Кан Июлю теперь было не столько не по себе рядом с Ю Сонъу, сколько любопытно. Тот был медлительным, но каким-то непостижимым образом схватывал абсолютно всё. И в конечном счёте результат всегда был безупречно точным.
– Слушай… – замявшись, начал Ю Сонъу. – Ничего, если я встану позади тебя и буду повторять движения, глядя, как ты тренируешься?
«Изменится ли что-то от того, что он смотрит сзади?..»
Но долг есть долг. Уж лучше вернуть его как следует за один раз и закрыть вопрос.
– …Хорошо.
– Отлично!
Однако происходило что-то странное.
Ю Сонъу не встал сзади сразу.
Шаг, ещё шаг.
Он отмерял дистанцию и выбирал позицию с поразительной расчётливостью и осторожностью.
Июль без труда догадался:
«Видно, пристраивается так, чтобы выгоднее смотреться на камере».
Ю Сонъу вовсе не был простаком. Чего стоит одно то, что он заявился на шоу на выживание едва став трейни, да ещё и умудрился сразу же привлечь к себе внимание.
А главное... Июль заметил его цепкий взгляд, мимолётно выискивающий объективы.
Это точно не было случайностью.
«Хитрый».
Впрочем, в этой сфере подобное недостатком не считалось.
«Только так тут и выживают».
И тут, стоило Июлю сделать шаг вперёд, как Ю Сонъу придержал его:
– Почему вы?..
– Ты слишком далеко ушёл. Можешь сделать шаг назад?
– …Что?
Разница всего в один шаг, что значит «слишком далеко»?
– Извини, у меня это… зрение не очень.
«Чушь».
Кан Июль сощурился.
Человек с плохим зрением так молниеносно вычисляет положение камер?
«Неужели?..»
Он быстро окинул взглядом зал. Одна из камер смотрела ровно в их сторону.
«Ох…»
Июль тут же отступил на шаг назад.
Один шаг. Всего один шаг и кадр строится совершенно иначе.
Интуиция, выработанная за долгие годы стажёрства, подсказывала, что к этому хёну сейчас точно стоит прислушаться.
* * *
Ракурс, в котором мы оба естественно попадали в один кадр. Позиция, которую я подобрал, специально отлучившись под предлогом похода в туалет, чтобы взглянуть на мониторы съёмочной группы.
Музыка заиграла снова.
Кан Июль раз за разом повторял хореографию перед зеркалом. Он станцевал её уже не один десяток раз, но сил в нём бурлило столько же, сколько и в самом начале.
Я повторял за ним сзади.
Положение стоп, изгиб талии, плечи, угол кистей. Тело само собой подстраивалось под его пластику. В этом и заключалась вторая причина, почему я попросил показать мне танец, который и так знал наизусть.
Я повторял эту хореографию тысячи раз. Танцам меня никто не учил, поэтому движения я осваивал исключительно по фанкамам Кан Июля с Сигнал-сонг, пересматривая их до дыр.
Так что называть это «танцевальными линиями» было даже как-то неловко, но вся моя пластика невольно копировала его стиль.
Правда, со времён удаления аккаунта прошло прилично времени, поэтому отрабатывать приходилось до седьмого пота. Трек заканчивался и тут же начинался заново, заканчивался – и снова с первых секунд.
Пот продолжал спадать, бёдра горели огнём, но я не останавливался.
Каждый раз, когда накатывало ощущение «всё, больше не могу», я смотрел на гипс Кан Июля. И вспоминал тот самый роковой финал, о котором мне не хотелось думать даже под дулом пистолета.
Я обязан выжить сам. И обязан спасти его.
Сколько прошло времени? В тренировочном зале воцарилась тишина. Должно быть, остальные ушли ужинать – остались только мы двое. Ну и неусыпно следящие камеры, разумеется.
– Хаа…хаа…
Я бессильно осел прямо на пол. Горло драло от сухого хриплого дыхания. Казалось, раскалённый воздух вырывается не из лёгких, а из каждой поры измученного тела.
Кан Июль же, напротив, всё ещё стоял у зеркала.
Не прошло и суток, как его движения уже были отточены до идеала. Сказывались бесконечные годы тренировок. Июль стажировался с младших классов школы и был известен тем, что прошёл школу крупного агентства.
Глядя на него, я осознал:
«Этого мало».
Сейчас я «знаю» хореографию. Но просто выучить движения недостаточно. Время ограничено, а шанс даётся только один.
В отличие от Сигнал-сонг, будущие конкурсные песни я заранее знать не буду. Значит, нужно прочно закрепить успех прямо сейчас, пока судьба подкинула такую возможность.
Шоу на выживание ждать меня не станет.
Конечно, за целый день тренировок дело пошло на лад. Чем дольше я двигался, тем быстрее тело вспоминало наработанный опыт.
А значит, прямо сейчас мне нужно…
«Время».
Куда больше времени, чем остальным. Время ошибаться, исправлять ошибки и намертво вбивать движения в мышечную память.
Стоило этой мысли оформиться до конца, как окно статуса замерцало:
[SP 235]
Я пару секунд вглядывался в число, а затем тихо произнёс:
– Точно.
Только теперь до меня дошло, почему прошлой ночью ничего не выходило, сколько бы я ни бился над созданием предмета.
Тогда всё было слишком размыто. Я просто хотел «что-нибудь полезное», толком не осознавая, в чём действительно нуждаюсь. Но теперь всё встало на свои места.
– Я ненадолго отойду в туалет, – бросил я вслух и непринуждённо выскользнул из зала.
Единственное место, где нет камер. На всякий случай я даже запер за собой дверь.
«Терять бдительность нельзя ни на секунду».
Встав перед раковиной, я перевёл дыхание.
Тело ломило. Каждая мышца ныла, а ступни словно жгло раскалённым железом.
Но то, что требовалось прямо сейчас, было предельно ясно.
– Создание предмета.
Всплыло системное окно:
▶ Название предмета: _______
▶ Эффект: _______
На этот раз никаких колебаний не было.
Простой, понятный предмет, чьё действие очевидно из одного лишь названия:
– Песочные часы, обращающие время вспять.
Мгновение тишины. Ничего не происходило.
«Опять провал?»
И тут…
В ладони разлилось тепло. Тусклое сияние начало стекаться к кончикам пальцев.
Свет плавно обретал форму: прозрачное стекло и плавно пересыпающийся внутри тонкий песок. На ладони материализовались маленькие, но тончайшей работы песочные часы.
[※ Предмет успешно создан]
▶ Название предмета: Песочные часы, обращающие время вспять
▶ Эффект: при переворачивании часов можно повернуть вспять определённый отрезок времени.
Я сжал часы в руке, но в зеркале напротив ничего не отразилось.
– Значит, их вижу только я.
Какое счастье. Меньше всего мне хотелось выглядеть психом, который посреди туалета заворожённо крутит в руках песочные часы.
– …Отлично.
С заметно полегчавшей душой я толкнул дверь зала. Как и ожидалось, Кан Июль никуда не делся – он продолжал упорно шлифовать связки.
Посмотрев на него секунду, я робко окликнул:
– Июль-а, я сейчас правильно станцевал то движение?
Я повторил связку, стараясь максимально воспроизвести его пластику.
– Хм, немного скованно. Не нужно напрягать всю руку, лучше…
Зафиксировав его движения взглядом, я завёл руку за спину и перевернул часы.
Ш-ш-ших–
Этот тихий шелест песка слышал только я.
На долю секунды возникло странное чувство разобщённости с реальностью, словно на перемотке видеоплеера, Июль и всё вокруг покадрово вернулись на мгновение назад.
«Вау…»
Ровно на тридцать секунд назад.
Невольно пробрал нервный смешок: мне вспомнилось, как я раскладывал его фанкамы по кадрам и перематывал взад-вперёд.
– Хм, немного скованно. Не нужно напрягать всю руку, лучше…
Те же самые слова, то же самое движение, тот же тайминг.
Я снова впился глазами в его связку.
И перевернул часы ещё раз.
Ш-ш-ших–
Снова тридцать секунд назад. Снова то же самое движение, то же самое объяснение.
Реакция Июля не менялась. Похоже, пока действуют часы, окружающее пространство подчиняется механике временной петли.
В первый раз я просто повторил за ним.
Во второй – поймал тайминг.
В третий – отметил точки приложения силы.
На десятый…
«Ага».
Я всё понял.
Скрип резиновых подошв о паркет, мелкая дрожь в мышцах, сбитое дыхание. Опыт накапливался с каждым разом.
Повторив связку раз пятьдесят, я начал замечать, как в движениях проклёвывается нечто похожее на нормальный танцевальный рисунок.
«Сойдёт, пожалуй?»
Я перевернул часы в последний раз.
– Если сделать так, нормально будет?
Движение вышло на порядок плавнее. На этот раз переворачивать часы я не стал.
– …Стало намного лучше.
Вот что значит «сыт одним добрым словом». Чтобы услышать эту короткую фразу, мне пришлось провернуть одно и то же движение несколько десятков раз.
В тот же миг ноги предательски подкосились. Мышечная боль накрыла волной.
– Угх.
Тело заныло с удвоенной силой. Время-то откатывалось назад, а вот накопленная усталость никуда не девалась.
«Бесплатного сыра не бывает, ясное дело».
Вполне естественно, что бесконечно пользоваться этим предметом физически невозможно.
– …Продолжим? – поинтересовался он.
Всё такой же угрюмый и неразговорчивый, но в обучении халтуры не допускает.
– Ооо~, я уже дорос до следующего движения?
– …
«Ладно, для таких шуток пока рановато».
Ну и плевать. Для стажёра в период полнейшей неизвестности и стресса он ведёт себя как сущий ангел.
Следующая связка оказалась ещё сложнее. Но теперь вместо страха меня подстёгивал азарт. Если на прошлое ушло пятьдесят дублей, хватит ли на это сотни?
Июль снова посмотрел на меня:
– …Попробуем?
– Давай!
Ш-ш-ших–
Я снова перевернул часы за спиной. Хотелось тренироваться дальше, но…
* * *
– Всем приготовиться к переезду в общежитие!
Съёмка всегда стояла выше тренировок. Первым делом нужно было отснять сцену заселения.
– Ого...
– Мы реально будем жить здесь?
Отовсюду посыпались восхищённые возгласы.
Стильная новостройка, вылизанный, как в отеле, холл. У входа уже вовсю хлопотали операторы с оборудованием.
– Ничего себе, какое огромное здание…
– Интересно, по сколько человек в комнате?
Ради этого шоу Никс целиком арендовала на короткий срок жилой комплекс апартаментов гостиничного типа.
Именно из-за аренды график съёмок Boys Code был настолько тяжёлым.
«Сколько денег они на это угробили, интересно».
– Размещение по четыре человека. Проверяйте свои фамилии на дверях и заходите, – объявил стафф, указывая на коридор. – А теперь заходим парами, непринуждённо и естественно.
«От самого этого указания веет полнейшей неестественностью…»
Я мысленно молился, чтобы ко мне подселили хотя бы одного из будущих мемберов Impacter. Кроме Го Джэсона, разумеется.
И небеса услышали мои молитвы:
[Хан Санъюн / Чхве Сухёк / Ю Сонъу / Чи Донсок]
«Есть!»
Сам Хан Санъюн!
Один из немногих совершеннолетних трейни, на протяжении всего проекта отыгрывавший роль «мягкого и рассудительного лидера». Впоследствии он возглавил Impacter, а после дебюта за ним прочно закрепился статус парня, с которым «хоть сейчас на смотрины к строгим родителям».
«Но есть вещь и поважнее».
Завоевать расположение Хан Санъюна – значит сделать огромный шаг к дебюту. За годы тренировок он стал настоящим профи, показывая высочайший класс в вокале, хореографии и подаче, а для руководства компании являлся стажёром, на которого всегда можно положиться с закрытыми глазами.
В приподнятом настроении я толкнул дверь номера. Но внутри…
– Мать моя...
Пришёл, увидел, опешил.
По полу разбросаны чемоданы, наружу свешиваются шмотки. Двое парней, заехавших первыми (видимо, приятели), развалились на нижнем ярусе кровати и гоготали, беззастенчиво роняя крошки от чипсов прямо на пол!
Я замер на пороге.
– Ты чего встал? Заходи давай!
– А, просто колёса у чемодана пыльные.
– Ой, да брось, мы же все парни, чего церемониться!
При этих словах на пол вновь посыпалась очередная порция крошек.
– Ну… вообще-то с нами в комнате ещё Санъюн-ним.
Оба соседа моментально прыснули со смеху:
– Санъюн-ним? Ха, да Санъюн-хён добрейшей души человек~
– Сто проц!
Добрый-то добрый, кто бы спорил. Но вот вопрос: останется ли он таким в свинарнике?
Пока я протирал колёса чемодана предусмотрительно захваченной влажной салфеткой, дверь снова скрипнула:
– …
Тихий и сдавленный вздох. Вернее, не вздох даже, а звук отлетающей в астрал души.
Хан Санъюн так и застыл на пороге, не в силах даже прикрыть за собой дверь. Его вечно сияющие живые глаза впервые утратили всякий блеск.
«Ну конечно. У тебя же мания чистоты, причём клиническая».
Хан Санъюн – фанатик стерильности. Для него генеральная уборка и стирка – единственный способ снять стресс.
На одном из фансайнов, когда фанаты спросили, какой подарок он хочет на день рождения, этот парень без тени сомнения выпалил: «Набор для уборки».
«Тогда я искренне считал его поехавшим».
– А вы тут… смотрю, без комплексов, – протянул он бархатным голосом. Но от этого тона по спине почему-то побежали мурашки. – Вы ведь специально всё так раскидали, да?
Началось. Фирменный стиль Хан Санъюна: пассивная агрессия с широкой добродушной улыбкой.
– Хотели показать всю реалистичность стажёрского общежития для камер?
С одной стороны, очевидно, что тебя распекают, но при взгляде на его лучезарную улыбку мозг неизбежно впадал в ступор.
– А… хён, прости пожалуйста…
– Мы просто прилегли на минутку…
– Нет-нет, что вы! Вы же ради классных кадров для шоу старались, я понимаю, – уголки его губ поползли ещё выше. В этой улыбке неприкрыто сквозило: «Если вы не делали это ради картинки, то быть такими свиньями просто невозможно».
Он понимающе покачал головой и повернулся ко мне. Разумеется, за его спиной оба виновника с выпученными глазами мигом запихивали вещи обратно в чемоданы.
Человек, способный построить всех одним лишь словом. Вот кем был Хан Санъюн.
– …Сонъу-а.
– Да?
– Ты сейчас… протираешь колёсики чемодана?
– Да. Боюсь испачкать пол.
В то же мгновение его глаза вспыхнули неподдельным светом. Словно путник в кромешной тьме хаоса узрел единственный луч надежды.
«Кто бы сомневался».
Человек, с которым, по общему признанию, было сложнее всего сблизиться. Парень, вокруг которого при всей его вежливости ощущалась непробиваемая невидимая стена.
А ведь чтобы растопить этот лёд, на самом деле требовалась всего одна влажная салфетка.