Заметив мой озадаченный взгляд, он лишь улыбнулся и, приподняв бокал, спокойно пригубил вино.
Я тотчас отвернулась и вернулась к своим собеседникам, однако разговоры проходили будто мимо меня. Мысли мои были заняты совсем иным.
Сколько бы я ни изучала собственный яд, сколько бы ни пыталась создать противоядие, достойного результата добиться так и не удалось. Всё из-за того, что сам яд представлял собой слишком сложное переплетение веществ: одно нейтрализовало другое, одно усиливало третье.
Именно поэтому многим из нас, наделённых подобными свойствами, пришлось облачиться в чёрное, дабы не губить всё живое вокруг.
И теперь мне предлагают поверить, что кто-то сумел пережить это?
Дважды?
Даже не знаю, какое чувство здесь уместно. Вместо облегчения от того, что он жив, я почему-то ощущала тревогу.
Глубокую.
Холодную.
Было бы лучше, умри он тогда?
Нет.
Я ведь никому не желаю смерти.
Верно?..
Незаметно для себя я осталась одна. Один за другим собеседники откланялись, растворившись среди музыки, смеха и света.
Тишина вокруг вдруг стала слишком ощутимой.
Кай не стал терять времени и почти сразу подошёл ко мне.
— Добрый вечер, леди Артея. Как вы себя чувствуете?
Я одарила его самым холодным из своих взглядов.
— Прекрасно. А вот вы, похоже, совсем не бережёте собственную жизнь.
— Отнюдь. Я не имею права пропустить подобное торжество. Единственная уважительная причина отсутствия — смерть.
На его губах мелькнула едва заметная улыбка, и он вновь сделал глоток из бокала, отведя взгляд в сторону.
Теперь, когда мне удалось рассмотреть его внимательнее, иллюзия рассыпалась.
Он выглядел нездоровым.
Ровный цвет кожи. Слишком ровный, чтобы быть настоящим.
Пудра.
А в бокале… вовсе не вино. Такое светлое. Скорее вода, подкрашенная для вида.
Облегчение.
Как неожиданно.
Никогда бы не подумала, что меня способно обрадовать чьё-то болезненное состояние.
— Стало легче? — нарушил он повисшую тишину.
— О чём вы?
— Многие охотники начинают испытывать страх, когда привычная добыча вдруг перестаёт бояться… а оружие более не действует.
Он улыбнулся.
Тепло.
Чересчур тепло для подобных слов.
— С чего бы хищнику испытывать страх?
— Охотник и жертва — лишь роли, навязанные обстоятельствами, а не природой. Природа говорит, что змея пожирает грызунов… но грызун вполне способен начать охоту на змею.
— Природа также говорит, что подобные грызуны обычно страдают либо бешенством, либо паразитами. Чем же страдаете вы?
Я произнесла это холодно. Почти лениво.
— Как прямолинейно, — чуть приподнял он бровь.
— Я лишь подстраиваюсь под уровень собеседника.
Он тихо усмехнулся.
— Как любезно с вашей стороны. Я польщён.
Он сделал короткую паузу.
— И всё же мне кажется, я вам не нравлюсь.
— Для любых чувств требуется причина. Пока что я испытываю к вам лишь жалость.
— Только ли жалость? Мне показалось, я увидел куда больше.
Я усмехнулась.
— Увидели? И что же именно вы сумели «увидеть»?
Я едва коснулась пальцами маски.
— Испуг. Недоверие. Раздражение…
Он наклонил голову чуть набок.
— …И мой любимый — интерес.
На краткий миг я замерла.
А после тихо рассмеялась.
— Ха… ха-ха… Интерес? Да, пожалуй, это вы угадали.
Я сделала шаг ближе.
— Но исключительно как к подопытной крысе. Которой, к слову, вы сами себя и нарекли.
Я слегка наклонилась вперёд.
— Искренне советую вам держаться от меня как можно дальше… если только вы не желаете однажды оказаться на моём столе для вскрытия.
Мои слова отскочили от него, будто от каменной стены.
Кай лишь медленно приблизился и прошептал прямо мне на ухо:
— Польщён вашим желанием изучить мой внутренний мир.
Его голос стал тише.
— Хотя, признаться, обычно именно мужчина изучает женщину…
Он едва заметно усмехнулся.
— …И куда более ласковыми способами, нежели скальпелем.
Странное чувство.
Паника?..
Нет.
Неважно.
Нужно уйти.
Я не ответила. Лишь бросила на него холодный взгляд, закатила глаза и вложила свой бокал ему в руку.
По его лицу скользнуло короткое удивление.
Кажется, подобной реакции он не ожидал.
Если честно… я тоже.
— Прошу простить меня, — выдавила я, всё же вспомнив о приличиях, и поспешила прочь.
Отвратительно.
Я не чувствовала себя униженной…
Но это липкое чувство — стыд или что-то до боли на него похожее — неприятно впилось в грудь.
Хотелось ударить его.
Рука буквально чесалась влепить по этой самодовольной физиономии.
С каждым быстрым шагом прочь от шумного торжества злость внутри становилась всё сильнее.
И вдруг — чужая рука сжала моё запястье.
Опять он?..
— Что-то случилось? Куда ты так спешишь? — встревоженно спросил Орин.
— Тебе какое дело? Что ты вообще делаешь здесь, вдали от своей невесты? Не смей оставаться наедине с чужой дамой — это неприлично!
Я сорвалась резче, чем следовало.
— Ты… злишься на меня? — в его голосе прозвучала странная, почти робкая надежда.
— …Нет… Да. Злюсь.
Слова вырвались сами собой.
— Неужели за все эти годы я не заслужила узнать о подобном решении от тебя лично, а не из чужого письма?
Я выдернула руку из его хватки.
— Насколько мне известно, ты тоже не посвятила меня в свою… затею, — тихо ответил он. — Лишь это тебя задело?
— Знаешь ли, я сама узнала об этом далеко не первой.
— А может, и у меня всё было так же? — в его голосе прозвучала обида. — Мне жаль.
— О чём именно?
— Я не говорил, что прошу прощения. Я сказал — мне жаль.
Он отвёл взгляд и провёл рукой по волосам, словно пытаясь спрятаться за этим жестом.
И вдруг стало ясно.
Ему действительно жаль.
— Что именно ты потерял? — тихо спросила я. — Или тебе жаль… меня?
…Кай всё-таки повлиял.
Почему-то впервые за долгие годы я сама шагнула ближе.
Мне нужно было увидеть его глаза.
— Ты жалеешь себя за то, что женишься на женщине, которую не любишь?
Я приблизилась ещё немного.
— Или твоя жалость обращена ко мне.
Впервые я стояла к нему так близко и смотрела прямо в глаза.
А он всё равно пытался отвести взгляд.
Моя рука сама поднялась к его лицу и сжала подбородок.
Ярость.
Разочарование.
И что-то ещё, чему я не могла подобрать имени.
— Хватит молчать. Говори.
— Жаль, что это она… — почти шёпотом произнёс он. — Жаль, что я оказался слишком слаб… чтобы взять в жёны ту, которую люблю.
— …И даже не способен сказать ей об этом. Так?
Я отпустила его и отвернулась.
— …Тея, — тихо позвал он.
Но больше не попытался остановить.
Что происходит?
Почему я вдруг стала такой слабой?
С каких пор… с каких пор в горле стало так больно?
Нет.
Нельзя плакать.
Только не здесь.
Я ведь держалась.
Всё это время держалась.
Не скулить.
…
Добравшись до своих покоев, я взглянула в зеркало.
И сразу поняла — удержать не удалось.
Ни чувства.
Ни слёзы.
---
С того дня многое изменилось.
Теперь я уже не могла так часто видеться с Орионом — своё свободное время он был обязан делить с невестой.
Не то чтобы я сама к этому стремилась, однако ломать привычный уклад оказалось неприятно.
Всё стало до болезненного официальным.
Вместо обычных разговоров и случайных встреч — документы, письма и посыльные.
Встречи — лишь на собраниях, в присутствии других важных лиц.
Его влияние росло.
И это было естественно для будущего императора.
Моё влияние также постепенно усиливалось, но по иной причине.
В последнее время у матушки появилось куда больше неотложных дел. А если говорить точнее — проблем.
Семья наследной принцессы внезапно решила заняться изготовлением лекарств и их продажей.
Император не только не стал препятствовать — напротив, всячески поддержал их начинание. Пока лишь разрешением и небольшими денежными вложениями, однако и этого было более чем достаточно.
Всё, к чему прикасался император, априори считалось прибыльным делом. А значит, вскоре подтянутся и остальные.
Наша семья оставалась ведущей в вопросах технологий и новых разработок, однако существовала и слабая сторона — распространение.
Если у нас появится серьёзная борьба за покупателя, мы вполне способны проиграть… сердцам людей.
Так уж сложилось, что репутация нашей семьи никогда не была безупречной. И местами — вполне заслуженно.
Однако до сих пор у людей попросту не существовало иного выбора.
Матушка старалась держать меня в курсе всех событий, но что именно у неё на уме — оставалось загадкой.
Я лишь надеялась, что прошлое не повторится вновь.
---
Рабочие дни проносились один за другим с пугающей быстротой.
Под кипами бумаг постепенно хоронились все лишние чувства и ненужные мысли.
Один виновник нынешнего беспорядка теперь избегал меня, другой же попросту не имел права без веской причины находиться рядом.
Так даже лучше.
Спокойнее.
Не успела я оглянуться, как минуло уже более полугода, а вместе с тем приблизилась и свадьба в императорском дворце.
Не хочу там присутствовать.
Отдала бы что угодно, лишь бы не видеть этого.
…Нет.
Я не могу так поступить.
Это равносильно признанию собственного поражения. Будто я сама заявляю всему двору, что питала чувства к принцу, а он выбрал другую, и потому я бойкотирую их свадьбу.
Даже если всем известна наша скрытная натура, именно так истолкуют моё отсутствие.
Я обязана поздравить их от всего сердца.
Показать, что между нами не было ничего, кроме дружбы.
Хотя…
Какие мы теперь друзья?
---
Очередная суета во дворце.
День, которого я так страшилась, неумолимо приближался.
В столице каждый час звонили колокола, возвещая о скором празднике. Такова традиция — неделя до свадьбы и неделя после неё.
Единственным моим спасением, как ни странно, оставалась маска.
Она прекрасно скрывала всё моё недовольство.
В отличие от прочих дам, вынужденных натягивать улыбку при любых обстоятельствах, я обладала этой маленькой привилегией.
…Опять мои мысли унеслись не туда.
Лучше сосредоточиться на новом договоре.
Пока я изо всех сил пыталась переключить внимание на бумаги, серьга внезапно ожила срочным вызовом.
— Артея, ты на связи? — взволнованный голос бабушки заставил меня насторожиться.
— Что-то случилось? — сразу перешла я к делу.
— Ты сейчас одна? — осторожно уточнила она.
— Да. Я у себя в кабинете. Что произошло? — тревога мгновенно передалась и мне.
На несколько секунд повисла тяжёлая тишина.
— Только постарайся держать себя в руках, хорошо? …Эссера была убита сегодня на рассвете.
В тот же миг лицо онемело.
Голос бабушки вдруг стал далёким, будто доносился сквозь толщу воды.
Мама?..