Утро следующего дня город встретил траурными лентами, повязанными на дверных ручках и фонарных столбах. Они развевались под порывами влажного, промозглого ветра, сливаясь в одно большое чёрное пятно на фоне серого, бесконечно низкого неба. С неба моросил мелкий, назойливый дождь, не столько падая, сколько вися в воздухе, застилая всё пеленой сырости и тоски.
На главной площади, перед зданием мэрии, всё ещё нёсшей шрамы вчерашней бойни, собрался почти весь Эребус. Толпа стояла в гнетущем молчании, нарушаемом лишь тихим плачем и шуршанием мокрой одежды.
Вперёд вышел герольд. Его голос, обычно звонкий и уверенный, сейчас был приглушённым, пробивающимся сквозь шепот дождя.
— Вчера оборвались жизни наших людей, — произнёс он, и эти негромкие слова услышали все, заставив содрогнуться. — Сегодня мы провожаем в последний путь девяносто семь человек.
Он сделал паузу, будто давая каждому почувствовать страшный вес этой цифры.
— Среди погибших от рук Короля были дети, не успевшие увидеть жизнь. Взрослые, чей труд кормил наш город. И те, кто дали нам самую возможность жить. Герои, — его голос дрогнул, — чьи имена будут увековечены в камне и в нашей памяти.
В строю уцелевших защитников, среди забинтованных и опирающихся на плечи товарищей, не было Райана. Эйла наотрез запретила ему вставать с постели. Его массивное тело, способное выдержать десятки ударов, теперь было сломлено изнутри, и на восстановление требовалось время, которого, возможно, у них не было.
На краю площади, в стороне от всех, стоял Элиас. Он не смотрел на помост с гробами, покрытыми чёрным полотном. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь пелену дождя, сквозь стены, сквозь время. На нём не было плаща, и мокшая от дождя чёрная рубашка прилипла к спине, но он, казалось, не чувствовал ни холода, ни влаги. Его лицо было бледным и неподвижным, как маска. Лишь пальцы правой руки, сжатые в кулак, время от времени судорожно сжимались, будто в них до сих пор зажата рукоять кинжала, а ладонь помнила вес и пульсацию вырванного сердца.Элиас стоял недвижимо, пока последнее имя не было произнесено, пока последняя горсть влажной земли не упала на сосновый гроб. Он не проронил ни слезы, не склонил головы. Он был подобен стене, воздвигнутой на краю всеобщего горя, — твёрдой, холодной и безмолвной.
Когда толпа начала медленно расходиться, унося с собой своё горе и тихие шёпоты, он всё ещё стоял. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды, за которой едва виднелись огни мэрии. Киран, отдавший последние распоряжения, обернулся, чтобы что-то сказать ему, но замолчал, встретившись с его взглядом. В глазах Элиаса не было ничего — ни боли, ни гнева, лишь та самая всепоглощающая Пустота, которую не могла промочить даже эта непогода.
— Элиас... — начал Киран, но тот уже повернулся и медленно зашагал прочь, растворяясь в серой пелене ливня.
Воздух в палате Райана был густым и спёртым, пахшим травами, кровью и немой болью. Они собрались здесь все, кто ещё мог стоять или хотя бы сидеть. Лео, прислонившись к стене, смотрел в одну точку, его обычно живое лицо было серым и опустошённым. Он пил алкоголь из бутылки, но глоталось оно с таким трудом, будто это была расплавленная смола. Не было лишь Элиаса и эта гнетущая атмосфера была хуже любого боя. Столько людей. Столько близких друзей... Это была настоящая трагедия, беспросветная и всепоглощающая.
Следующий день был таким же, как и предыдущий — серым, промозглым, с бесконечным моросящим дождем, словно само небо оплакивало погибших. Киран, с тяжестью во всём теле, вошёл в приёмную мэрии, которую переоборудовали под кабинет. И замер на пороге.
За столом, заваленным картами, сидел Элиас.
Он не просто сидел — он изучал их, его палец медленно водил по линиям дорог и изгибам рек. Его поза была спокойной, но от всей его фигуры веяло таким напряжением, будто он был сжатой пружиной, готовой в любой миг разорваться. Он не поднял глаз, когда Киран вошёл.
Тот молча подошёл и опустился в кресло напротив.— Надо готовить бойцов, — тихо, но чётко начал Киран, ломая тишину. — К тому, что будет дальше. Ведь то, что произошло... это только начало.
Элиас кивнул, не отрывая взгляда от карты Каменграда.— Они вышлют регулярные войска. Не меньше тысячи. Возможно, с новой «элитой».
— Согласен, — Киран потер виски. — Мы можем выставить вдвое меньше. И то, если поставим под ружьё всех, кто способен держать вилы.
Они обсудили возможную численность, слабые места в обороне, маршруты подкреплений. Разговор был сухим, деловым, лишённым всяких эмоций. И когда всё было решено, Элиас отодвинул стул.
— Я ухожу тренироваться. Мне не мешать.
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла Сейра. Её взгляд, полный немого вопроса, встретился с Элиасом. Но тот просто прошёл мимо, не взглянув на неё, будто она была пустым местом, частью дверного косяка. Дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком.
На следующее утро Киран, Сейра и с трудом передвигающийся Райаном снова собрались в кабинете, обсуждая план передвижения их немногочисленной армии.
— ...значит, третий батальон займёт позиции здесь, — подводил итог Киран, тыкая пальцем в карту. — У самого подножия.
Райан, сидевший с закрытыми глазами, внезапно хрипло спросил:— А где Элиас?
— Наверное, снова на тренировках, — вздохнул Киран. — Его сейчас лучше не трогать.
Райан тяжело сглотнул. Он так и не отблагодарил его за то, что тот спас ему жизнь. Хоть он и не видел этого, но друзья передали, что произошло в кабинете.
Вызвали командира того самого третьего батальона. Вместо него в кабинет вошёл обычный солдат, старший по званию, с лицом, обветренным непогодой и войной.
— Капитан с утра в дозоре. Принимаю задание, — коротко отрапортовал он.
Киран кивнул и объяснил задачу: выдвинуть отряд вперёд, ближе к перевалу, для создания передового заслона.
Тот выслушал:— Так точно. Будет исполнено.Он уже поворачивался уходить, но на пороге задержался и обернулся. На его лице читалось лёгкое недоумение.— Я так понимаю, нам приказано защищать Элиаса?
В кабинете воцарилась мгновенная тишина. Киран, Сейра и Райан переглянулись.
— Что? — не понял Киран.
— Элиаса, — повторил солдат. — Он же сегодня на рассвете он вышел из города. Я как раз смену заступал. Спросил, куда путь держит. Он сказал, что у него задание на перевале. А раз вы мне то же самое приказываете...
У Кирана похолодело внутри. Ледяная волна прокатилась по спине. Он посмотрел на карту, на ту самую точку — Ущелье Павшего Великана, за которым лежала дорога на Каменград.
— Выйди, — тихо, но с такой железной нотой в голосе, что солдат мгновенно исчез за дверью.
Сейра первая нарушила оглушившую всех тишину.— Он солгал ему. Чтобы не поднимать панику.
В голове у Кирана пронеслось, холодной и ясной молнией: «Он не на тренировки ушёл. Он направляется в Каменград. Один. Его нужно остановить».