Ли Хуайдэ окинул взглядом Цинь Цзяньго, одетого в нищенские лохмотья.
─ Маленький товарищ Цинь верен своим истокам, одет до того просто; заводу как раз не хватает таких непритязательных людей.
Слова звучали гладко – мертвеца уговорить смогли бы.
─ Ха-ха, директор Ли перехваливает, кто же не хочет выглядеть солидно. Дома сестер полно, жизнь трудная, впредь буду следить за своим внешним видом, чтобы не позорить сталелитейный завод.
Тьфу ты, старик совсем зажрался, забыл одежду купить.
─ Товарищ Цинь обладает прекрасной идейной закалкой, мы – крупный завод в Сицзючэне, лицо столицы, и лишь пристойный внешний вид убережет нас от насмешек иностранных делегаций.
Ого, да тут из-за одежды уже раздули вопрос международного масштаба.
Впрочем, даже если горожане питались скверно, одевались они всяко лучше деревенских – кто же станет спорить, что люди здесь дорожат показным благополучием.
Только вот нет у меня талонов на ткань, зато есть система.
─ Идейная закалка директора Ли высока, он смотрит далеко и видит самую суть, схватывая проблемы на лету. Я впервые выхожу на работу, и в дальнейшем очень надеюсь на мудрые наставления директора Ли.
─ Э-э-э… Директор Ли и товарищ Цинь, давайте сначала утрясем рабочие вопросы.
Ли Вэньцзе в стороне уже не мог слушать этот балаган.
Черт побери, сошлись два мастера… –
Взаимные дифирамбы звучали на редкость бесстыдно.
─ Товарищ Цинь, вы – особый специалист, рекомендованный директором Ли Вэньцзе и утвержденный самим заводоуправлением, однако все положенные формальности соблюсти необходимо, дело должно быть оформлено в бюро труда для архивного хранения.
─ Директор Ли, у государства есть законы, а у завода – свои порядки, я целиком и полностью полагаюсь на распоряжения обоих директоров.
─ Какая прекрасная фраза: у государства законы, у завода порядки! Если бы каждый рабочий товарищ обладал сознательностью товарища Цинь, разве стал бы наш сталелитейный завод переживать о том, чтобы подняться на новую ступень?
Тьфу, взаимные восхваления возобновились с новой силой.
Ли Вэньцзе молча похлопал себя по лысине.
─ Товарищ Цинь, мы тут посоветовались и решили: ваша норма должна составлять триста цзиней в месяц. Первые три месяца вы пойдете по разряду временных рабочих с окладом двадцать семь юаней, а если через три квартала – тьфу, через три месяца – будете исправно справляться с задачей, завод переведет вас в штат на постоянную должность с ежемесячным жалованьем в тридцать пять юаней.
─ Директор Ли, я ведь совсем не умею резать свиней.
Для забоя скота требовался огромный котел и просторный двор, а Цинь Цзяньго и помышлять не смел устраивать такое в деревне – не хватало еще вызывать всеобщую зависть, да и в городе места для этого не сыскать.
Эту проблему непременно следовало решить.
─ Ну… пусть будет по живому весу. Разумеется, чем больше добытого мяса удастся принести, тем лучше. Сейчас рыночная цена мяса составляет пятьдесят фэней за цзинь, впрочем, товар редкий, днем с огнем не сыщешь. Если же принесешь целую тушу, завод примет ее по тем же пятидесяти фэням за цзинь.
Только посмотрите на этого товарища Ли Хуайдэ…
И впрямь сорит государственными деньгами так, будто они ничего не стоят.
─ Благодарю директора Ли, если удастся подстрелить дикого кролика или фазана, я обязательно принесу, чтобы оба директора отведали свежатинки.
─ Добро, а в цене мы тебя не обидим.
─ Директор Ли говорит как чужой, ведь оба директора трудятся на благо нас, рабочих, не щадя сил и времени. Раз уж я стал частью сталелитейного завода, неужто я стану брать с вас деньги за то, чтобы немного разнообразить ваш стол? Разве это не значит плюнуть мне в лицо?
─ Ха-ха-ха, а парень-то у нас шикарный.
─ Иначе и быть не может. Только вот для охоты заводу придется выписать мне справку, ведь я не могу промышлять лишь на одной горе возле деревни Циньцзяцунь, того глядишь, придется исходить вдоль и поперек все горы вокруг Сицзючэна.
Пусть у Цинь Цзяньго и имелось пространственное хранилище…
Все же требовалось соблюдать приличия, дабы в дальнейшем иметь готовое объяснение для происхождения своих богатств.
─ Да ты бы и сам не попросил, а мы бы всё равно оформили.
Ли Хуайдэ не преминул мысленно отметить его проницательность.
Попадись он властям – заводу тоже не сносить головы.
Заводское руководство уже обсудило этот вопрос ранее, и вот не успел Ли Хуайдэ договорить, как из отдела кадров принесли заготовленные заранее удостоверение закупщика и охотничье свидетельство.
─ Товарищ Цинь, добро пожаловать в коллектив нашего сталелитейного завода. Принимая во внимание необходимость промысла в горах, можете не появляться на смене ежедневно – от вас требуется лишь выполнение месячной нормы.
Ли Хуайдэ с важным видом вручил документы Цинь Цзяньго.
─ Оба директора могут быть спокойны, я гарантирую выполнение задания, но вот как быть с жильем в городе…
Без прописки при уличкоме невозможно устроиться официально.
Не таскать же хукоу – домовую книгу – в кармане?
─ Товарищ Цинь, временным рабочим положена жилплощадь поскромнее постоянных, я бы посоветовал на время временного договора пожить в общежитии, а уже после перевода в штат мы подыщем подходящую квартиру.
Если Цинь Цзяньго не справится с задачей в срок,
при увольнении удастся избежать лишних хлопот.
─ В общежитии нужды нет, деревня Циньцзяцунь от завода недалеко, успею вернуться домой после доставки груза.
Жить в одной комнате с несколькими малознакомыми людьми неудобно.
Убедившись, что с работой всё решено, Цинь Цзяньго вытащил из заплечного мешка две упакованные жареные утки. Хотя красный и белый сахар оставались в дефиците, принести слишком мало означало лишь вызвать пренебрежение.
─ Я заявился без предупреждения и ничего толком не приготовил, примите эти две утки, пусть побалуют языки обоих директоров.
─ Ох, товарищ Цинь, что же вы такое делаете?
─ Товарищ Цинь, извольте забрать, вы добились этой работы исключительно собственными силами, мы здесь ни при чем.
Ли Вэньцзе с напарником принялись наперебой отнекиваться.
И хотя мясные продукты оставались в дефиците, их оклады позволяли время от времени баловать себя пекинской уткой.
Вместе с тем было очевидно, что парень предлагает угощение от чистого сердца.
Ха, а кто станет носить жареную утку в подарок начальству?
─ Вещь не сказать чтобы редкая и стоит недорого, из-за нее оба директора уж точно не совершат служебного проступка.
Договорив, Цинь Цзяньго бросил сверток с утками на стол и выскочил за дверь.
─ А товарищ-то Цинь – душа-человек, простое дитя.
Ли Хуайдэ пригляделся к обертке…
Ого! Да это же утка из самого ресторана «Цюаньцзюйдэ»!
Дело даже не в том, что он не мог позволить себе утку – загвоздка заключалась в том, что деликатес этот не продавали свободно, а отпускали по строгим лимитам без всяких талонов, и к концу смены в лавках уже шаром покати.
─ Ха-ха-ха, а парень у проходной расхваливал тебя на все лады, старик Ли, не забудь заглянуть туда после смены, послушай народную молву.
─ С чего бы ему меня хвалить, мы ведь до сегодняшнего дня и не виделись.
─ Да он перепутал меня с тобой, и ради места шофера расписывал твои достоинства с такой страстью, что у меня уши вяли – будто и не про меня вовсе сказывал.
─ Товарищ Вэньцзе, мы слишком долго засиживаемся в кабинетах, пора бы прислушаться к голосам низов.
Такие дифирамбы у проходной – прекрасный способ заработать доброе имя.
Разве мог он усидеть на месте? Схватив одну из уток, Ли Хуайдэ выскочил из кабинета и направился к посту охраны.
Коль скоро похвал высказано немало, стоит велеть дежурным повторить их погромче.
А Цинь Цзяньго, уладив вопросы с трудоустройством,
заглянул на рынок, набрал без всяких талонов овощей да прихватил пару рыбин, после чего у ворот Дэшэнмэнь сел на автобус до родной деревни.
Кондуктором на маршруте по-прежнему трудился старина Лю.
Судя по всему, утреннее фиаско с Цинь Цзяньго все еще тяготило его гордость – он молча принял деньги, оторвал билет и тут же отвернулся.
Хе-хе, погодите-ка, устрою ему на днях сюрприз с телегой навоза.
Впрочем, сейчас на это не было времени.
Покачиваясь в салоне автобуса, Цинь Цзяньго предавался раздумьям: поначалу он отводил на получение системы целых три дня, но справился за сутки, да заодно пристроил вопрос с работой, что значительно сэкономило время.
Впереди маячил промысел в горах и накопления на покупку жилья.
На заводе предстоит дожать жилищный отдел, постараться выбить один из тех трех ордеров, а затем зарегистрироваться в уличкоме как частный владелец – только тогда вложения в ремонт покажутся надежными.
─ Блатик Си, ты же говорил, что вернешься через три дня?
Дома находились лишь Сия да маленькая Сяоцзю, а старшая сестра соостальными ушла копать дикорастущую зелень и еще не вернулась.
─ Брату нужно вернуться пораньше, чтобы уложить Сяоцзю спать.
─ Хи-хи, братик Си самый лучший.
Цинь Сяоцзю обвила ручонками шею брата и смачно чмокнула его в щеку, в то время как Сия уже копалась в привезенном мешке.
─ Сия, ты умеешь чистить рыбу?
Цинь Цзяньго прижал к себе Сяоцзю и обратился к хлопочущей сестре.
─ …
─ Сия, почему ты молчишь?
─ Я не умею, братик, научишь меня?
Смущаясь и потупившись, пролепетала Сия тихонько, словно неумение чистить рыбу было тягчайшим преступлением.
─ Ха-ха-ха, твой брат Си и сам ничуть не лучше.
Как типичный офисный работник на бесконечных сверхурочных, он питался исключительно доставкой да уличным фастфудом, а дома держал разве что лапшу быстрого приготовления – тут не то что рыбу чистить, купить-то времени не находилось.
─ Братик Си, а тут еще красный и белый сахар!
Цинь Цзяньго извлек по десять цзиней каждого вида, и Сяоцзю тут же сунула в рот крупный кусок коричневого сахара, зажмурившись от удовольствия так, что глаза превратились в лунники – похоже, ее совсем не пугало, что от сладости может перехватить дыхание.
─ И Сия попробуй, лучше ешьте белый, коричневый слегка солоноват, а переешь – начнешь кашлять.
Цинь Цзяньго сунул кусочек тростникового сахара в рот замершей сестре.
─ Братец, откуда у тебя столько сахара?
─ Купил по дороге. Коричневый будете заваривать кипятком, а белый можно макать на лепешку.
─ Братик Си, столько всего… небось уйму денег потратил?
─ Брат нашел работу в городе, теперь станет зарабатывать много денег, и вы заживете в достатке.
─ Братец… у-у-у…
Малышка Сия поднялась и, залившись слезами, крепко обняла Цинь Цзяньго.
То ли жалела потраченные деньги, то ли радовалась переменам.
─ Не плачь, Сия, брат – единственный мужчина в семье, больше я никому не позволю над нами измываться.
Цинь Цзяньго похлопал прильнувшую к нему сестренку.
Овощи были разложены и вымыты, и когда брат с сестрами управились с нехитрой стряпней, им вновь пришлось с тоской уставиться на таз с рыбой.
Лишь когда солнце клонилось к закату,
семерка сестер во главе с Дая вернулась с гор с полными коробами съедобных дикоросов за спиной.
─ Старшая, вторая, живо сюда, чистить рыбу!
─ Ой, откуда же эта рыба?
─ Братик привез из города, а еще купил полно овощей и целые горы сахара! Мы с Сией уже пробовали, сладкая водичка просто прелесть.
─ Сяоцзю, а где сахар, что братик привез?
─ Сяоцзю, дай-ка и пятой сестре попробовать!
─ Братец, я тоже хочу сахар!
─ А где же старший брат?..
─ …
Благо Цинь Цзяньго отсутствовал, иначе от этого галдежа у него бы снова разболелась голова.
В этот момент он уже стоял у калитки деревенского старосты.
Сия только что шепнула ему, что Цинь Хуайжу – родная сестра Дашаня, хотя самого Дашаня он в памяти не сохранил.
Однако отцом Цинь Хуайжу оказался сам старик староста.
Тьфу ты, и впрямь их Второй дедушка.
─ Дядюшка Дашань, дядя Дафэн, дедушка староста.
─ Ох, Цзяньго, ты ли это, с какой стати тебя сюда занесло?
Староста деревни по имени Цинь Течжу с недоумением воззрился на Цинь Цзяньго, притащившего пару рыб.
Цинь Дашань и Цинь Дафэн выглядели не менее озадаченными.
─ Хе-хе, да вот узнал про родственные связи между нашими домами, оказывается, мы ветви одной семьи.
─ С чего это ты взял, что мы одна семья?
Цинь Дахэ по известным причинам с детских лет сторонился родни, с какой стати ему просвещать племянника?
Да даже если бы и захотел, наверняка отложил бы это до смертного одра.
Вот только умер он внезапно, и времени растолковать всё не нашлось.
─ Э-э… сегодня в столице повстречал тетушку Хуайжу, это она открыла мне глаза на родство наших семей.
─ Что? Ты видел свою тетушку Хуайжу? –
─ Да, приятель моего дяди Дахэ обитает в том же переулке, я вспомнил, где их дом, ну и заглянул проведать тетушку Хуайжу по пути. –
─ Хуайжу… как она живет в городе? –
Не считая месяца со дня рождения Баннгэна, когда Цинь Течжу и прочие навещали ее, минуло уже лет шесть-семь, и за всё это время они больше не виделись – вот уж поистине родня, забывшая дорогу друг к другу.
─ Тетушка Хуайжу выглядит сносно, но, кажется, сытно не ест, совсем исхудала.
─ Тьфу, да эта старуха – змея подколодная.
После свадьбы Цинь Хуайжу Дашань с остальными вообразили, будто породнились с горожанами, и завалились к ней в гости, но в ответ услышали лишь ядовитые упреки да ушли солоно хлебавши.
А Цзя Дунсюй как зять удосужился навестить родичей жены лишь тогда, когда те прислали мать Цинь Хуайжу справить празднество по случаю месяца младенца.
Сама же Цинь Хуайжу не желала гнуть спину в поле лицом к земле.
Ради сохранения лица дочери семья предпочитала не выносить сор из избы.
По сути дела, они уже давно перестали поддерживать отношения как родственники.
─ Цзяньго, наши семьи и впрямь близки. Я прихожусь дядей Дахэ, твой дед и я происходим от одного деда, а Дахэ и Дашань – двоюродные братья.
─ Второй дедушка, тут что, скрывается какая-то история?
─ Худо ли доброго, а сор из избы не выносят. Ты приемный сын Дахэ, так что не чужой, а дело началось с моего старшего брата, которого прогнали из дому за грехопадение с невесткой.
─ Хотите сказать, что дядя Дахэ вам… брат?
─ Эх, моего старшего брата в детстве укусила змея, лишив мужской силы, так что даже с женой он остался бездетным. Опасаясь, что их ветвь угаснет, старший дед согрешил с женой собственного сына, и от этой связи родился Цинь Дахэ.
─ Хе-хе, так выходит, мне положено звать Дашаня и Дафэна старшими братьями, а старосту – дядей?
─ Ах ты паршивец, марш отсюда!
─ Дядя староста…
Тьфу ты, дядя Течжу все растолковал предельно ясно.
А вы, два балбеса Дашань, до сих пор не признаете родню.
─ Цзяньго, Дахэ хоть и был родной кровью старшего брата, по родовой книге потомство должно числиться на поколение младше.
─ Тьфу ты, да это же принудительное понижение в поколении!
Неудивительно, что дядя Дахэ сторонился вас: будучи кровным братом, он вынужден был звать остальных дядьями.
─ Цзяньго, не держи зла на моего старшего брата, у того кровного сына змея укусила, а у приемного судьба отобрала всё прочее. Раз уж ты продолжил его ветвь, старшинство должно идти строго по родословной таблице.
Цинь Течжу смахнул слезу в уголке глаза и продолжил:
─ Дахэ покинул этот мир, пусть дела стариков останутся в прошлом. Если хочешь поддерживать с нами связь, придется перенимать положенное по роду звание, здесь беспорядка быть не должно.
─ Ладно, я все равно приемный сын дяди Дахэ, кровного родства нет, как называть – мне без разницы.
─ И на дядю Дахэ своего не в обиде будь. Он заставил тебя звать себя дядей потому, что заранее знал о своей бездетности, а слышать от тебя слово «отец» ему было бы неловко и тяжело.
Хе-хе, к счастью, Цинь Дахэ помер вовремя.
Иначе мне самому стало бы не по себе называть его так.
─ Мы с сестрами на него не в обиде. Пусть он частенько лупил нас, но в те времена добыть кусок хлеба и остаться в живых уже само по себе сродни второму рождению.
─ Раз ты рассуждаешь так, слава богу, жить нынче непросто.
─ Дедушка староста, я заявился нынче вечером по делу, раз уж мы одна кровь, выручай.
─ Ох, я так и знал, что ты без дела не явишься. Раз уж семьи снова сошлись, разве дед откажет в помощи? Прежде мы не вмешивались лишь потому, что Дахэ был упрям как осёл и вместо земли предпочитал ремесло бродячего артиста, а когда он ушел, докапываться до чужого родства никто не стал.
─ Второй дедушка, у меня в семье одни девчонки, нам и вправду нужно заново вливаться в большой клан, впереди хлопот со старостой не оберешься.
─ Ну и что за дело у тебя сегодня? –
─ Да вот, благодаря знакомству дяди Дахэ удалось устроиться в городе на работу. Только вот возраст на год меньше положенного, я тайком подправил наши документы в домовой книге, а теперь прошу дедушку переправить всё по сельсовету и коммуне, чтобы в уличкоме не завернули прописку, да и классовое происхождение неплохо бы выправить в бедняки. –
─ Что? Цзяньго, ты нашел место в городе?
─ Ага, закупщиком на Краснозвездный сталепрокатный завод, через три месяца переведут в штат, а прописку перенесу прямо на завод.
Цинь Цзяньго с заметной гордостью продемонстрировал удостоверение закупщика.
─ Зачем переносить на завод? Временным рабочим тоже положено жилье, оформил бы сразу через уличком и дело с концом.
Ого, да этот сорванец не промах.
В городе до сих пор идет кампания по сокращению временщиков.
Мало того что устроился, так еще и от жилья носом крутит.