— Ты был на дежурстве прошлой ночью. Что ты видел? — обратился я к Фэн Ланю. — Ты всё ещё считаешь, что мы в безопасности?
Фэн Лань молча отпил глоток своего напитка и ответил:
— Мы заключили союз, так что можем значительно лучше следить за обстановкой и защищать друг друга. Так что да, я бы сказал, что мы по-прежнему в безопасности.
Я хмыкнул и лёг обратно спать.
Я проспал до обеда и, проснувшись, с удивлением уставился на единственную оставшуюся на столе порцию риса с мясом в остром соусе.
— А где моё утреннее молоко? Ты его выпил? — спросил я.
Выражение лица Фэн Ланя стало несколько мрачным. После небольшой паузы он ответил:
— Завтрака не было. Ты оказался прав — запасы начали урезать. Только что принесли обед. Если я не ошибаюсь, ужина тоже не будет.
Я лениво прислонился к окну:
— Ошибаешься? А зачем гадать?
С этими словами я несколько раз нажал кнопку вызова проводника и, когда она подошла, спросил:
— Завтрака сегодня не будет?
Фэн Лань: «...»
Вероятно, из-за моего прежнего резкого поведения проводница была напугана и ответила с осторожностью:
— Да, верно.
— А что насчёт ужина?
— ...Ужина тоже не будет, — поспешила объяснить проводница. — Простите, сейчас на поезде не хватает припасов. Если вам некомфортно, вы можете отдохнуть на станции — там отопление работает круглосуточно, и с питанием всё в порядке.
Когда проводница ушла, я быстро принялся за еду и сказал Фэн Ланю:
— Надо срочно придумать, как отсюда выбраться. В конце концов, нас либо убьют, либо мы умрём с голоду. В такой холод организм сжигает слишком много калорий. Одного приёма пищи в день не хватит, чтобы всё компенсировать. Кстати, какое максимальное время стоянки ты замечал на станциях?
Фэн Лань задумчиво посмотрел на меня и ответил:
— Пять минут. Если не успеть вернуться за пять минут, поезд уедет.
********
За пять минут можно сделать очень мало, этого не хватит, чтобы полноценно разведать даже один маршрут.
На следующей станции я решительно вышел.
Это была станция Ной-3.
Станция имела форму огромной дуги, напоминая древний Ноев ковчег.
Слева от «Ноева ковчега» располагались зал ожидания, ресторан и главный зал, в конце которого находилась закрытая выходная дверь, которую невозможно было открыть.
Кое-где виднелись прилавки с сувенирами.
Справа от "ковчега" находились топливная станция, центр утилизации отходов и небольшое интернет-кафе.
Пять минут пролетели мгновенно. У меня не было времени зайти ни в одно из помещений, и под торопливые возгласы Фэн Ланя мне оставалось только вернуться в вагон.
137-я, увидев, как я дрожу от холода, быстро накинула на меня одеяло и взволнованно спросила:
— Что случилось? Ты что-нибудь нашёл?
— Нет, — ответил за меня Фэн Лань и обратился ко мне: — Следующая станция — Цзянпин. Планировка всех станций примерно одинакова. Куда пойдём сначала? У нас хватит времени только на одно место.
Я ответил:
— Сначала в интернет-кафе.
— М-м? —удивился Фэн Лань. — Почему?
Я наконец немного пришёл в себя, отпил глоток оставшегося спиртного и сказал:
— Во-первых, на обычной железнодорожной станции никогда не бывает интернет-кафе. Комнаты отдыха, магазины и ресторан — это логично. Что касается топливных станций и центров переработки отходов — их появление на бесконечно циркулирующих железнодорожных станциях ещё можно понять. Единственное, что не вписывается в логику, — это интернет-кафе.
Фэн Лань на мгновение задумался, затем внимательно посмотрел на меня и ответил:
— Есть смысл. Пойдём вместе?
Я кивнул и, повернувшись к 137-й, сказал:
— Ты пока оставайся в поезде и присмотри за нашими вещами. Если мы не успеем вернуться, попробуй договориться с проводницей — сделай так, чтобы она не закрывала двери!
Она робко кивнула:
— Угу.
Фэн Лань: «...»
Он с недоумением посмотрел на меня, затем на 137-ю и спросил:
— Ты уверен, что у неё хватит наглости на это?
Я пожал плечами:
— Не уверен.
Фэн Лань: «........»
Но 137-я тихо произнесла:
— Я постараюсь изо всех сил. Не волнуйтесь.
Станция Цзянпин показалась через три часа. К тому времени солнце уже клонилось к закату. Когда мы вышли из вагона и ступили на платформу, кроваво-красное солнце висело между бескрайними заснеженными горами.
Ослепительное, сияющее, зловещее, недоброе — но при этом захватывающе красивое.
Мы не стали задерживаться и разглядывать окрестности. Словно по молчаливой договорённости, быстро бросились в расположенное неподалёку интернет-кафе.
Администратор интернет-кафе оказался парнем с короткой стрижкой. Увидев нас, он шагнул навстречу и спросил:
— Вас двое? На сколько продлеваете?
От бега у меня участился пульс, но я, продолжая быстро осматриваться по сторонам, старался говорить как можно спокойнее:
— Всю ночь. Сколько это будет стоить?
На его худощавом лице расплылась широкая улыбка:
— На всю ночь! Триста юаней! Вы двое собираетесь здесь переночевать?
На моём лбу выступила холодная капелька пота.
Не потому, что у меня не было ни гроша, а потому, что, войдя внутрь, я вдруг заметил, что в этом интернет-кафе...
Все старые настольные компьютеры были включены, и на экранах горела классическая заставка Windows XP с голубым небом и белыми облаками.
Экраны то ярко вспыхивали, то меркли, и их мерцающий свет делал стены зала странными и таинственными.
А перед этими мониторами... было пусто.
В интернет-кафе не было ни души.
Администратор с натянутой улыбкой придвинулся ко мне. Тускло-синеватый свет от экрана падал на его лицо, делая его ещё более жутким.
— Можно в долг? — неожиданно спросил Фэн Лань. — Мы не взяли с собой денег.
Улыбка на лице администратора мгновенно исчезла, и он саркастично произнёс:
— Нет денег? Пытаетесь жить за чужой счёт? Пошли вон! Валите отсюда!
Пока они спорили, я быстро осмотрел экран каждого компьютера. К моему разочарованию, все экраны были одинаковыми. На каждом стояла картинка рабочего стола с зеленеющим лугом.
— Пошли, — сказал Фэн Лань, взглянув на часы, и поторопил меня. — Осталось 90 секунд, нам пора уходить.
Не желая мириться с неудачей, я повернул голову, чтобы бросить последний взгляд. Администратор всё ещё что-то кричал нам вслед. Я раздражённо покосился на него и хлопнул ладонью по клавиатуре на ближайшем столе:
— Да мы уже уходим! Хватит ныть!
Внезапно, на мгновение, вокруг воцарилась тишина.
Затем все компьютеры в интернет-кафе одновременно начали мерцать, один за другим выключаясь. Когда зал погрузился в полную темноту, первый монитор засветился вновь — на нём появилась строка текста:
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА НАЗВАНИЯ СТАНЦИЙ!!!
Второй компьютер засветился следом, и показались те же белые буквы на чёрном фоне, ослепительно яркие.
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА НАЗВАНИЯ СТАНЦИЙ!!!
Компьютеры в интернет-кафе один за другим, словно обезумев, вспыхивали снова, а их беспорядочный писк звучал как предсмертный звон.
Все они как один высвечивали одну и ту же строку:
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА НАЗВАНИЯ СТАНЦИЙ!!!
У меня внезапно перехватило дыхание. Я попытался постучать по клавиатуре в надежде вызвать какое-нибудь чудо, но тут услышал, как Фэн Лань выругался сквозь зубы:
— Чёрт!
Он схватил меня за запястье и потащил наружу, на ходу крикнув:
— Осталось полминуты! Брось это! Просто бежим!
Из поезда донеслось глухое объявление: «Двери скоро закроются».
Оставалось 19 секунд. Я молча считал про себя, ступая по рыхлому снегу и изо всех сил мчась к дверям вагона.
Мы успели добежать за секунду до того, как они захлопнулись, и один за другим влетели в поезд.
Там нас встретил ошарашенный взгляд 137-й.
У меня дёрнулась бровь:
— ...И чего это ты повисла на проводнице?
137-я, с глазами на мокром месте, отпустила смущённую проводницу и ответила:
— Я... я хотела, чтобы она не закрывала двери.
Направляясь к своему месту, я бросил через плечо:
— Бесполезно её просить. Она проводница, двери в поезде не в её ведении.
137-я ошарашенно уставилась на меня:
— Но ты же сам сказал, чтобы я договорилась с ней...
— Да я пошутил, — усмехнулся я. — Что ж ты такая доверчивая? Веришь всему, что скажут?
Фэн Лань рядом пару раз кашлянул, намекая, чтобы я вёл себя приличнее. Я уселся на своё место, вытянул ноги, чувствуя, как с наступлением ночи в вагон начинает поступать тёплый воздух, и, тяжело вздохнув, произнёс:
— Давайте-ка проанализируем.
**********
Ночью в вагоне было очень тихо.
В этом вагоне осталось всего шесть человек. Кроме нас троих, остались старуха, которая убила парня с хвостиком, клерк с портфелем и маленький ребёнок.
Остальные трое настороженно покосились на нас.
Очевидно, мы внушали им сильный страх.
Я понизил голос и сказал Фэн Ланю:
— Лично я думаю, что это больше похоже на своего рода... намёк со стороны игры. В конце концов, с самого начала нас бросили сюда без объяснений, без подсказок, даже не сказав, что нужно делать. Это слишком странно.
Фэн Лань повторил про себя:
— Обратите внимание на названия станций...
Он перечитал все названия станций вслух, задумался и сказал:
— Следующая станция — Мёби. Остановка в полночь. Хочешь выйти и посмотреть?
— Выйти? Конечно, выйдем, — ответил я, облизнув губы, и посмотрел на них обоих. — Вы когда-нибудь слышали о ленте Мёбиуса?
Я взял бумажное меню, вырезал из него узкую полоску шириной в 1 цунь, перевернул её на 180 градусов и склеил концы, сделав кольцо.
Я показал им:
— Это и есть лента Мёбиуса, открытая немецким математиком Мёбиусом. У неё только одна сторона, и если идти по ней, то это бесконечное пространство. Ты никогда не достигнешь конца.
Фэн Лань тихо произнёс:
— Как этот бесконечный поезд.
— И кроме того, они разбили слово "Мёбиус" на две станции — "Мёби" и "Уса", — это очень похоже на намёк. А между ними ещё вставили станцию "Линхуа". — Я нахмурился, глядя на иней, таявший за окном от тёплого воздуха в вагоне. — Что вообще должно значить "Линхуа"?
137-я, похоже, не совсем успевала за нами. Она почесала затылок и спросила:
— Водяной орех? Это что-то съедобное?
Фэн Лань:
— ...Плоды, да.
— Цветок тоже можно есть, — перебил я его. — Но давайте пока отложим вопрос, съедобное оно или нет. Посмотрите вперёд.
Впереди зажёгся тёплый жёлтый свет.
Свет станции.
Поезд, который по расписанию должен был прибыть только в полночь, зашёл на станцию раньше.
Станция Мёби.
Мы с Фэн Ланем тревожно переглянулись.
Наконец, когда объявили о прибытии, я кивнул:
— Пошли.
Примечания:
Цунь (寸, cùn) — китайская мера длины (примерно 3,3 см).
Линхуа (菱花, Líng huā) — цветок водяного ореха (чилима).
Иероглиф «лин» 菱 (líng) — водяной орех.
**********
Даже если поезд прибыл на станцию на два часа раньше, у нас в запасе всё равно было только пять минут.
На этот раз мы с Фэн Ланем разделились. Он отправился осматривать зал ожидания, а я — ресторан.
В ресторане было безупречно чисто: столы, стеклянные стойки и декоративные зеркала буквально сверкали. Время от времени несколько посетителей молча ели, склонившись над тарелками.
В этот момент ко мне подошёл мужчина в поварском колпаке и спросил:
— Вы здесь, чтобы переночевать или поесть?
Переночевать?
Я снова услышал это слово. Его уже упоминал администратор интернет-кафе.
Похоже, ночёвка на станции — это очень деликатная тема.
Поэтому я ответил:
— Поесть.
Он радушно отодвинул для меня стул и сказал:
— Тогда подождите немного, я сейчас приготовлю вам еду.
Когда он ушёл, я, убедившись, что никто не смотрит, сразу же поднялся и пошёл за ним следом. Я взглянул на часы.
Прошло две минуты. У меня оставалось ещё две с половиной.
Сбоку от кухни находился туалет. Я метнулся туда, открыл кран и под шум воды открутил вентиляционную решётку, ведущую на кухню.
Меня ударил резкий запах крови. Я замер на мгновение, задержал дыхание, но тошнотворный смрад всё равно проникал в нос.
Подавляя рвотный позыв, я изо всех сил попытался заглянуть внутрь и столкнулся лицом к лицу с головой, подвешенной на треугольном крюке.
Она находилась в двух метрах от меня.
Владельца этой головы я знал хорошо... более того, я видел его всего несколько дней назад.
У него были волосы, завязанные в хвостик. Глаза его были широко раскрыты, и из перерезанной шеи сочилась кровь.
Дальше, за ним, в тусклом свете на верёвках висели крюки, и по ним, вращаясь против часовой стрелки, двигались части тел.
Бёдра, предплечья, кисти рук, ступни. Места разделки были неровными и рваными.
Как на любой скотобойне.
Но только здесь разделывали и потрошили не скот, а людей.
Я сжал губы и почувствовал, как бешено колотится сердце. Только я собирался перевести дух, как вдруг передо мной возникла пара глаз.
Они были совсем рядом, почти вплотную, и под ними виднелись морщины...
Это были глаза того самого повара!
Его налитые кровью глаза яростно сверлили меня, и он прорычал сквозь зубы:
— На что это ты смотришь?!
Меня сковал холод. Я мысленно отсчитал три секунды, чтобы успокоиться, а затем, развернувшись, вонзил ему столовый нож в правый глаз. Под его дикий вопль и грохот падения я вылетел из помещения.
Позади меня загрохотали шаги. Обернувшись, я увидел, как повар, зажимая рукой правый глаз, из которого хлестала кровь, левой рукой сжимает острый кухонный тесак и мчится за мной.
Его залитое кровью лицо было настолько искажено яростью, что он походил на злого демона, выбравшегося из самой преисподней.
Я пронёсся через ресторан, без колебаний схватил скатерть, сбросил на пол всё, что попадалось под руку на столах, преграждая ему путь, и швырял в него посудой.
Наконец, бегом сломя голову, я вылетел из дверей ресторана и, тяжело увязая в снегу, ринулся к дверям поезда.
Когда я вернулся на своё место, тошнота всё ещё не отпускала меня. Я выругался:
— Чёрт возьми!
Вернувшийся Фэн Лань, заметив выражение моего лица, хлопнул меня по плечу и спросил:
— Что случилось? У тебя ужасный вид.
Я выглянул в окно и увидел повара с тесаком в руке — он стоял за белой линией метрах в десяти от поезда.
Похоже, его что-то сдерживало. Он не мог подойти ближе и в бешенстве метался взад-вперёд.
Я незаметно задёрнул штору и в нескольких словах пересказал увиденное. 137-я застыла с широко раскрытыми глазами, зажала рот рукой и воскликнула:
— Ты хочешь сказать, что того громилу, который отнял у меня одеяло, расчленили и теперь повар готовит из него блюдо? Тогда что же мы всё это время ели?!
Фэн Лань, однако, не удивился:
— Я уже догадывался об этом. Ведь людей в поезде становится всё меньше — кто-то сходит, кто-то умирает. Но при этом на самих станциях народу заметно не прибавляется.
Он помолчал и продолжил:
— В зале ожидания я ничего нового не нашёл. Если и есть что-то необычное, то только то, что окна и двери здесь отличаются от окон и дверей на станциях Ханьфэн и Ной. Там они были из алюминия, а здесь — из стекла. Более хрупкие. Я попробовал постучать по ним столовым ножом, но стекло было прочным.
Увидев, что я задумался, он понизил голос:
— Ты... что-то понял?