Растерянная сотрудница с запозданием на секунду опустила камеру.
Я рефлекторно захлопнул за собой дверь. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Кан Июль увидел меня в таком виде.
– …Ты в порядке?
Вместо ответа я грубо вытер глаза тыльной стороной ладони. Мне и в зеркало смотреть не надо было. И так понятно, что глаза опухли до неприличия.
«Заплыли, небось».
В коридоре повисло неловкое молчание.
– Сонъу, – осторожно нарушила тишину сотрудница. – Почему ты плакал?
Придётся спешно придумывать оправдание. Не могу же я ей в лицо сказать:
«Кан Июль погиб из-за меня»
Кто вообще поверит в такой бред?
– Что-то случилось? – она сделала шаг ко мне.
Я коротко перевёл дыхание.
– …Да так.
– Как это «так»?
– С тренировками… ничего не получается.
Глаза девушки слегка расширились. Стоило выговорить эти слова, как щёки обожгло стыдом.
– Я так хочу сделать всё хорошо… – с трудом подбирая слова, выдавил я. – Но тело… совсем не слушается.
Выражение её лица переменилось в ту же секунду.
Она бросила быстрый взгляд в сторону тренировочного зала и снова посмотрела на меня.
– И поэтому ты остался репетировать, хотя все уже ушли?
Я осторожно кивнул. В конце концов, я действительно тренировался, так что лёгким уколом совести можно было пренебречь.
– …Хотелось и дальше смотреть на того, у кого всё получается.
А вот это было чистейшей правдой.
– Нечастно таких парней встретишь – негромко улыбнулась сотрудница. – В наше время мало кто переживает настолько отчаянно, чтобы плакать из-за танцев.
И добавила:
– Ты и правда всем сердцем хочешь стать айдолом.
…Внутри меня прошиб холодный пот.
«Нет, на самом деле я просто хочу спасти этого парня».
Но язык не поворачивался это произнести.
[SP 1 (+1)]
«Это... что?»
В статусном окне всплыла совершенно новая строчка, не имеющая отношения к уровню опасности. Цифра никуда не исчезала, сколько бы я ни моргал.
– Понимаю. Тренироваться нелегко, – пока я ошарашенно пялился в пустоту, сотрудница ободряюще похлопала меня по плечу. – Но у тебя всё получится.
В её голосе звучала непоколебимая уверенность:
– Такие отчаянные ребята, как ты, в конце концов всегда выживают.
Тогда я ещё не знал, что эта единственная цифра станет якорем для всех моих будущих поступков.
* * *
Следующее утро.
Стоило мне толкнуть дверь тренировочного зала, как на меня разом устремились десятки взглядов.
– Эй, глянь, это он.
– Кто?
– Тот самый, который вчера разрыдался.
Я сделал вид, будто ничего не происходит, и принялся за растяжку, но слух бывшего продюсера был чересчур острым.
– Говорят, расплакался, потому что движения не получались.
– Ого-го…
– Вот же упёртый, жесть.
– А ты сам разве тайком где-нибудь не ноешь?
– Пшёл нах.
Каждое моё движение сопровождалось липким ощущением чужого внимания.
«Ха-а… Какой позор, твою мать».
Я и подумать не мог, что вчерашняя история разлетится с такой скоростью. Стоило один-единственный раз дать слабину, и ко мне намертво прилип ярлык:
Парень, который плачет на тренировках; парень, готовый пахать до победного.
…И псих, свихнувшийся на желании стать айдолом.
– Не ожидал от него, если честно.
– И не говори.
Я сделал глоток воды, избегая чужих взглядов.
«Это… слишком быстро».
Вообще-то, изначально я именно такой образ и планировал: «Стажёр с коротким сроком подготовки, но относящийся к мечте искреннее всех».
Уличный кастинг и мизерный опыт тренировок. На первый взгляд эти параметры были бесконечно далеки от профессионализма, но если сыграть на контрасте и показать бешеную хватку, можно было занять нишу «растущего персонажа», прогрессирующего от раунда к раунду.
Для ходячего бревна вроде меня это было единственным доступным оружием.
Но почву под этот сценарий создали ещё до старта самого выживания. Слухи с бешеной скоростью разошлись не только среди стажёров, но и среди персонала компании:
– Говорят, он каждый день закрывает тренировочный зал.
– Ого, у нас завёлся второй Июль?
– Но даже Июль никогда не ревел на тренировках…
И с каждым подобным разговором неизвестное число медленно ползло вверх:
[SP 15 (+1)]
[SP 17 (+2)]
Стоило людям начать шептаться за спиной, как:
[SP 29 (+4)]
– Попади он в компанию чуть раньше, цены бы ему не было.
– И не говори. Шоу уже на носу.
– Жаль парня.
Стоило кому-то задержать на мне взгляд, и опять...
[SP 30 (+1)]
В какой-то момент я просто не мог не сложить два плюс два. Чем больше внимания ко мне проявляли, тем больше очков накапливалось.
Хорошее оно или плохое, но любой чужой интерес увеличивал цифру.
Я подошёл к зеркалу.
Брекеты, нагло заявляющие о себе при малейшей улыбке. Смоляные волосы, ни разу в жизни не знавшие краски. Бледное от недосыпа и изнурительных тренировок лицо, на котором контрастно темнели круги под глазами.
Идеальная физиономия «чистого, ещё не обтёртого индустрией стажёра».
«Отлично».
Уголки губ медленно поползли вверх. Стыд стыдом, но если это работает, грех не воспользоваться.
Я поставил бутылку с водой и нарочито старательно, словно выжимая из себя последние силы, продолжил двигаться.
[SP 31 (+1)]
«Внимание».
Вот моё оружие.
* * *
– Джэсон-а, после тренировки сразу в круглосуточный?
– Ты ж вроде говорил, что на диете сидишь?
Из коридора донёсся шумный галдёж. Даже смотреть не требовалось, всё и так было понятно.
«Го Джэсон со своими шестёрками».
Я продолжил растяжку, не обращая на них внимания. Связываться с ними себе дороже.
Однако...
– Ты ведь Сонъу, верно?
Избежать встречи всё-таки не удалось.
«Чёрт бы тебя побрал…»
Я быстро натянул дежурное выражение лица и поздоровался:
– Раз встрече с вами. Я новенький стажёр.
– Да брось формальности, мы же ровесники.
– А… угу.
Дружелюбный тон и чуть прищуренный взгляд. Я ещё до возвращения во времени это подмечал: с виду к этому ублюдку вообще не придерёшься.
На протяжении всего шоу-выживания он держался именно как душа компании и обаятельный парень.
«Потому-то всё вскрывшееся после дебюта и вызвало такой шок».
Хотя фанатки Го потом строили удивительные логические цепочки в духе: «Это всё злое агентство и мемберы виноваты!».
– Ну ты реально монстр, конечно, – вдруг выдал он ни с того ни с сего.
Я озадаченно вскинул брови:
– В каком смысле?
– Персонал на тебя уже такие надежды возлагает. Говорят, потенциал звезды просто бешеный.
Его свита прыснула со смеху:
– Какая ещё звезда? Просто сопли распустил!
– Может, мне тоже пойти слезу пустить жалости ради?
Го Джэсон со смешком отмахнулся:
– Эй, вы чего? Расплакаться перед другими вообще-то не так просто.
– Да ладно?
Он по-свойски хлопнул меня по плечу:
– Не обижайся, сам знаешь... пацаны просто любят подкалывать.
Го снова всё замял лёгким смешком и тут же разрулил обстановку:
– Давайте ладить. И вы к Сонъу получше относитесь, поняли?
Улыбка на его холёной физиономии даже не дрогнула.
«Классика».
Вот в этом был весь Го Джэсон. Сам вбросил провокацию, и сам же в конце выставил себя благородным спасителем.
Схема, при которой любой, кто посмеет возмутиться, автоматически выглядит психом и хамом.
Вот только мне было абсолютно насрать.
«Я с тобой дебютировать и не собираюсь, уёбок».
Цель у меня одна: слить Го Джэсона с этого шоу. Тратить нервы на мелких сошек не имело никакого смысла.
В этот момент по коридору прокатился стук каблуков.
Цок, цок.
Размеренные шаги. Чем ближе они звучали, тем быстрее вскакивали с пола стажёры, то и дело приглаживая растрёпанные волосы.
Дверь распахнулась.
Незнакомое лицо.
«Кто это?»
Впрочем, спрашивать не понадобилось.
– Всем внимание.
«Твою мать».
Одного звука этого голоса хватило, чтобы пазл мгновенно сложился.
Учитывая необычный бас, это был тот самый «начальник Тигр», которого мемберы Impacter до жути боялись. Он постоянно мелькал на шоу выживания и в собственном контенте группы, так что фанатам эта фигура была прекрасно знакома.
«Так вот ты какой в жизни».
Правда, на экране его лицо всегда наглухо замазывали блюром.
– Сегодня дневных занятий не будет, – произнёс он, глядя в планшет. – Вместо этого все отправляются на мейковер.
– Мейк… овер?
По залу прошёл возбуждённый гул:
– Охренеть, нам наконец-то разрешат постричься?!
– А химию можно?
– Я сразу осветлюсь, сто процентов!
Ситуация у всех была похожей. Никто не знал, какую причёску ему в итоге подберут, поэтому парням приходилось отращивать патлы, не смея даже кончики тронуть. И вот настал день избавления от этого кошмара.
– Однако, – начальник обвёл стажёров ледяным взглядом, от которого спины мгновенно вытянулись в струнку, – стиль вы выбираете сами.
У многих в глазах вспыхнул азартный огонёк.
– Сегодня вы решите, какими именно айдолами предстанете перед зрителем.
Я чуть крепче сжал бутылку с водой.
«Мейковер…»
Первое впечатление на шоу. Лицо, которое поймает объектив.
Момент превращения из «безымянного стажёра А» в настоящего айдола.
– Поедем двумя группами по очереди.
Стоило двери за ним закрыться, как репетиционный зал снова зашумел как встревоженный улей.
Я перевёл дыхание и мысленно разложил всё по полочкам.
«Вот теперь начинается настоящая битва».
Камера фиксирует лицо, но зрители в итоге запоминают характер и образ.
Я уже отчётливо представлял, каким должен предстать перед камерами.
* * *
Оказавшись в салоне, посреди возбуждённых стажёров, я молча огляделся по сторонам.
Некоторые уже всё для себя решили. По одним только кричащим цветам и дерзким укладкам это было понятно. В их глазах так и сквозило жгучее желание выделиться и любой ценой приковать к себе объективы.
В этот момент кто-то окликнул меня:
– А ты что делать будешь?
Раз я даже имени его не помню, значит, парень вылетит в первых же раундах.
– Чёрный выберу.
– Так у тебя и сейчас чёрные.
– Да. С ними и останусь.
В кучке парней раздались смешки:
– Ходжун, нафига ты вообще спрашиваешь?
– Деревенщина же, классика.
– Ой, небось так с брекетами на сцену и попрётся!
– Чтобы стильно выглядеть, вкус иметь надо.
– Да ладно, забейте. Минус один конкурент на старте.
Отвечать им я не стал. Лишь поправил прядь, глядя в зеркало.
«Насчёт минуса вы правы».
Вот только кто кого выбьет, мы ещё посмотрим.
Сев в кресло, я услышал вопрос стилиста:
– Какие пожелания?
– Слегка подровняйте чёлку, пожалуйста. Чтобы во время танца лицо не закрывалось.
Девушка озадаченно склонила голову:
– Красить вообще не будем?
– Нет, но сделайте, пожалуйста, глубокий уход и клинику. Хочу, чтобы в кадре волосы выглядели живыми и блестящими.
Стилист одобрительно улыбнулась:
– А у тебя есть чутьё.
Из соседнего кресла тут же послышалось ехидное фырканье:
– Обалдеть, он качеством волос публику покорять собрался!
Очередной ноунейм, чьё лицо я вижу впервые.
– Видимо, метит в рекламу шампуня вместо дебюта.
– Идиоты, блин.
Ноунейм 1, Ноунейм 2 и Ноунейм 3 дружно заржали между собой.
«Посмотрим, кто тут ещё идиот».
Массовый зритель вовсе не ждёт идеального, напыщенного образа с первого же раунда. На мужских шоу выживания это правило работало железно:
[Блонд и пирсинг? Фууу]
[Бля, от этой слащавости скоро диабет начнётся]
[Выглядит как айдол с десятилетним стажем, кринж]
[Слишком переигрывает, тошнит]
Когда образ выглядит чересчур вылизанным и продуманным, он моментально вызывает отторжение. Как прожжённый фанат, я насмотрелся на такие комментарии сполна.
На выживалках продаётся не искусственный лоск, а естественное обаяние, вызывающее симпатию.
– Ты закончил раньше всех. Точно больше ничего не хочешь добавить?
В зеркале я практически не изменился.
Аккуратная чёлка, блестящие чёрные волосы.
– Всё идеально. Спасибо большое!
И результат меня очень устраивал.
И тут…
– Ха-а…
Послышался знакомый вздох.
Приехавший со второй группой Кан Июль разглядывал себя в зеркале. Вид у него был мрачнее тучи.
«Что с ним?»
В груди шевельнулась тревога.
– Может… покраситься? – тихо обронил он мастеру.
«Что-о-о-о?!»
В голове мгновенно пронеслась ядовито-неоновая болонка Поппи.
– НЕТ!
В салоне вмиг воцарилась мёртвая тишина.
Все взгляды разом остановились на мне. Кан Июль с ошарашенным лицом повернулся в мою сторону:
– …Что?
Чёрт, я влип.
Я рявкнул вслух куда громче, чем рассчитывал. Пришлось судорожно спасать ситуацию:
– Ни в коем случае нельзя!
– …Почему это?
Его ошеломлённый взгляд буквально кричал:
«А ты кто такой, чтоб мне указывать?»