Тянь почти ничего не знал об орлах. Он слышал это слово от дедушки, но на свалке обычно не водилось добычи, способной привлечь внимание гордых птиц. Однако эти хищники сочли юношу не просто достойным внимания, а вызывающим неподдельный гастрономический интерес.
Орлиное семейство камнем рухнуло вниз, впиваясь в тело жертвы длинными когтями. Широкие крылья цвета бронзы и сырой земли гнали в глаза мощные порывы ветра. Хуже всего было то, что мальчишка не смел отпустить скалу. Стоило убрать хоть одну руку для защиты, и как бы тогда удержались его изуродованные пальцы вкупе с едва стоящими на крошечном уступе ногами? Он потянулся к той самой расщелине, о которой говорил наставник, пытаясь протиснуть туда левую кисть. В этот миг один из хищников полоснул когтями по макушке. Тянь рефлекторно отшатнулся, и именно в это мгновение рука потеряла хватку.
Он поскользнулся.
И полетел вниз.
Орлы не собирались упускать добычу.
Они пикировали следом, безжалостно клевали, норовя вырвать куски плоти или подцепить щуплое тело мощными лапами. Этим птицам доводилось уносить в гнезда целых горных баранов. Какие хлопоты мог доставить им какой-то жалкий зверек вроде этого человеческого детеныша?
Как оказалось, весьма серьезные. За те несколько секунд стремительного падения Тянь умудрился извернуться и с размаху впечатать ногу в голову одной из птиц. Острые когти другого орла оказались перехвачены слабой рукой, удачно вцепившейся в пернатую лапу чуть выше сустава. Этого рывка хватило, чтобы увлечь хищника за собой на пару мгновений, прежде чем хватка юноши ослабла. Подобный маневр имел и весьма удачный побочный эффект в виде небольшого замедления скорости падения. Мальчишка рухнул в воду до того, как крылатая стая успела перегруппироваться для новой атаки.
Раньше Тянь никогда не принимал ванну. Единственным отдаленно похожим на полное погружение опытом был сезон муссонных дождей. Река оказалась невероятно глубокой и обжигающе холодной.
Он не мог дышать. Юноша отчаянно барахтался в воде, пока ледяной шок бил по телу тяжелыми молотами. Мальчик неистово размахивал руками в попытках зацепиться за воздух, но неумолимо погружался на глубину. Бурный поток подхватил свою жертву, волоча вдоль основания утеса. Пальцы ног чиркнули по чему-то твердому, практик резко оттолкнулся, прорвав поверхность ради единственного спасительного вдоха, а затем снова ушел на дно. Бурлящая черная пучина швыряла и крутила его во все стороны. Ориентация в пространстве исчезла без следа.
Спина болезненно впечаталась в камень, выбивая из легких жалкие остатки кислорода. Затуманивающимся взором он рванулся вверх, судорожно втягивая порцию живительного воздуха. Затем последовал еще один вдох. А в следующую секунду безжалостная волна смыла беглеца со скользкого валуна обратно в ревущий водоворот.
Влага скользила сквозь изуродованные пальцы и струилась вокруг ног. Тянь физически ощущал тяжесть стихии, чувствовал ее пугающую плотность, однако при каждой попытке оттолкнуться ногами конечности проваливались в пустоту. Вода казалась твердой лишь для того, чтобы причинять боль. Чтобы душить. Чтобы ослеплять. Сколько бы юноша ни бился в истерике, выкарабкаться из смертельной ловушки не удавалось.
Животный страх запустил в него свои когти. Подобно стервятникам, ужас дождался момента абсолютной беспомощности и нанес безжалостный удар. Река душила тело, но паника парализовала разум, приглушая всякую способность к осмыслению. Она низвела человека до уровня жалкого паразита. Он сучил конечностями и скреб пустоту, отчаянно пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Мальчик совершенно не осознавал, что его собственная истерика сжирает драгоценные удары сердца и невосполнимые запасы кислорода.
Он вынырнул один раз, второй, третий... а затем окончательно ушел под воду, глубоко в душе осознав собственную гибель. Четвертого вдоха не будет. Сквозь скованный первобытным ужасом разум просочилась безумная мысль. «Если я не могу подняться наверх, что будет, если я опущусь на дно?»
Тянь прекратил борьбу со стихией. Раз он уже мертв, то и страдать особого смысла не было. Он ощущал, как спазмом сводит легкие, как надрывается сердце, но невыносимой боли не последовало. Вполне терпимо. Поскольку смерть уже наступила, поводов для паники не оставалось. Он широко распахнул глаза и осмотрелся.
Зрение работало. Мальчик был буквально потрясен ясностью картины. Несмотря на бушующий водоворот, очертания предметов казались четкими и близкими. Эта резкость даже слегка дезориентировала. До этого момента он неотрывно пялился на стену утеса и совершенно не понимал истинного значения слов об исцелении глаз. Судя по всему, в мире происходило куда больше событий, чем он мог себе представить. Взять хотя бы вон тот здоровенный валун, стремительно приближающийся справа.
Попытка погрести навстречу спасительному камню не принесла никаких результатов. Тянь заставил себя замереть. Где появляется надежда, там прорастает и страх. Он приказал телу не двигаться и стал ждать. Глыба неслась навстречу, а тощее тело юноши тем временем плавно погружалось к речному дну.
Легкие начало жечь. Их словно сдавила гигантская невидимая рука. Кровь грохотала в ушах, а недавно обострившееся зрение вновь начало меркнуть. Он продолжал сохранять неподвижность. Пальцы ног чиркнули по песчаному дну. Мальчик вытянул их струной. Позволил течению протащить себя по грунту. А затем, собрав последние крохи тающих сил, изо всех сил оттолкнулся в сторону валуна!
Внутренности сковало льдом. Отчаянный, совершенный на пределе возможностей рывок едва ли сдвинул его с места. Вода оставалась плотной исключительно тогда, когда могла причинить вред.
Ему удалось подобраться к камню чуть ближе. Но все равно недостаточно. Ноги вновь коснулись земли, но это уже не имело никакого значения. Слишком далеко, катастрофически далеко, а сил совсем не осталось. Юноша сам не понял, какая неведомая часть его существа даровала энергию для еще одного толчка. На этот раз движение вышло слабым, едва заметным касанием песчаного дна. И тут, к собственному недоверию, он увидел, как серо-голубая глыба внезапно приблизилась.
Река словно вступила с ним в тайный сговор, вынеся прямо на твердую поверхность. Практик широко раскинул руки и, подобно тонущей ящерице, пополз наверх. Поток выполнил свою часть уговора, прижав измученное тело к валуну и вытолкнув на поверхность. В те считанные секунды до начала судорог мальчишка сумел поднять голову над бурлящей пеной и с жадностью заглотнул воздух. Он вскарабкался на самую вершину камня площадью едва ли в квадратный фут и возвышающегося над водой всего на пару дюймов, но сейчас юноша любил этот клочок суши всем своим естеством.
Тянь не слышал ничего, кроме рева потока и грохота собственного сердца. Хриплые звуки дыхания оглашали округу, пока он втягивал полные легкие сладкого, упоительного воздуха. На протяжении долгих десяти минут его сознание не фиксировало абсолютно ничего, кроме животной, первобытной потребности дышать.
Подняв глаза, мальчик обнаружил, что сидит у самого устья реки, где бурный поток впадал в широкое, спокойное водное пространство. Дальний берег скрывался за горизонтом, но видимая часть водоема была окружена густыми деревьями и узкими песчаными пляжами.
— Дедушка, что это за место? — Голос звучал надтреснуто и хрипло. Юноша закашлялся. — Как называется река, которая становится такой широкой и неподвижной?
«В зависимости от ее истинных размеров и того, пресная ли в ней вода. Пруд или озеро. Этот водоем достаточно велик, чтобы носить гордое звание озера».
Тянь сидел на камне и завороженно наблюдал, как речные воды вливаются в бескрайнюю гладь. Поток несся с пугающей скоростью, а затем мгновенно усмирял свой нрав. Озеро поражало своими масштабами, но все равно казалось недостаточно большим, чтобы вместить всю поступающую из русла влагу. Испарялась ли она, как влага из разбитых глазурованных кувшинов на свалке? Или просачивалась в землю, словно обычные лужи после дождя?
Юноша зябко поежился. Здесь царил пронизывающий холод.
«Ты чуть не утонул. Ты сжег все без остатка силы и запасы энергии на скалолазание и борьбу с рекой, не говоря уже о начавшейся легкой перестройке организма. Тебя бьет дрожь, потому что кожа полностью вымокла, а в животе больше не сгорает пища, способная обогреть тело изнутри. Образно выражаясь».
— Это так работает?
«Вроде того. Все гораздо сложнее. Тебе достаточно усвоить простое правило, где мокрый означает замерзший, а замерзший означает мертвый. Поэтому тебе необходимо как можно скорее обсохнуть и согреться. Также придется поохотиться или поискать съедобные коренья, но в этом нет ничего невыполнимого. Возле озер и других крупных водоемов всегда водится много дичи».
Тянь кивнул, старательно запоминая наставление. Сохранять тепло в сезон дождей всегда было непростой задачей. Наверняка именно из-за того, что он постоянно ходил насквозь промокшим. Мальчик едва заметно улыбнулся. Теперь он умел добывать огонь. На это уйдет немало времени, но он обязательно справится. Внезапно улыбка сползла с его лица. Существовала одна крошечная, но критически важная проблема. Он торчал на камне посреди устья реки и совершенно не умел плавать. До ближайшего берега оставалось не меньше десяти ярдов.
— Дедушка? И как мне прикажешь добираться до берега?
«Используй глаза».
— Я не умею плавать глазными яблоками, дедушка.
«С таким настроем точно не научишься. Я имел в виду прямое значение слова. Осмотрись вокруг. А конкретно на участок между тобой и сушей».
Тянь опустил взгляд. Вода казалась невероятно темной, но стоило слегка прищуриться, как он смог различить гравий. Мелкие камушки и песок. Он продолжил всматриваться, мысленно прочерчивая линию до берега. Увидеть весь путь до конца не удавалось, но визуально складывалось впечатление, что эта подводная коса напрямую соединяет его спасительный валун с твердой землей.
— Я могу дойти пешком?
«Уровень воды будет доходить тебе до груди, может, чуть выше. Но в целом да. Мои искренние поздравления, Тянь!»
— С чем?
«С успешным выживанием в твоей первой охоте за сокровищами. Это куда более значимое достижение, чем ты можешь себе представить. Ступай. На этом камне ловить больше нечего. Двигайся к берегу и готовься к ужину».
Как оказалось, брести по грудь в ледяной воде невероятно тяжело, даже если расстояние не превышает и тридцати футов. К моменту выхода на сушу практик промерз до костей и умирал от голода.
«Твоя удача на весьма достойном уровне. Видишь вон тот куст? Судя по всему, местные звери с удовольствием объедают с него ягоды. Тебе их пробовать не стоит, зато можно расставить силки вдоль звериных троп. Возможно, нам повезет гораздо раньше, чем ожидается».
Лес удивительным образом изобиловал полезными вещами. Некоторые коренья оказались вполне пригодными для пищи, как и правильно сваренные листья. Заросли камыша легко поддавались срезанию с помощью острого куска породы, из них получилось бы великолепное гнездо для согрева. Особенно с учетом того, что мальчик отыскал пару крупных валунов, под которыми можно было надежно спрятать укрытие. В таком убежище он будет полностью защищен от ночных хищников.
Дедушка не ошибся и насчет ягодного куста, не прошло и нескольких часов, как в одну из ловушек угодила упитанная белка. Теперь оставалось лишь набрать дров, найти неприметное место для костра и обустроиться на остаток дня.
«Укладывай камыш плотнее, Тянь. Запомни важное правило, в крайнем случае подстилка должна доходить до колена, но в идеале до пояса. Помнишь, как сильно промялись листья, когда ты на них лег? Затем возводи само гнездо вокруг этой кучи. Хватай большие охапки и прислоняй их друг к другу у камней на манер небольшой стены. На сильном ветру такая конструкция не выстоит, но сегодня довольно тихо. Главное, разводи огонь на безопасном расстоянии».
Вскоре Тянь развел небольшой костерок. После беготни по лесу одежда полностью высохла, однако чувство легкого голода эволюционировало в самую настоящую изнуряющую жажду пищи, заставив юношу с отчаянием приступить к жарке добытых трофеев. Острым осколком камня он проворно освежевал белку, грубо выпотрошил тушку, промыл мясо в озере и насадил на вертел. Мальчик чередовал куски обугленного грызуна с собранными съедобными кореньями. Блюдо не шло ни в какое сравнение с изысканным вкусом трюфеля, но в этот момент он с трудом мог представить себе что-то более прекрасное.
— Дедушка?
«Слушаю, Тянь».
— Что мы будем делать, когда мое тело полностью исцелится? Я помню твои слова о спасении мира, но... — Маленький мальчик обвел рукой озеро, охватывая этим жестом все мироздание в целом. — Я даже не уверен, что мы сможем спасти меня.
«Сможем. Никогда не сомневайся в этом. Но позволь задать тебе один вопрос. Представь, что ты абсолютно здоров. Что ты способен практиковать. Что все твои увечья исцелены. У тебя нет ничего, кроме собственного крепкого тела, острого ума и меня. Тебя абсолютно ничего не сдерживает. Если бы ты мог сделать что угодно, получить что угодно, что бы ты выбрал?»