─ Бах!
─ Плюх!
─ Кто? Кто на меня напал?!
Получив пинок под зад и растянувшись на земле, Цинь Ян разъяренно подскочил на ноги, уперев руки в боки и свирепо озираясь по сторонам.
Твою мать…
Какая-то дикая крольчиха вздумала совершить на него покушение.
Совсем обнаглела, вошло у нее в привычку на людей бросаться, что ли? Я тебе не покойный Цинь Цзяньго, которого ты до смерти зашибла.
Система у Цинь Яна так и не появилась, и в душе бушевало законное пламя праведного гнева.
Заметив же виновницу своих бед… вернее, если и не ее саму, то близкую родственницу, он тут же коршуном бросился вперед и прижал ушастую к земле всей своей тяжестью.
─ Ах ты зараза, погоди, я тебе покажу кузькину мать.
Странно… чего это она не брыкается и даже не пытается вырваться?
До чего же смирная тварь, попалась человеку в лапы – и ноль эмоций, даже не трепыхнется.
Куда только делся вчерашний суровый боевой задор?
Цинь Ян ухватил зайца за длинные уши, приподнял над землей и не удержался от усмешки.
Ха-ха-ха, бумеранг во всей красе!
Эта дурочка сама себя насмерть расшибла.
Твою мать, нет у попаданца золотого пальца – так что ж теперь, и мясо не есть? Удача у меня, видать, знатная, раз дикие кролики сами на пути попадаются без всяких приманок.
Ладно, пора домой, нужно сварить сестренкам сытного мяса для подкрепления сил.
─ Цзяньго, это что за дичь у тебя в руке болтается?
Это еще что за старый хрыч? Совсем ослеп, что ли? Не видишь, какой откормленный крольчишка?
Цинь Ян проигнорировал старика, шедшего ему навстречу. Память от прежнего владельца тела толком не досталась, домашних-то он едва успел разглядеть, откуда ему знать всяких мимокрокодилов? Дома ждет наваристое мясо, всяко лучше, чем языком трепать.
─ Эй, Цзяньго, ты чего нос воротишь?
─ А здесь кто-то есть? У меня вот глаза нынче ни к черту, на десять ли вокруг ничего не вижу.
─ Ишь ты, на десять ли…
Старик уже было собрался отчитать Цинь Яна, как вдруг сообразил: раз он сам только что спросил, что это за добыча в руке, а парень ответил про слепоту – выходит, он собственными словами расписался в собственной слепоте? Ишь как Цзяньго переменился, характер-то крутой стал.
─ Ишь ты, борзый какой уродился.
─ Есть дело – говори, нет – вали своей дорогой.
Системщик за ним не явился, ни денег, ни земли, ни зерна в помине нет. Цинь Ян сейчас ломал голову над тем, как выжить в этой эпохе, – с какой стати ему тратить время на пустые разговоры со стариком?
─ Цзяньго, это что за манеры? По старшинству ты мне вообще-то дедом должен приходиться.
─ Мой дед помер черт знает когда.
И то верно: ни в том, ни в этом мире Цинь Ян сроду дедов не видел, так что слова его чистая правда.
─ Тьфу, щенок сопливый, решил права покачать? Не то чтобы я, председатель, жалел для вашей семьи землицу, но пойми ты, нет у нас в деревне таких прецедентов.
Председатель? Это еще что за должность такая важная?
Ах да… В самом деле, после образования сельхозкооперативов в начале пятидесятых годов деревенских старост повсеместно переименовали, и теперь их звали председателями, в эпоху «большого котла» звали уже бригадирами, а после роспуска коммун снова вернули привычное «староста».
Этот старик – председатель деревни Циньцзяцунь!
Цинь Ян бросил на него косой взгляд: с этим дедом ссориться нельзя, для поездки в город обязательно потребуется справка-направление с его подписью.
В нынешние времена для борьбы со спекулянтами и предотвращения неконтролируемого притока населения в города на каждом шагу выставлены посты – без рекомендательного письма шагу ступить невозможно.
Не пренебрегайте деревенским старостой!
В те годы власть председателя в деревне была непререкаемой: хоть он и служил сельчанам, рычаги влияния имел самые реальные.
Стоит ему махнуть рукой – толпа односельчан мигом сойдется.
─ Ой, виноват, Второй дедушка! Насчет приусадебного участка: дадут – спасибо, не дадут – переживем.
Получишь надел – изволь отрабатывать на общих землях.
Пахать, рыть канавы, таскать воду. Цинь Ян-то видел автоматизированное земледелие, а здесь – ни тракторов, ни комбайнов, дай бог пару тощих волов и осликов на всю округу.
Корячиться на поле за трудодни этот парень точно не собирался.
─ Цзяньго, что за глупости ты мелешь? Будто я по собственной прихоти решаю – давать или не давать. Вы же сами в коллективный кооператив не вступили.
─ В прошлом году старшая сестра подходила к вам с этим вопросом, так вы заявили, что мы – индивидуальные торговцы и без земли в кооператив не принимаемся.
Цинь Ян выяснил этот вопрос досконально.
Только попав сюда, следовало четко уяснить правила игры.
─ Цзяньго, тогда и политика государства была иной: в коллектив принимали через взаимопомощь. А у вас отродясь не было пахотной земли, с кем вам кооперироваться-то?
─ Так ведь при земельной реформе ничего не выделили!
─ И я тут при чем? Твой дядя Цинь Дахань счел возню с землей слишком хлопотной и сам от нее отказался. Земли тогда распределили подчистую, а теперь, когда частникам гайки закрутили и вы снова захотели надел, где я вам его разыщу?
Тьфу ты, эдак дело не пойдет.
После образования КНР земельная реформа полагалась каждому. Пусть даже их семью записали в торговцы-кустари за мелочную торговлю на городском рынке, но даже помещикам с кулаками кое-какие наделы оставляли.
С какой стати им ничего не досталось, а теперь еще и в отказ? Не дают землю – компенсируйте.
─ Раз у нас все эти годы земли не было, компенсация полагается?
─ Цзяньго, ты к чему клонишь?
─ Нас в семье десять ртов! Земли нет, заниматься мелким промыслом запрещают, из деревни уходить не велят – вы что, голодной смертью нас уморить решили?
─ С чего бы вам умирать с голоду? Наверху только что циркуляр спустили: велено разумно вовлекать индивидуальных торговцев в кооперацию. Вот я и пришел потолковать с тобой по душам.
─ Вступить-то можно, а приусадебный участок дадите?
─ Цзяньго, не ставь деда в неловкое положение, все огороды давно розданы, свободной земли физически нет.
Старик был прав: у них в селе каждый клочок на счету.
─ В кооперативе остальные и трудодни зарабатывают, и со своего огорода кормятся, а наша семья горбатится только за трудодни.
Вся беда в том, что с общественной земли в первую очередь сдавали государственный налог зерном.
К концу года в закромах оставались слезы.
Черт побери, на зубок не хватит.
─ Послушай, Цзяньго, переход единоличников в кооператив – политика новая, на этот раз вашей семье никак нельзя оставаться в стороне.
─ Второуважаемый дедушка, наша семья вроде не числится ни в помещиках, ни в кулаках, ни в капиталистах. Раз уж вступаем в кооператив, извольте относиться к нам наравне со всеми членами артели: что есть у других, должно быть и у нас, нельзя же людей по сортам делить.
─ В регистрационных списках вы записаны как индивидуальники.
─ Когда статус оформляли, моего дядю просто обвели вокруг пальца! Мало того что землю отобрали, так еще и ярлык торговца привесили. Где вы видали индивидуальника беднее батрака? Наша семья живет хуже бедняков в третьем поколении! Грабят наши наделы уже лет семь или восемь, уходить из деревни не разрешаете – смотрите, мы ведь и жалобу наверх подать можем.
Хоть деревенского старосту и не положено с говном смешивать, но современный человек Цинь Ян вовсе не собирался молиться на местного царька.
─ Грабят?! Кто это тут вашу землю грабил?!
Председатель подпрыгнул на три аршина в высоту. Вот же зараза, еще пара таких фраз – и ему самому шьют вредительство.
Пускай от земли отказался сам Цинь Дахань, но деревня-то не имела права оставлять семью без наделов – таков был общенациональный закон земельной реформы. И пускай земля пустовала или соседи ее обрабатывали исполу, если копнуть поглубже, правда деревенское начальство вовсе не украшало.
Одно дело – сидеть высоко на недосягаемой высоте, когда до столицы далеко, но место-то здесь какое? Самое что ни на есть подбрюшье императорского города. Охоться себе тихонько да рыбу лови, а глядишь, какой-нибудь проверяющий из министерства забредет на огонек.
─ Ишь ты, в годах уже человек, а чуть что – сразу в бутылку лезет. Раз говорю, что никто не грабил, значит, не грабил.
─ С чего это – никто не грабил? В селе имеются официальные амбарные книги, там каждая копейка учтена, я перед любой ревизией чист.
Старик аж усами затряс от злости.
─ Дедушка председатель, вы-то, может, и не брали себе, но семья из десятка человек потеряла урожай за семь-восемь лет! Куда девались эти доходы? Извольте объяснить.
Цинь Яна мало волновало, сколько душ числилось в их семье сразу после земельной реформы, он намертво уцепился за факт отсутствия земли.
─ Это… Короче говоря, лично я этих денег не присваивал.
─ Дедушка председатель, ну нельзя же так бессовестно! При распределении зерна и денег в конце года доля была? Урожай с приусадебных участков в закрома вашей семьи шел?
─ Трудодни честно заработаны, огород наш собственный, куда ж урожаю идти, как не в наш амбар.
─ Вот и ладушки! Получается, положенная нашей семье земля осталась в деревне и другим селам не досталась? Значит, часть наших угодий отошла в общественный фонд, а часть пошла на приращение деревенских огородов по числу ртов. Выходит, получаете ли вы трудодни или собираете урожай с подворий, везде есть доля нашего добра! И вы после этого утверждаете, что это не грабеж? Да это же вы всем селом обчищали нашу семью, да к тому же целых семь-восемь лет подряд!
─ Да ты парень язык за зубами держи… Ничего я не присваивал!
Ишь завернул, сопляк.
С такими речами вся деревня под расстрел пойдет, а земля разом отойдет его семейке.
─ А воровство это или нет – решать не вам и не мне, пускай разбираются компетентные товарищи из уезда, в расследованиях они специалисты первоклассные.
Сначала землицу давать не хотели, надеясь задарма выполнить план спущенный сверху? Ну ничего, пускай старикан понервничает.
Портить отношения с деревенским старостой насмерть, впрочем, тоже ни к чему.
В конце концов, деревня Циньцзяцунь примыкает к горам, откуда тропками да оврагами можно напрямую выйти в Сицзючэн, разве что с получением справок возникнут заморочки.
Но с опытом из двадцать первого века – как только схлынут тяжелые времена, птица вольна лететь куда глаза глядят.
Хотя худой мир лучше доброй ссоры.
─ Дедушка председатель, партийную директиву вы довели, а я тут по случаю зайца поймал – пора и честь знать, пойду сестренок мясом баловать.
Бросив это, Цинь Ян подпрыгивающей походкой скрылся из виду.
─ Эй-эй… Цзяньго, погоди, чего ты срываешься-то, я же… я правда ничего не крал!
Ха-ха, плевать я хотел на твое воровство.
Нет компенсации – бог с ней, дадут что-то сверх – еще лучше, а со следующего года все равно заживем в общем котле, личные огороды отменят, все вокруг станет колхозным.
Цинь Ян не собирался больше слушать деревенского старосту, оставшегося стоять в растерянности посреди дороги.
─ Сяоцзю, братец добыл тебе зайчика!
Дом Цинь Дахая стоял на самом краю селения, но из-за угрозы со стороны крупных хищников и долгих отлучек хозяина забор вокруг усадьбы возвели на совесть – высокий, так что сквозь глинобитную стену Цинь Ян со двора ничего разглядеть не мог.
─ Ой, братик Си, ушел мстить и меня с собой не взял!
Вот шельма мелкая, какая еще месть.
Впрочем, если подумать, этот кролик вполне мог оказаться той самой скотиной, что вчера насмерть сшибла прежнего владельца тела, а если и не она, то точно кровная родственница. Так или иначе, месть состоялась!
─ Сяоцзю, отнеси старшей сестре, пускай снимет шкурку, сегодня вечером будем тушить крольчатину.
Цинь Ян швырнул добычу девочке.
В доме имелось две жилые комнаты: в одной они ночевали вдвоем с Сяоцзю, во второй ютились остальные сестры.
Имелись также кухня и чулан, дрова аккуратно складировались под навесом, а сортир примыкал вплотную к забору. Сам двор пустовал – в прежние годы девчонки упражнялись здесь в акробатике, так что овощей не сажали, пространство выглядело просторным.
А не отстроить ли в будущем новый дом?
Цинь Ян бегло окинул взглядом двор и отбросил эту мысль.
Черепичные крыши в здешних местах – большая редкость, повсюду толстый слой соломы, тепло держит неплохо. Лишние деньги лучше приберечь для поиска лазеек в городе.
Эх, где же ты, мой любимый братец-системоустроитель!
Эх, где же читерские способности!
Эх, мой пространственный карман…
Стоп, ход мыслей не туда повернул…
Если вспомнить истории про попаданок и попаданцев из романов…
У некоторых система активировалась лишь в определенном месте, у других пространственный склад прятался в нефритовом кулоне или жемчужине.
Видать, придется при случае пошататься по окрестностям. Не может быть, чтобы у всех предшественников по попаданию читы имелись, а у него – шаром покати.
Твою мать, знал бы прикуп – не стал бы сегодня ссориться со стариком, теперь справку точно не выбьешь.
Не через горы же пробираться тайком?
Про опасности в чаще и говорить нечего, а петлять кругами придется добрых два-три дня.
Хм…
Ради этого путешествия придется поломать голову!
─ Братик Си, ты чего застыл, давай садись за стол.
Пока Цинь Ян предавался глубокомысленным размышлениям, сестры внесли в комнату чугунок, миски и палочки для еды.
─ Братик Си горячий, скорее ставь стол.
Полати в комнате оказались меньше, чем у старших сестер, но для семейной трапезы пространства хватало тютелька в тютельку.
─ Да я… это, память все еще пытаюсь восстановить.
Нагло врать без единой запинки Цинь Ян умел мастерски – лицо не покраснело, сердце не ёкнуло.
─ Раз не вспоминается, и ладно.
─ Хи-хи, главное, братик Си нас помнит.
─ Братик Си должен помнить и меня, Уя.
─ Братик Си, и меня, Сяо Ба.
─ А меня, меня запомни!
─ …
Тьфу ты, три женщины – уже базар, а тут впору ставить полноценную пьесу из трех актов.
Гадят наперебой, аж в голове зашумело.
─ Давайте-ка сначала поедим, а завтра я пойду прогуляюсь, погляжу, не выскочит ли еще какой заяц подслеповатый.
─ Братик Си, на этот раз я с тобой пойду.
Цинь Ян установил столик, и сестренки тут же облепили его со всех сторон – аккурат по пять человек с каждого края.
─ Брат тут подумал и решил сходить в горы…
─ Тебе нельзя туда!
Старшая сестра высказалась коротко и ясно, отрубив на корню.
─ Верно, братик Си, не ходи в горы, говорят, там очень опасно, даже бывалые охотники дальше опушки не заходят.
─ Ой… я не пущу братика Си.
─ Братик Си, у нас еще есть крупа и мука, мы наберем побольше дикой зелени и насушим впрок, до зимы точно дотянем, незачем рисковать головой.
─ Вот именно, братик Си, сиди дома.
─ …
Твою мать, опять гвалт наперебой.
Конечно, после внезапной смерти Цинь Дахая в семье осталось кое-какое имущество, но раз уж выпало родиться в этом мире…
Если не прилагать усилий, неужели ждать голодной смерти?
─ Вопрос с походом в горы пока открыт. Сегодня председатель принес бумагу, говорит – можем вступить в коммуну, но насчет приусадебного участка – шиш, только трудодни.
─ Братик Си, сколько дают за трудодень в деревне?
─ Старшая, Вторая, Третья, вам троим начислят от силы по семь-восемь сотых, девчонкам поменьше, Уя, Люя, Ция – тем по три-четыре, а Сяо Ба с Сяоцзю… хм, боюсь, и одной сотой не наберется.
─ Братик Си, без доходов с огорода трудодней нам на прокорм семьи не хватит, только зря время терять.
Старшая сестра прикинула в уме и покачала головой.
Так оно и было. Колхозная земля после сдачи государственного налога зерном оставляла на руки мизер.
А ведь на эти же трудодни вешали и прочие общие расходы.
Старшей за год перепадало пудов сорок грубого зерна, младшим и того меньше, лучше бы…
Эх, бродить по дворам и торговать вразнобой запрещено.
Спекулировать и заниматься частным бизнесом смертный грех.
Твою мать, поистине забота для попаданца!