─ Бам-бам-бам!
Августовская ночь, легкий прохладный ветерок.
Если не считать назойливых комаров, погода просто отличная для того, чтобы Цинь Ян с девятью сестрами посидел на прохладе, вот только объявился незваный гость.
─ Цзяньго, это кто к нам пожаловал? – раздался голос.
─ Никого не знаю, – ответил он.
Цинь Цзяньго поднялся на ноги, собираясь отворить калитку: кого ни принеси, а посмотреть, кто там лупит в дверь, в любом случае придется.
─ Бам-бам-бам… – не унимался стук.
─ Кто там?
─ Я!
─ Я – это кто?
─ Блатик Си, это дедушка-староста.
Сяоцзю, услышав стук, давно уже прильнула к двери и теперь разглядывала в щель, кто же там барабанит.
─ Дедушка староста, у вас какое-то дело? ─ спросила Цинь Дая, подходя к воротам и распахивая их настежь, когда увидела, что старый староста тащит за спиной целый мешок.
─ Кхе-кхе, а Цзяньго дома? ─ откашлялся гость.
─ Дедушка староста, какими судьбами? ─ поспешил навстречу Цинь Ян, перехватывая ношу.
Твою мать, да тут целый мешок зерна, на глаз никак не меньше пятидесяти цзиней.
─ Тьфу! Не приди я, с чем бы вы арахис к чаю жрали? ─ старый староста затянулся из своего дымящегося костяного чубука, ответив с показной суровостью.
─ Хэ-хэ, арахис под водочку – самое то, – усмехнулся парень.
Характер у старика оказался тяжелый. Эх, кабы у всех в деревне была такая сознательность, о будущих харчах можно было бы не переживать.
Хотя нет, со следующего года вводят народные коммуны.
Все оставшиеся дома запасы придется сдать в общую копилку бригады.
─ Ах ты ж щенок сопливый, чуть мне голову сегодня своими выкрутасами не заморочил! Земли у вас и правда нет, так что и трудодней заработать не на чем, но деревня же не станет смотреть, как вы с голоду пухнете – вот, выделили вам из общих закромов малость провизии.
Тьфу ты, пропасть, так это же общественное зерно.
И кому хватит такой горстки?
─ Если разобраться, во всем виноват этот бестолковый дядя: разве уследишь за тем, как политика меняется каждый день?
Цинь Ян с натянутой улыбкой пригласил старосту присесть.
─ Цзяньго, сынок, ведь твое имя при регистрации в свое время вымолил у меня Дахэ: «Строитель Родины», мол, народ – хозяин страны, а значит, и мыслить должен по-новому, а не вечно думать, как бы в убытке остаться. Земли мы вам не выделяли, но ведь Дахэ на заработках тоже не гроши греб, а государственный налог с вас деревня до сих пор из своего кармана платила, мы же с вас ни копейки не спросили!
Мать честная, а в котелке-то у старика мозги на месте, вон как повернул!
─ Дедушка староста, раз уж вы так благородны, то и младший не ударит в грязь лицом: на будущий год наша семья вступает в производственный кооператив, а надела для личного подсобного хозяйства нам и вовсе не нужно.
Старик одобрительно поднял большой палец, не скупясь на похвалу:
─ Гляди-ка, гляди-ка! Я же говорил, что Цзяньго у нас парень башковитый, раз уж повсюду с Дахэ мотался – понимает, куда ветер дует. Это же историческая неизбежность!
─ Но у младшего есть одно условие…
Не успел старый староста опустить палец, как Цинь Ян резко сменил тему, едва не заставив старика подавиться.
─ Кхе-кхе… Цзяньго, да мы вас и так без отработки осенней страды на будущий год в кооператив принимаем, с какой это стати ты еще условия выдвигаешь?
Упускать такой шанс никак нельзя, разве ж можно обойтись без условий?
─ Дедушка староста, мы с семьей уже года три-четыре носа не казали в Сицзючэн, связи, что дядя оставил, совсем поблекли. Вот и думаем: не съездить ли туда до холодов, авось какой-нибудь добрый дядя или дедушка сжалится и подкинет миску похлебки? – скромно улыбнулся он.
Рассчитывать на чужую миску не приходилось, но для того чтобы пробудить чертову систему, Сицзючэн подходил лучше всего.
─ Кхе-кхе… Цзяньго, тебе справка-вызов нужна, что ли? Сицзючэн – не то место, куда каждый встречный может заявиться. Погляди-ка, сколько народу туда повалило после освобождения, яблоку негде упасть. Пару лет назад вон призывали горожан отправляться в деревни и горы, так сколько несемейных из городов вымели! – возразил старик.
─ Так я же по родственникам еду, а не шататься без дела. В городе проверки жесткие, меня без справки сцапают – вы сами-то меня выручать поедете?
─ Кхе-кхе… И кто у вас ехать собрался? – буркнул староста.
Выручай тебя – потом и самому нагоняй объявляй. Впрочем, раз они на барщине не отрабатывают, пусть катятся, лишь бы побирушками на улице не позорились.
─ Дедушка староста, я один управлюсь.
─ На сколько дней выписывать? К кому направляешься?
─ На три дня хватит. А адрес… я помню, где они живут, только название улицы из головы вылетело, знаю лишь, что в Сицзючэне, так что пишите любое место, дедушка староста.
─ Безобразие! Разве можно адреса с потолка брать? А если патруль никого не найдет, что тогда делать будем?
─ Пустяки, скажу, что перепутал.
─ Эх… Смотри мне, в Сицзючэне лиха не натворить! Там на каждой улице чуть ли не половина жителей – высокие чины, а остальные – их родичи, нашим деревенским с ними тягаться себе дороже.
─ Помилуйте, дедушка, неужто в Сицзючэне и простых людей не осталось?
─ Тьфу, будто простой люд так запросто в Сицзючэн попадает!
─ Ладно-ладно, спорить не стану, без особой сноровки там и впрямь не выживешь.
─ Завтра поутру приходи в правление за справкой.
─ Вот это по-нашему, дедушка староста! Чуть свет снимусь с места, обернусь побыстрее.
Благодарить старого гостя было особо нечем – разве что пучком диких овощей.
Староста осушил миску кипяченной воды, заложил руки за спину, покручивая чубук, и неспешно зашагал домой.
─ Четвертый братец, а почему мы отказались от личного участка? – подала голос Цинь Дая.
Пусть Цинь Цзяньго и был единственным парнем в доме, старшая сестра тоже имела право голоса.
─ Я хочу, чтобы вы все жили в Сицзючэне.
Если эта поездка выгорит и система активируется, с такой поддержкой все эти мелочи потеряют значение.
Ну а если нет – в голове хранятся песни и романы из эпохи, намного опережающей нынешнюю, всегда можно сбыть их за звонкую монету и заделать пару полноценных рабочих мест, плевое дело.
─ Четвертый братец, ты часом не ударился головой понарошку?
─ Точно-точно, братик Си стукнулся макушкой.
─ Неправда, братик Си стукнулся попкой!
─ …
─ Ладно, хватит… Впредь прежде чем слово молвить, поднимайте руку, у меня от вас уже в ушах звенит.
─ Хи-хи, братика Си растревожили! – захихикали девчонки.
Цинь Ян ухватил Сяоцзю за бока, приподнял и чмокнул в щеку, обращаясь к старшей:
─ Не боись, старшая, раз я сегодня согласился на коммуну без личного участка, значит, уверен в своих силах. Даже если в этом году не выгорит, на будущий год мы всей семьей переберемся в город.
В следующем году грянут большие коммуны и Большой прыжок, плановые показатели наверняка взвинтят до небес, да и на заводах начнется массовый набор рабочих для ударного производства – отличная возможность.
─ Если в коммуне не работать, чем мы в следующем году питаться станем?
Старшая сестра, разумеется, не заглядывала так далеко в будущее: столько ртов в избе, а зерна ни зернышка – что делать-то?
─ Эх, на будущий год голод никому не грозит, даже старухам, которые с печки не слезают, потому как… год будет благодатным, – подмигнул он.
Там тебе и рыба, и мясо, и белые пшеничные пампушки.
Сперва эти общие котлы и впрямь гремели на всю округу.
Прижимая к груди младшую сестренку, Цинь Ян сладко замечтался во сне об общественной похлебке без малейшей примеси ядовитой травы.
─ Братик Си, ты только вернись пораньше.
─ Четвертый братец, в дороге гляди в оба, береги себя и держи ухо востро.
─ Хи-хи, у братика Си целых два уха востро.
─ Ничего подобного, братик Си не уховострый, просто у него характер скверный.
─ Ой, неужто братик Си и вправду с душком?
─ …
Мать вашу, да у вас у обеих с головой не все в порядке.
Цинь Ян отвесил Сяоцзю и Цие шутливый подзатыльник и с тяжелым сердцем поплелся к правлению.
─ Возвращайся скорее и попадайся пореже.
─ Дедушка староста, а сегодня в уезд телега с навозом не идет? Может, подбросите?
Забрав заветную справку, поинтересовался Цинь Ян…
Нет, погодите, с этой минуты он – Цинь Цзяньго, иначе в Сицзючэне кто-нибудь заложит, а назвать чужое имя – и до отправки обратно в Циньцзяцунь рукой подать.
─ Поедешь на телеге с говном? Желание есть?
Увольте, этот аромат ему был не по нутру.
От Циньцзяцуня до Сицзючэня ходьбы всего-то верст пятьдесят-шестьдесят, а до уезда и вовсе полчаса пехом.
Впрочем, шагать полчаса до уезда Цинь Цзяньго не пришлось.
Стоило ему выбраться из деревни на большак, как показался красный рейсовый автобус.
Взмах руки – и вперед!
Тогдашний парк автобусов состоял сплошь из импортных машин.
Попадались тяжелые и легкие грузовики, «Шкоды», а этот экземпляр, на который взгромоздился Цинь Цзяньго, оказался американским «Доджем».
Кузов обшит толстым железом, внутри – деревянные лавки, сидячих мест человек на семьдесят-восемьдесят, а в часы пик набивалось под полтораста пассажиров.
Техника тогда была на совесть: сколько ни набей, пока днищем не чиркает – едет.
Правда, сейчас салон был полупустым.
И пусть не тесно, но деревянное сиденье отбивало все седалище.
─ Гражданин, до какой остановки билет? – пробираясь меж рядами с грацией канатоходца, поинтересовался кондуктор.
─ До конечной.
─ Ладно, с тебя полъюаня.
Цена, по правде говоря, кусалась: если сопоставить тогдашние расценки с нынешней стоимостью жизни, это все равно что выложить полтинник, так и на такси недолго разориться.
─ Скажите, товарищ, а где конечная-то?
─ А ты разве не в курсе?
─ Откуда мне знать?
─ Дэшэнмэнь знаешь?
─ Слыхал.
─ Вот там она и есть.
─ Прекрасно, автобус, должно быть, завидует вам.
─ Чему завидовать-то, от такой тряски все ребра болят.
─ Тому, что каждый день возвращаетесь домой с победой.
─ Тьфу ты, а ведь и правда твое правдо! Парень, ты какими судьбами в Сицзючэн?
─ К родне погостить, первый раз один выбираюсь.
─ Тогда гляди в оба, Сицзючэн – не деревня, народ там горячий.
─ Под боком у столицы кто ж осмелится бузить?
─ Мелкая шпана да ворье – это полбеды, а вот заокеанские агенты со всякими вредителями за последние годы столько пакостей натворили…
─ Так сгребли бы их в кучу – делов-то.
─ Э-э, брат, они же среди честного народа прячутся, попробуй разгляди, кто из них шпион.
─ У меня чай не глаза мудреца.
─ Какие еще глаза?
─ Были у одной обезьяны – те сквозь людей насквозь видели, хоть все кости пересчитай, не то что шпионов, от них и нечисть не скроется.
─ Ишь ты, да это же форменный хулиганство какое-то!
─ С чего вдруг хулиганство?
─ Сам подумай: коли так, какая девица или молодуха на улицу выйдет? Мужикам стыдно будет.
─ Эм… Ваша правда, пожалуй.
Цинь Цзяньго осекся. Мать честная, выходит, Сунь Укун – знатный бабник, а все эти красавицы-демоницы и небесные феи просто натерпелись от него лиха.
─ Эй, парень, а эту мартышку продают?
─ Зачем вам? Небось глаза ей выковыривать собрались?
─ Что ты, для поимки преступников пригодится.
─ Ого, пустишь обезьяну в автобус – народ не поймет: то ли пассажиров везут, то ли цирк приехал, с билетами потом замучаешься разбираться.
─ А ведь парень дело говорит… Эй, граждане, кто только что запрыгнул, проходите в проход билеты брать!
─ Дядя Лю, а чего это ты билеты с места обираешь? – удивился седой пассажир, только что вошедший в салоне.
У него-то навыков полета над салоном не было, пришлось пробираться сквозь укачивающую качку, примостившись рядом с Цинь Цзяньго, и бросить на кондуктора полный обиды взгляд: куда делась пресловутая забота о народе?
─ Да вот с парнем тут про мартышку толкуем.
─ Старик Лю, нынче дрессировка обезьян под запретом.
─ Никакой дрессировки, для государевой пользы ловлю.
─ Ишь ты, обезьяна шпионов ловить будет?
─ Не сомневайся, парень сказывал: у той мартышки глаза вещие, сквозь любую одежку видать, что за душой припасено.
─ Ха-ха-ха, да он про Сунь Укуна из сказок сказывал, тот малый шустрый.
─ А Сунь Укун – это кто?
─ Эм… Обезьяна.
─ Ну так я про то же, купить хочу!
─ Эх, старик Лю, обезьяна обезьяне рознь, та мартышка с вещими глазами на весь свет одна такая.
─ Ее и куплю.
─ Ха-ха-ха, да на все серебро Сицзючэня ту иголку из лап обезьяны не купишь!
Ладно уж, этот дядька тоже языком молоть горазд.
─ Эй, не верю! Коли есть от нее польза для страны, доложу в уездное отделение, пусть идут в Цветочную гору и ловят.
─ Старик Лю, милиция с такой не свяжется.
─ Мало милиции – армия есть!
Все, кондуктор уперся рогом, того гляди договорится бог весть до чего.
─ Уважаемые старшие товарищи, давайте не будем про обезьян: она вон нефритовые палаты громила, с императором дралась, героическая фигура антифеодализма, чего ее чехвостить.
─ Ого, а у парня голова варит!
─ Верно! Раз эта макака за наших, самое то ей сойти с гор и подчистить шпионов!
─ Старик Лю решил ее на службу позвать?
─ Ой… Дяденька, давайте не будем морочить голову дяде Лю, та мартышка в книге живет.
Цинь Цзяньго поспешил урезонить соседа.
─ В книге? Вы что же, молокососы, тут над стариками шутки шутите? Тьфу!
Кондуктор сплюнул с досады и удалился.
К счастью, вскоре показался Дэшэнмэнь. Под кислым взглядом старика Лю Цинь Цзяньго поспешно выскочил на остановку – подумаешь, мартышка.
Сицзючэн после образования республики не велик и не мал – сотня квадратных километров.
Цинь Цзяньго вовсе не собирался обшаривать каждый переулок, для начала он выбрал обжитый попаданцами Наньлогусян: говорят, там стоит тот самый сыхэюань под номером 95, только на месте ли он?
Системка, жди меня!
Судя по карте, Логусян находился недалеко от Дэшэнмэня. Ехать автобусом – проскочишь мимо нужного места и систему не активируешь, так что пришлось топать пешком по проспектам.
Прогуливаясь по карте, он добрался до Бэйлогусян.
К югу от Бэйлогусян лежал Наньлогусян, и надо же такому случиться – прямо там нашелся переулок Маоэр.
Что ж, идеальная стартовая точка.
Цинь Цзяньго вприпрыжку кинулся в переулок и по номерам отыскал дом номер 95.
[Дзинь! Система ежедневных отметок активирована!]