упала на ступени.
Ной убрал катану, ещё раз проверил пистолеты и остановился у двери.
Ной: — Элиза. Ещё немного.
Он взялся за ручку.
Прямо у порога его согнуло пополам.
Кровь — изо рта, на ладонь, на каменные ступени. Лёгкие горели. Он опёрся о дверной косяк и ударил себя ладонью по лицу — один раз, резко.
Выпрямился.
И вошёл внутрь.Дата: 30.10.2030
Время: 21:10
Место: Восточные Альпы, горный хребет, в подвале церкви
Погода: Тусклая луна с густыми тучами без тумана
Лестница уходила глубже, чем он ожидал.
Ной спускался медленно, держа пистолет у бедра. Стены были из нового камня — светлого, аккуратно подогнанного, без мха и трещин. Но запах здесь стоял старый: сырая земля, холодный воздух, что-то неопределённо органическое, как в подвале, который долго не проветривали.
И свечи. Десятки свечей в железных подсвечниках вдоль стен, через каждые несколько метров. Кто-то их зажёг. Кто-то их поддерживает.
Ной остановился у поворота и прислушался.
Впереди раздавался тихий стук. Ритмичный, спокойный. Будто кто-то бросал мелкий камень в стену и ловил его обратно.
Неизвестный: — Ну кто там прячется?
Голос — сухой, с интонацией человека, которому уже в целом всё равно.
Ной пошёл на звук.
За поворотом — железная камера. Прутья толстые, петли вварены в каменную кладку. Внутри, в глубине, сидел мужчина.
Выглядел он так, будто несколько дней провёл в этой камере, где его методично избивали. Левая сторона лица — сплошная корка засохшей крови, от лба через бровь тянулся глубокий порез, рассекавший кожу до кости. Чёрные волосы местами тронула седина. Одет в белую проповедническую рубаху с эмблемой Ватикана — некогда белую.
Он сидел, прислонившись к стене, лениво подбрасывал камешек вверх, ловил и снова бросал. При виде Ноя не вздрогнул и не поднялся. Посмотрел на протез.
Гектор: — Ого. Человек. Почти целый.
Ной опустил пистолет.
Ной: — Кто ты?
Гектор: — Сразу к делу.
Мужчина поднялся — медленно, с усилием — и подошёл к решётке.
Гектор: — Гектор Кред. Местный проповедник.
Ной: — Ной Вернье. ФБР.
Гектор присвистнул — без особого выражения.
Гектор: — ФБР. Что сюда занесло?
Ной: — Ищу одну вещь.
Гектор: — Какую?
Ной: — Дневник. По известной мне информации, он находится где-то здесь.
Гектор пожевал губу.
Гектор: — О-о. Дневник этого выблядка в алом.
Ной внимательно посмотрел на него.
Ной: — Ты его знаешь?
Гектор: — Видел.
Он прислонился к решётке плечом.
Гектор: — Пришёл прямо в середину проповеди. Начал говорить людям о бессмертии. Я попросил уйти.
Пауза.
Гектор: — У меня под столом проповедника есть тайник. В нём — револьвер. Я успел выстрелить три раза. Одна пуля вошла ему точно в голову. Потом вышел какой-то громила — закрыв его собой от остальных выстрелов, а меня впечатал в стену так, что я потерял сознание. Очнулся уже здесь.
Он коротко мотнул головой в сторону шрама.
Гектор: — Это — постаралась одна стерва. Спрашивали про Ватикан.
Несколько секунд оба молчали.
Гектор: — Сигарет случайно нет?
Ной: — Не курю.
Гектор: — И правильно.
Он снова подбросил камешек.
Ной: — Это конечно всё интересно, но что ты знаешь о дневнике?
Гектор: — Знаю, где он лежит. Но сначала — ты уже видел переростка?
Ной: — Кого?
Гектор слегка приподнял бровь.
Гектор: — Значит, ещё нет.
Он помолчал, как будто подбирая слова.
Гектор: — Охрана катакомб. Огромный ребёнок — размером почти с коридор. Постоянно плачет. На груди висит ключ. Этот ключ — от моей камеры.
Он указал пальцем вправо.
Гектор: — Дальше — катакомбы. Когда меня вели на допрос, большую часть пути у меня был мешок на голове. Но я понял, что комната, где меня допрашивали, находится в самом конце. Там был стол, и на столе лежала книга в красном переплёте. Сильно выделялась наверное, это то, что ты ищешь.
Ной: — Откуда здесь катакомбы?
Гектор почти улыбнулся.
Гектор: — Я сам проектировал эту церковь. Все чертежи — мои. Жители помогали строить, но план был мой.
Он выпрямился чуть гордее.
Гектор: — Так что знаю её как свои пять пальцев.
Ной: — Замок не выбить?
Гектор: — Этот замок не пробьёт даже дробовик. Только ключ.
Он посмотрел на Ноя.
Гектор: — Я ведь тебе дал информацию. Добудешь ключ с груди переростка — и я буду тебе очень благодарен.
Ной: — Посмотрю, что можно сделать.
Гектор кивнул.
Гектор: — Когда найдёшь комнату с дневником — в ней много книг. Найди Библию. Она там одна. Потяни её на себя.
Ной: — И?
Гектор: — Откроется тайник над столом. Я редко бываю настолько щедрым, но раз уж так вышло — там кое-что для тебя. Думаю, пригодится.
Ной несколько секунд смотрел на него. Потом повернулся и пошёл дальше.
За спиной он услышал:
Гектор: — Да сопроводит тебя Господь, Ной.
Катакомбы встретили его другим запахом.
Там, где заканчивался аккуратный новый камень, начиналось что-то старше. Стены потемнели, своды стали ниже, и воздух изменился — стал тяжелее, с примесью чего-то сладковатого и нехорошего. Свечи здесь горели реже и ниже, их свет почти не доставал до потолка. Тени двигались — не от ветра, просто от игры пламени — и это движение на периферии зрения раздражало.
Ной включил фонарь.
Луч выхватывал несколько метров каменного коридора впереди, больше ничего. Звук шагов уходил вперёд и не возвращался эхом — поглощался.
Начался внезапно плач.
Нет не совсем плач — что-то близкое к нему по частоте, но неправильное по тембру. Слишком низкое для ребёнка. Слишком ритмичное. Оно шло сзади и быстро приближалось.
Ной погасил фонарь и прижался к стене.
В темноте он услышал, как оно движется: не шаги — что-то более широкое и медленное, с тяжёлым скользящим звуком по камню. Пол слабо вибрировал.
Потом из-за поворота в слабый свет дальней свечи выдвинулась голова.
Непропорционально большая. Кожа белёсая, почти прозрачная. Глаза — в той же плоскости, что у человека, но слишком далеко разнесённые, с зрачками без фокуса. Оно ползло, заполняя коридор от стены до стены.
Ной побежал.
Свернул на первом же повороте, потом ещё раз. Остановился в боковом ответвлении и переждал, пока плач не начал удаляться.
Он нашёл камень у стены, взвесил в руке.
Бросил его далеко вправо по коридору. Камень ударился о стену с отчётливым звуком.
Плач мгновенно изменил направление.
Ной подождал ещё несколько секунд и пошёл дальше — в противоположную сторону.
Через несколько минут впереди появился свет.
Тяжёлая дверь. На ней — хрупкий навесной замок, явно не соответствующий тому, что было вокруг.
Два выстрела. Замок слетел.
Комната оказалась неожиданно обитаемой. Свечи горели везде — на столе, на полках, на полу в подсвечниках. Книжные шкафы вдоль трёх стен, письменный стол из тёмного дерева, старое кресло. Чья-то рабочая комната.
Ной быстро осмотрел полки.
Десятки книг — преимущественно о вере. За несколько секунд он нашёл Библию, в знакомом переплёте.
Потянул на себя.
В глубине стены раздался щелчок, потом скрежет. Над столом медленно отошла каменная панель.
В тайнике лежал дробовик.
TUDORS Wild West 12/76. Старый, но ухоженный — металл без ржавчины, ложе без трещин. Ной снял его, переломил, проверил патроны.
Семь. Все на месте.
Ной: — Интересный проповедник.
Он повесил дробовик за спину и перевёл взгляд на стол.
Книга лежала прямо перед ним, будто её специально оставили на виду. Средний формат, красный кожаный переплёт — потрескавшийся от времени. На обложке значок Ватикана, перечёркнутый чем-то острым — намеренно, несколько раз, до глубоких царапин в коже.
Ной взял её и открыл.
Страницы пожелтели и слегка покоробились от влажности. Текст — плотный, мелкий, на языке, который он не читал. Не латынь. Что-то старше. Он пролистал почти до конца.
Последняя страница была написана другим пером — чернила темнее, почерк тот же, но торопливее. И дата.
Сегодняшняя. 30.09.2030. Время: 18:00.
Ной несколько секунд смотрел на неё. Потом убрал дневник во внутренний карман куртки.
За дверью снова раздался плач.
Ближе, чем должен был быть.
Ной (мысленно): «Уже здесь.»
Он выбежал из комнаты.
Переросток полз прямо по коридору — навстречу. Ной развернулся и побежал в другую сторону.
Навстречу Ной вскинул дробовик. Выстрелив. Заряд разорвал лицо переростка. Огромная голова резко дёрнулась назад. На секунду всё стихло. Но уже через мгновение раны начали стремительно затягиваться. Младенец открыл глаза. Его плач превратился в оглушительный рёв. Ной побежал
На ходу нащупал в карманах: магазины, рация. Ничего подходящего.
Пальцы наткнулись на цилиндр.
Взрывчатка. Подарок Альберта.
Ной свернул за угол и прижался к стене. Дождался, пока плач не приблизится достаточно — пока пол не начал вибрировать под ногами.
Активировал кнопку. Бросил цилиндр в коридор за поворотом, не глядя.
И побежал.
Он считал шаги. Двадцать. Тридцать. Плач за спиной нарастал — оно слышало его и ускорялось. Пятьдесят шагов.
Взрыв ударил в спину тепловой волной и звуком, который перекрыл всё. Ной ударился плечом о камень.
Встав. Уши заложило.
Он вернулся к повороту.
Переросток лежало неподвижно. Живот разорван, по камню растекалась тёмная кровь. На груде висел ключ.
Ной шагнул вперёд, чтобы снять его.
И остановился.
Давление появилось внезапно — тотальное, со всех сторон одновременно. Как будто что-то сжало воздух вокруг него. Ной рухнул лицом в пол — тело не слушалось, каждое движение требовало усилий, которых у него не было.
Он повернул голову.
Из разорванного тела переростка медленно выходил человек.
Голый. Лысый. Высокий. Кожа неестественно белая — не бледная, именно белая, как бумага или кость. Его покрывала кровь. Он двигался без спешки и без видимых усилий, будто выходил из неудобного пространства, которое его стесняло.
Приближался молча.
Поднял руку.
Давление стало сильнее. Ной услышал хруст где-то в грудной клетке и сжал зубы.
Взгляд существа скользнул вниз — к карману куртки, из которого выступал угол красного переплёта.
Оно опустило руку.
Давление исчезло мгновенно, как будто его никогда не было.
Существо развернулось и пошло к выходу из катакомб — спокойно, той же неторопливой походкой. Прошло мимо Ноя, не взглянув на него, и скрылось в темноте коридора.
Ной остался лежать на камне, прислушиваясь к собственному дыханию.
Потом встал, снял ключ с груди переростка и пошёл назад.
За спиной что-то начало осыпаться — сначала тихо, потом всё громче. Потолок.
Он побежал.
Камни падали впереди и сзади. Один ударил в плечо. Он не останавливался — несся по коридору на памяти, угадывая повороты, — и в последний момент, когда за спиной обрушилось что-то большое, выскочил наружу.
Грохот. Пыль волной.
Вход в катакомбы засыпало.
Ной опёрся о стену и перевёл дыхание.
Ной: — Теперь сюда уже никто не попадёт.
Гектор: — Ной! Это ты?
Голос из камеры.
Гектор: — Ты видел того голого белого мужика? Он прошёл мимо меня как ни в чём не бывало.
Ной: — Он был внутри переростка.
Пауза.
Гектор: — Внутри?
Другая пауза, длиннее.
Гектор: — Ты убил переростка?
Ной: — Да.
Гектор: — Чем?
Ной: — Взрывчаткой.
Он показал дробовик.
Ной: — Спасибо за подарок.
Гектор рассмеялся — коротко, скорее выдохнул, чем засмеялся.
Гектор: — Заслужил.
Ной достал ключ. Замок открылся с первого оборота.
Гектор вышел наружу, сделал три шага и остановился. Просто стоял несколько секунд, не двигаясь. Потом глубоко вдохнул.
Гектор: — Дневник нашёл?
Ной достал его из кармана, открыл на последней странице и показал.
Ной: — Как видишь, да. Можешь прочитать, что тут написано?
Гектор: — Дай посмотрю.
Он взял книгу, поднёс к свече и несколько секунд вчитывался. Лицо стало другим.
Гектор: — Очень старый диалект. Таким не пишут уже лет четыреста, если не больше. Большую часть не разберу. Но есть вкрапления более позднего иврита.
Он провёл пальцем по строчкам.
Гектор: — «Сегодня великий день. Наконец товар окажется у меня. Слишком долго ждал...»
Перевернул страницу.
Гектор: — «Жаль эту девочку. Надеюсь, на том свете ей будет лучше.»
Он остановился.
Гектор: — Дальше — снова старый диалект. Больше не разберу.
Ной молча взял дневник и закрыл его.
Несколько секунд никто не говорил.
Ной: — Спасибо, Гектор.
Гектор: — Рад был помочь.
Они поднялись наверх вместе.
У выхода Гектор остановился.
Гектор: — Не знаю, куда ты дальше. Но я остаюсь здесь — дом у меня рядом. Нужно привести себя в порядок.
Ной молча достал один из пистолетов, проверил магазин и протянул Гектору.
Ной: — Тебе сейчас нужнее.
Гектор посмотрел на пистолет, потом на Ноя.
Гектор: — Редко встретишь такого человека.
Он взял оружие.
Гектор: — Спасибо.
Развернулся и пошёл в сторону холма, где стоял его дом.
Ной собирался идти.
Всё вокруг замерло.
Не метафора — звук исчез, воздух перестал двигаться. Туман на земле застыл.
Перед ним стояла пожилая женщина в чёрном. Лицо скрывал глубокий капюшон — не видно ни глаз, ни черт.
Ной: — Кто ты?
Женщина не ответила.
Он попытался обойти её. Она оказалась перед ним снова — беззвучно, без движения, просто вдруг там.
Ной: — Дай пройти.
Ной потянулся за пистолетом.
Женщина перехватила его за запястье — быстро и без видимого усилия — и вывернула руку так, что пистолет сам выпал из пальцев. Потом разжала хватку и вложила ему в открытую ладонь монету.
На одной стороне — эмблема Ватикана. На другой — неизвестная фигура распятая на кресте.
Женщина впервые— заговорила.
Незнакомка в чёрном: — Всегда носи это при себе.
Незнакомка в чёрном: — Не разочаруй меня, Ной Вернье.
Она исчезла.
Туман снова начал двигаться. Звук вернулся.
Ной смотрел на монету несколько секунд, потом убрал во внутренний карман.
Поднял пистолет с земли и достал рацию.
Ной: — Приём. Дневник у меня.
Альберт: — Отлично. Отлично...
В его голосе было что-то не так — напряжение, которого раньше не было.
Ной: — Ты нашёл агента?
В этот момент Альберт стоял над тем, что осталось от человека.
Тело без внутренних органов. Выколотые глаза. На лбу вырезано одно слово: «Предатель».
Альберт долго молчал. Потом — тихо, почти сквозь зубы:
Альберт: — Verflucht seien die, die ihm so etwas angetan haben... ihr Hurensöhne... Bruder…
Ной: — Что?
Альберт: — Прости. Вырвалось.
Альберт: — Дневник у тебя?
Ной: — Да. Но условия меняются.
Ной: — Если хочешь получить дневник, привези к церкви свою машину и зайди внутрь. Там я тебе всё и передам. Сделай это в районе 20 минут, ты меня понял?
После короткой паузы Альберт ответил:
Альберт: — Буду через пятнадцать.
Альберт: — Постарайся без глупостей скоро буду.
Связь оборвалась.
На ступенях перед главным входом стоял мужчина.
Очень крупный. Широкие плечи, короткая шея. Он стоял спокойно, руки опущены, и смотрел на Ноя, пока тот подходил.
Виктор: — Ной Вернье?
Мужчина сделал шаг вперёд.
Виктор: — У меня приказ устранить тебя. Меня зовут Викт—
Ной вскинул дробовик не останавливаясь.
Два выстрела. Оба — в колени.
Виктор рухнул на ступени с коротким выдохом — не криком, просто выдохом от боли, слишком сильной для немедленной реакции. Из-под него начала растекаться кровь.
Обычная. Тёмная. Человеческая.
Ной убрал дробовик, достал катану и подошёл вплотную. Виктор смотрел на него снизу — без страха, только с тем выражением, которое появляется, когда человек понимает, что разговора не будет.
Ной: — Некогда.
Одно движение.
Голова Виктора упала на ступени.
Ной убрал катану, ещё раз проверил пистолеты и остановился у двери.
Ной: — Элиза. Ещё немного.
Он взялся за ручку.
Прямо у порога его согнуло пополам.
Кровь — изо рта, на ладонь, на каменные ступени. Лёгкие горели. Он опёрся о дверной косяк и ударил себя ладонью по лицу — один раз, резко.
Выпрямился.
И вошёл внутрь.